Не знаю как, но Бахум понял всё первым. Он стоял напротив и смотрел как я прижимаю к себе худое тельце Искана, и понял, что отныне я его не отдам никому.

Я не знала, как отреагируют Бахум и Эрим на новость о пополнение нашей молодой семьи, но решила, что буду настаивать в случае чего, до потери голоса. С того мига, как увидела испуганного ребёнка с ножом у горла, как спрятала его от безумия матери, я понимала, что не смогу отойти в сторону, бросить его на произвол судьбы.

Разговор с Аарусом в обители богов лишь убедил меня в выбранном решение.

– Жёнушка, правильно ли я понял твой замысел? – осторожно спросил Бахум, но он скорее боялся напугать успокоившегося малыша.

– Вы стали папами. – я обернулась к Эриму, переживая из-за его реакции.

Не знаю почему, но мне казалось, что Бахум не будет против пополнения, даже если оно возникло столь неожиданно и таким образом, а вот Эрим, был более суровым и мог попробовать меня переубедить. У него, конечно, не получилось бы, ведь если я что-то решила, меня не развернуть в другом направление, я словно баран, не видя ничего шла по выбранному курсу.

Его синие глаза были широко распахнуты, выражая высшую степень удивления. Уверена, он не ожидал, что именно этим закончиться этот длинный день.

Мальчик словно понял, что сейчас решается его судьба и то же повернул голову к Эриму. Теперь мы оба смотрели в ожидание на большого эрсхонца, что начал переминаться под пристальным вниманием. Остальные в комнате затаили дыхание, никто не лез со своими предложениями или замечаниями.

– Скажи хоть что-то, Эрим. – попросила его, когда пауза затянулась, и от напряжения начал дёргаться глаз.

Непроизвольно я сильнее сжала Искана, словно кто-то собирался отнять его у меня. Муж заметил этот жест, и слегка приподнял уголок губ.

– Ди, – он прочистил горло и подошёл ближе, – не делай из меня монстра. Я всегда поддержу тебя, в любом деле. Если ты хочешь, чтобы Искан стал нашим сыном, так и будет. Я и Бахум воспитаем достойного юношу, научим всему, что сами знаем и будем оберегать наравне с тобой.

– Абсолютно согласен. – подбородок младшего мужа лёг на моё свободное плечо, в то время как его руки, обняли меня за талию, подобно ленивцу, что цепляется за лиану. – Мы с Исканом отлично провели вместе время, правда? – он подмигнул малышу, который лишь переводил взгляд с одного мужчины на другого и на меня. – Думаю из меня получиться хороший папа.

Получив поддержку от мужей, я сделала то, что от меня явно не ожидали.

Я посмотрела на ребёнка у меня на руках. Ему всего лишь шесть, а он столько пережил, видел. И вряд ли среди всего увиденного хотя бы десять процентов носили положительный окрас.

Его жизнь резко изменилась, и он имел право на выбор.

– Искан. – позвала мальчика, и почувствовала, как на языке появилась горечь от его имени. – Ты меня не знаешь, никого в этой комнате не знаешь и потому тебе должно быть очень страшно. Мы собираемся наказать твою маму за то, что она сделала с тобой и твоими отцами. Она плохая. – пусть меня осудят, что я настраиваю ребёнка против матери, но мне кажется, что он и раньше от неё не был в восторге.

– Лидия, ты уверена, что надо рассказывать такое ребёнку? – Тиара явно не была в восторге от того, что я собиралась обсуждать с мальчиком столь неприятную тему, но она не понимала.

После того, что он пережил он не мог доверять никому, он в каждом подозревал второе нутро, чёрное, которое причинит ему боль, стоит только довериться. Я была такой же.

Нельзя вернуться из ада и остаться прежним. А Искан и вовсе не видел другой жизни.

– Он поймёт. – пусть они и видели перед собой ребёнка, несмышлёныша, но я смотрела на умудрённого воина, что выжил в условиях, которые сломали бы любого другого. Я держала на руках не тепличный цветок, а несгибаемый бамбук. – Искан, я хочу, чтобы ты знал, что я, Эрим и Бахум позаботимся о тебе. Отныне ты будешь моим сыном, и звать тебя будет иначе. Я как мама даю тебе имя – Дарк, что с древнего языка означает «драгоценность». Ты станешь моей самой дорогой ценностью, только если захочешь. – смотреть в его не по годам умные глаза было очень тяжело, хотелось, чтобы из них ушла боль и печаль, сменившись на беззаботную радость. – Я знаю, что ты не разговариваешь, но прошу, дай мне понять, что ты согласен или против. Никто тебя не накажет, не наругает. Мы придумаем другое решение, которое тебе понравиться. На Эрсхо много семей, готовые приютить такого чудесного ребёнка, ты сможешь выбрать другую маму и отцов. – я всё больше и больше тараторила, чувствуя, как по щеке катится единственная слеза, что показывала, как мне сейчас тяжело.

На самом деле тут я юлила. Если бы мальчик отказался войти в нашу семью, я бы начала искать ему других приёмных родителей, но делала бы это спустя рукава, медленно и неохотно. В это же время окружая сына заботой и доказывая делом, что ему будет лучше с нами.

Да, может это нечестно, и я эгоистка, но я не могла отпустить его.

Многим рабыням я помогла, спасла их, но после не следила за их жизнью. Кто-то сам писал мне письма, с кем-то я пересекалась в свои недолгие отпуска на Эрсхо, но про большинство я мало что знала, кроме того, что они в безопасности и довольны своей жизнью.

С этим же ребёнком было всё иначе. Я не могла отойти в сторону и смотреть за развитием событий со скамейки запасных. Мне нужно было взять ответственность за Дарка, стать его щитом в опасном мире взрослых и помочь вырасти достойным эрсхонцем, как я и обещала его отцу.

Но на моё счастье, мне не пришлось разыгрывать спектакль с поиском других родителей для мальчика.

Он не сказал, что мы устраиваем его в роли родителей, что он не против нового имени. Но его согласие было ясно написано на лице.

Впервые с нашего знакомства он улыбнулся. Улыбка была по-детски стеснительной и милой, но она полностью преображала его. Сейчас я держала на руках маленькое солнышко с рыжими кудряшками и яркими неоновыми глазами, что доверчиво смотрели в мои.

А после он поднял свою крошечную ладошку и положил мне на макушку, поглаживая.

Мы все замерли, наблюдая за его действиями. Этот жест, полный добра и нежности, шёл в разрез со всем, что мы видели от мальчишки. Он был пугливым зайцев, а превратился в ручного кролика, что сидел у меня на ручках и ластился.

– Дорогой, – к нам подошла Верховная, заглядывая Дарку, а именно так теперь зовут моего сына, в глаза, – ты согласен, чтобы госпожа Лидия и её мужья стали твоими родителями? Чтобы тебя теперь звали не Искан, а Дарк? Кивни, если ты не против, малыш. – говорила предельно спокойно и без напора Тиара, но взгляд серых глаз был острым и подмечал малейшую эмоцию, проявляющую в мимике и жестах мальчика.

Дарк не думая, закивал головой, да так, что я начала беспокоиться, как бы она не отвалилась.

Я не могла сдержать неприлично громкого смеха, которому вторили смешки мужей. У меня с души словно вагон кирпичей убрали, сразу стало легче думать и дышать.

Не одна я была счастлива. Бахум, которого переполняла радость от внезапного отцовства, буквально пустился в пляс, захватив и меня с Дарком с собой. Он обнял меня, оторвав ступни от пола и закружил по комнате, вещая, что сделает первым делом, когда мы вернёмся в особняк.

Эрим как более сдержанный в нашей семье, лишь с улыбкой наблюдал за активным братом. Но и он не скрывал радости от ответа Дарка на моё предложение.

Остальные в комнате отвлеклись от своих дел, чтобы похлопать нам, как если бы мы были актёрами и завершили грандиозный спектакль.

Но, правда в том, что это не запланированная по сценарию лирическая сцена, а значимый поворот в нашей жизни. Теперь она будет совершенно другой.

– Надо обустроить сыну комнату, сшить гардероб по его меркам, нанять лучших репетиторов. – тараторил Бахум возбуждённо, я даже не успевала вставить слово. – Но в первую очередь Дарка надо сводить к врачу и наладить правильное питание. Я найду лучшего специалиста, положись на меня. – его золотые глаза горели фанатичными огнями, казалось, он готов рвануть сию секунду воплощать свои планы.