Она заметила меня и кивком поздоровалась. Я ответила тем же. Обычно я бы подошла и обняла бы подругу, почти вторую мать, но сегодня поводов для радости было не много, а потому я ограничилась кивком головы.
Было приятно, что рядом кроме мужа есть ещё те, кого я лично знаю и на чью поддержку могу рассчитывать в сложную минуту.
Я думала, что не узнаю никого из присяжных, но ошибалась. Среди двадцати женщин я знала добрую половину и что меня порадовало, там были представительницы иных планет, даже мои соотечественницы.
Все они были одеты в светло-бежевые, почти белые одеяния, без украшений и ярких элементов одежды.
Я также кивком головы поприветствовала госпожу Ясмину, Елену, Хинессу и Ламину, которые были близкими родственницами Верховных. Я их всех давно знала, и была уверена, что они поддержат меня и своих старших госпож в принятие решения по этому делу.
Ещё я узнала госпожу Анастасию, хозяйку модного кафе в столице и главную сплетницу. Мы с ней были заочно знакомы, так как она была подругой Елены, и та много про неё рассказывала в письмах. Если она тут, то история суда обрастёт яркими подробностями и будет передана во все уголки Эрсхо. Но, насколько я знала, она всегда говорит искренне и правдиво, так что не стоит переживать, что меня или Верховных выставят в нелучшем свете.
Среди присяжных сидели весьма значимые фигуры: госслужащие, женщины, что имели вес в обществе и чьи слова не ставили под сомнения. Помимо землянок были и две венерианки, госпожа Ло́ла и Чи́а, одна плутонеанка и одна марсианка, мне, к сожалению, неизвестные. Наверное, они тоже были послами, как госпожа Ясмина и Чиа, просто мы не пересекались.
Остальные присяжные были эрсхонками. Среди них были как довольно молодые, так и взрослые женщины. Кроме Хинессы, внучки Верховной Тиары, и Ламины я лично знала ещё Селестину, психолога, что помогала бывшим рабыням и мне в том числе.
– Тут наша мама. – ошарашил меня Эрим, указывая глазами на дальний угол скамейки присяжных. – Я хотел бы познакомить вас в другой обстановке, но видимо так решили боги.
Я просканировала глазами лица женщин, ища знакомые черты, но мама мужа была абсолютно другой. Как я поняла, что женщина с ярко-голубыми глазами и пшеничными кудрями мать моего черноволосого гиганта? Просто она пристально и с любовью смотрела на моего старшего мужа, а после её глаза придирчиво оглядели меня и вроде остались довольны. Настоящая свекровь!
Госпожа Лайкиса выглядела моложе, чем я представляла. Ей бы я дала не больше сорока пяти и то, потому что рядом со мной стоял её взрослый сын. Но Эриму было сорок шесть, а значит его мама минимум на двадцать лет старше.
– Она очень красивая и молодая. – не смогла сдержать своих мыслей, да и не было в них ничего предосудительного. – Но ты явно пошёл не в неё мастью.
Помимо внешности госпожа Лайкиса отличалась маленьким ростом и хрупким телосложением. С такой фигурой она стала бы известной балериной на Земле.
– Ну, красивая это правда, за ней до сих пор бегают ухажёры и просят взять в мужья, хотя у неё уже трое. А вот про молодость это спорно. – он постарался скрыть улыбку, но вышло не очень. – Ей недавно исполнилось сто двадцать лет. Я поздний ребёнок.
– Ого. – я не могла поверить, что она настолько хорошо сохранилась, хоть сейчас и было тысяча и одна процедура для омолаживания и всё прочие радости долголетия. – А сестра Бахума не пришла? – я оглядела оставшихся присяжных и постепенно присаживающихся на стулья свидетелей и просто приглашённых гостей, но не находила похожих черт.
Но, возможно, тут как с Эримом, яблоко совсем не похоже на яблоню.
Но тут в двери зашла очень высокая госпожа и я сразу подумала, что она родственница Бахума. Таких зелёно-золотых глаз я не видела ни у кого, кроме него.
– А вот и Роланда. – подтвердил мои мысли Эрим. – О! – его рот широко распахнулся, и я быстро поняла причину.
Просто старшая сестра Бахума оказалась беремена. Месяц пятый или шестой. И видимо она не сообщила своим братьям о том, что скоро станет мамой, а они дядями, потому муж сейчас в таком культурном шоке.
– Хоть что-то хорошее сегодня случилось. – постаралась поддержать мужа, который напоминал филина с открытым ртом и выпученными глазами, что не открывали от открытого платьем живота девушки, на котором, как и у брата была татуировка.
Уже предвкушаю реакцию Бахума, когда расскажу ему о встрече с Роландой.
Эрсхонка же не была удивлена нам. Она плавно подплыла в небесно-голубом наряде, украшенном хрусталём и топазами и остановилась напротив хитро улыбаясь.
У неё было такое же выражение лица, как и у моего мужа. Словно он переродился в женщину и теперь стоял рядом, нежно поглаживая округлый животик. Аж мурашки побежали по спине от своих же фантазий.
– Привет, Эрим. – она обняла брата, пока тот неловко развёл руки и явно боялся сжать слишком сильно свою беременную старшую сестрицу. – Я рада тебя увидеть, хоть и в этом месте. А ещё рада познакомиться с твоей и Бахума женой. – её внимание перешло с мужчины на меня. – Роланда. – она протянула мне руку для рукопожатия, и я ответила на него.
Мне понравилось, что она решила сразу опустить приставку «госпожа», как делали близкие друзья и члены семьи.
– Лидия, можно Ди, меня так зовёт Эрим. – она сразу располагала к себе, было в ней что-то такое, что заставляло улыбаться и хотеть быть с более доброжелательной. – Примите мои поздравления. – указала глазами на её округлости.
Она радостно улыбнулась, гордо выпятив свой живот. Ну точно Бахум! И повадки, и жесты как у него.
С другой стороны, наверное, все эрсхонки считают беременность поводом для гордости, ведь тут дети это счастье, посланное богами и все хотят иметь их как можно больше.
– Спасибо. – Роланда заправила за ухо светлую прядь, что выбилась из низкого хвостика. – Я ещё не говорила братьям, думала ближе к родам сообщить, чтобы они не переживали лишний раз. Прости, Эрим.
Она посмотрел брату в глаза, состроив умилительное выражение, как у котёнка, что стащил с новогоднего стола пару бутербродов с икрой. Ей, как и Бахуму, легко удавалось играть роль ангелочка, благодаря светлым, словно рожь, волосам, что обрамляли по-детски округлое лицо с большими кошачьими глазами. И если Бахума из-за коротких волос и накаченной фигуры ещё могли воспринимать как угрозу, то его старшую сестру хотелось пожалеть и простить за все грехи.
– А мама? Она знала о том, что ты ждёшь ребёнка? – обернулся на госпожу Лайкису муж и та сделала вид, что её интересует лепнина на потолке.
Видимо госпожа всё знала, но решила поберечь нервы сыновей и промолчать. Я поддерживала такое решение, потому что у мужчин в голове словно какой-то переключатель срабатывает, когда узнают, что их близкая женщина беремена. По крайней мере это касалось эрсхонцев. Сразу начинают гиперопекать, командовать и почти приравнивают к смертельно больной.
– Конечно, братик. – сдала с потрохами госпожу Лайкису Роланда. – Но не переживай, мужья не отходят от меня, оберегают как фарфоровую вазу. Даже сюда отпустили только когда узнали, что тут охрана на уровне Верховных и мама будет.
Эрим был готов многое высказать по поводу секретов в семье, но его остановила Кларин.
– Занимайте места. Осталось пять минут до начала. – поторопила она тех, кто ещё не занял свои места, а таких оказалось много.
Сразу после этих слов в зал зашли двое других Верховных и остальные присяжные, свидетели и гости.
Среди них я узнала госпожу Марису, чью дочь похитили с Эрсхо, сестёр Ааруса, что приехали издалека и были облачены в траурные цвета, и тех, кого показала мне в видениях богиня.
В суде преобладало именно женское общество, только несколько свидетелей были мужчинами, да стражи с репортёрами. Хотя нет, репортёры были женщинами, а вот аппаратуру налаживали мужчины.
– Пошли, Эрим, сядешь рядом со мной. – потянула брата за руку Роланда, а после посмотрела на меня, и я словно почувствовала, что со мной говорит не почти незнакомая девушка, а мой младший муж. – Не переживай, Лидия. Правда на твоей стороне и все адекватные эрсхонцы это осознают. Тебе лишь надо выйти и рассказать всё от и до. Всё будет хорошо, богиня Стефилия тебе благоволит, поверь мне, это видно невооружённым взглядом. – она подмигнула мне, утаскивая недовольного Эрима, который явно устроит ей и матери разнос, что их с Бахумом оставили не у дел в таком важном вопросе.
