– Заряд стоял на минималке, стреляла в плечо, не задела крупных артерий. – по-военному коротко и точно отчиталась о своих действиях. – Вызовите штатного врача, пусть наложит давящую повязку. Но до прихода Верховных к госпоже никого не подпускать. – он не стал спорить, лишь достал из-за спины пару древних на вид наручников и сделал шаг к Антессе.

– Госпожа Антесса вы обвиняетесь в двойном убийстве, попытке убийства своего родного сына и в государственной измене. – окончательно взяв себя в руки, Лумао споро заковал женщину, что осыпала его оскорблениями и хоть и осторожно, но насильно поднял на ноги, чтобы передать своим людям. – Парни, вы слышали госпожу Лидию. Выполнять!

Двое довольно молодых парня уважительно склонили головы и повели сопротивляющуюся Антессу по коридору. Мы ещё долго слышали её крики:

– Уберите руки, я госпожа, а вы никто! Я всех вас засужу. Верховные такие же, как и я, они поставят на место эту рыжую стерву вместе с вами. – она сорвалась на лающий смех, мало похожий на что-то человеческое. – Скоро вы все будете у моих ног!

Более её не слушая, я сосредоточилась на ребёнке. Встав коленями на холодный каменный пол, я обхватила худое детское лицо ладонями, заставляя мальчика посмотреть мне прямо в глаза.

– Хей, милый. – не зная, что сказать тому, кого пыталась убить родная мать, а рядом лежали тела отцов, я решила для начала убедиться, что кровь на нём не его. – Ты ранен? У тебя что-то болит?

Он выглядел таким маленьким, не старше четырёх, хотя я помню, что по документам ему около шести. На тощих бёдрах едва держались потёртые штаны из грубой ткани, похожей на ткань для мешков, с рваной штаниной, что открывала левую коленку. Голые стопы с крошечными пальчиками заставили сердце болезненно сжаться.

– Кто-нибудь, принесите одеяло! – я не могла смотреть на эту картину без слёз и хотела, как можно быстрее унести мальчика подальше отсюда.

Это место было насквозь пропитано страхом, болью и смертью. Тут не место ребёнку.

– Да, госпожа. – последний помощник Лумао быстро выбежал за дверь, чтобы выполнить мою просьбу.

Внизу осталась я, мужья и Кастроф. И испуганный ребёнок, что продолжал тихо плакать, крепко сжимая мою юбку в своих кулачках.

– Как тебя зовут? – пытаясь отвлечь пацана, я осторожно ощупывала его руки и ноги на предмет переломов, ран и ушибов.

К моему облегчению, кроме большой шишки на затылке и пары мест, при нажатии на которые мальчишка болезненно морщил нос, он был цел. Особенно меня интересовала его шея. Я боялась, что Антесса успела его задеть ножом, прежде чем я её подстрелила. Слава богам, шея была невредима.

Мальчик не ответил на мой вопрос, даже не попытался открыть рот, но это и не удивительно, пережить такой ужас. Уверена, дальше ему потребуется не одна встреча с психологом, чтобы вернуться к обычной жизни.

Хотя, была ли эта обычная жизнь у него? С такой матерью, живя на привези в подвале вряд ли он мог наслаждаться обычными детскими радостями.

Действуя на инстинктах, я просто притянула его к себе, пряча в своих руках от всех бед. Он доверчиво прижался к моей груди, скрытой бронежилетом, а я только сейчас заметила, что рука продолжает сжиматься на рукояти бластера, словно я всё ещё готовлюсь выстрелить на поражение и в последний миг отвожу руку в сторону.

Ко мне подошёл Эрим и осторожно разжал палец за пальцем, забирая оружие. Я никогда не была так близка к убийству, как сегодня. Ещё немного и Антесса лежала бы на грязному полу, рядом с телами нелюбимых мужей. Но они такого соседства не заслуживали.

– Кастроф, – тихо позвала эрсхонца, что раздобыл где-то лёгкие пледы, чтобы накрыть тела умерших, скрывая их от наших глаз, – нужно сообщить обо всём Тисону и Верховным. – мой голос слегка надломился в конце так, что пришлось прочистить горло. – Антесса должна ответить за всё. – на имени своей матери, мальчик вздрогнул, будто его ударили кнутом. – Не бойся, она больше ничего не сделает тебе. Я клянусь. – я ненавидела давать клятвы, но сегодня сделала исключение, так как не могла спокойно реагировать на страх в этом маленьком теле.

Он так и не заговорил. Не когда я взяла его на руки и в сопровождении мужей поднялась на вверх, не по дороге в здание городской стражи, когда сидел у меня на коленях, недоверчиво поглядывая по сторонам. Он не весил толком ничего, казалось, я держу кошку, не больше.

Как и животное, он ласково прижимался ко мне, теперь уже чувствуя стук сердца, ведь бронежилет сняла сразу на выходе из особняка. Ехали мы почти час до места содержания госпреступников и за этот короткий промежуток времени он успел пару раз задремать и с тихими всхлипами, что разрывали мне душу, просыпался.

Эрим и Бахум ехали вместе со мной в плато, такие же молчаливые. Я тоже не знала, что сказать, потому просто смотрела в окно, слегка поглаживая пацана по спине, сквозь мягкий сине-серый клетчатый плед, что мы нашли в доме.

Сейчас там орудуют представители тайной канцелярии и местный аналог криминалистов. Их задача зафиксировать всё что они видят, опросить рабов и соседей, и найти любые зацепки, указывающие на незаконную деятельность хозяйки.

Единственный раз, когда мальчик подал голос был уже в административном здание, где меня ждали Верховные в полном составе и глава тайной канцелярии. Его попробовал забрать служащий, чтобы помыть и показать врачу.

Тогда он закричал без слов и руками и ногами вцепился в меня, отказываясь отпускать.

– Милый, не бойся. – щебетала госпожа Тиара, что стояла ближе всех ко мне. – Вирн хочет помочь тебе. Ты весь в грязи и надо её смыть. – пыталась она достучаться до его разума, но в этот момент он жил инстинктами, а не высшим разумом.

И его инстинкт гласил, что рядом со мной ему не грозит опасность. И я была с ним солидарна. Я не знала этого розовощёкого блондина с карими глазами и миллионом косичек на голове. Он казался слишком молодым для формы городской стражи.

Заметив мой явный скепсис на его счёт, парень виновато потупился и отступил на пару шагов. Как только ребёнок понял, что его не отбирают, он успокоился и спрятал своё лицо у меня на плече.

Я ничего не могла с собой поделать. Рука сама поднялась вверх и накрыла головку малыша, скрывая единственную часть тела, что виднелась из шерстяного кокона.

Я так и стояла на первом этаже мрачного трёхэтажного здания на окраине города, если бы не муж. Нам удалось прийти к компромиссу только благодаря Бахуму.

– Эй, малёк. – он подошёл ближе, кладя свой подбородок на второе моё плечо. – Меня зовут Бахум, и я муж Лидии. – он одними глазами показал на меня. – Ты успел испачкаться и Лидия тоже грязная, а это непорядок. – он говорил очень ласково, мурча, словно кот, которого гладят по спинке. – Давай я помогу тебе умыться, и мы вернёмся к Лидии чистыми. – он уговаривал ребёнка, но казалось, что воспринимает его более серьёзно. – Мы с Лидией и Эримом, – кивок на старшего мужа, что стоял рядом, сложив руки на мускулистой груди и молчаливо следя за диалогом, – будем защищать тебя по очереди. Если только жёнушка будет твоим защитником она быстро устанет и ослабнет. Но у неё есть те, кому она может доверять и это мы. – он указал на себя и Эрима пальцем и пацан, чьего имени я до сих пор не вспомнила, проследил за этим жестом, задумчиво хмуря брови и кусая губу. – Ты же доверяешь ей?

Мальчик часто закивал, ни на миг не задумавшись.

– А я верю мужьям. – поняв задумку Бахума, я тоже присоединилась к уговорам. Как бы мне не хотелось остаться здесь с ним, но у меня было незаконченное дело, что сидело в местных застенках. – Они добрые и заботливые, но при этом сильные и смелые. Ты когда вырастешь будешь таким же, но пока ты маленький и о тебе надо заботиться. – от этих простых слов, от истины в них, я чуть не заплакала.

Ему всего шесть, но вряд ли он знал заботу и любовь, хотя должен был в ней купаться. Хотя нет. У него была любовь. Отцовская. Я не знала второго мужа Антессы, но короткая встреча с Аарусом дала понять, что он любил сына больше всего на этом свете. Он рискнул всем, чтобы сейчас его мальчик оказался в безопасности.