— Ну, она хорошенькая, и, помимо этого, я не говорил, что она в нормальном состоянии. У нее хорошо выделены мускулы. Пострадала в каком-то несчастном случае на производстве на севере штата.

Покачав головой, я достал карандаш и принялся рассматривать ее кожу вблизи. Я подхватил простыню и потянул вниз, обнажая ключицы, руку, ребра, и наконец, новые ожоги. Самой поразительной выглядела ее ладонь, такая изящная и покрытая темными подпалинами.

Я быстро зарисовал некоторые части, как вдруг поймал себя на том, что разглядываю место, где текстура кожи меняется с мягкой на похожую на кору в пострадавших местах. Довольно значительная часть скелета избежала огня.

Технически она была красива, но чего-то не хватало. Какой-то яркости. Возможно, все дело было в том, что она уже умерла. Я не знал. И все же, в очередной раз мне приходилось уходить так же, как и пришел — без вдохновения.

— Знаешь, нам иногда нужно вместе ходить куда-нибудь с женами, позволять пташкам полетать по городу, — сказал Костя, прислонившийся к металлическому стеллажу в другом конце комнаты.

— Да, конечно, — я быстро сделал еще пару заметок, нарисовал несколько абстрактных линий вокруг готовых изображений.

— Ты не выглядишь заинтересованным.

— Выстраивание отношений не занимает сейчас мои мысли, — захлопнул блокнот я.

— Ты вообще с ней разговаривал, или сразу спрятался в мастерской? — тон его был шутливым, но он не ошибался.

— На самом деле, разговаривал, — невесело улыбнулся я.

— И после этого разговора она сочла тебя достойным?

Я думал об этом на мгновение дольше, чем нужно.

— Так я и знал, — усмехнулся он. — Иметь супругу не так и плохо, знаешь ли, даже если ты ее не любишь.

— Ей известно, что брак выгоден нам обоим. Я планирую как обычно заниматься своими делами.

— Важна видимость, Аркаша, — вздохнул Костя. — Особенно раз твоя жизнь зависит от денег ее семьи. Может, стоит попробовать ее завлечь?

— Мы прекрасно ладим.

— Достаточно, чтобы убедить общество в том, что не лезете другим людям между ног?

— Почему тебе не все равно?

Костя запустил пальцы в аккуратно причесанные волосы.

— Я знаю, что ты хороший человек, верю в это и помню, что ты предпочел бы оставаться в одиночестве, нежели быть окруженным женщинами, но это не то, что думает общество. Некоторые профессии окутаны предрассудками.

— Почему тебе не все равно? — повторил я.

Обогнув стол, Костя с силой хлопнул меня по плечу.

— Потому что я хочу для тебя лучшего, брат, хочу, чтобы ты был счастлив. Общество не очень-то принимает бедных, непривилегированных и иммигрантов, и все это разом как раз о тебе. Приложи усилия, и вы оба станете счастливее. Я смотрел, как ты зубами вырываешь у жизни свое не для того, чтобы в конце ты сдался.

Я сбросил его руку с плеча, но ничего не возразил.

Он был прав, и глубоко внутри я был с этим согласен, просто пока не готов признать вслух.

Прошло всего пару дней, так что мое понимание образа жизни жены было в лучшем случае мизерным. Она рано уходила в постель и поднималась не раньше полудня. Когда я возвращался домой ночью, в раковине стояла всего одна миска. Она всегда была покрыта липким, засохшим соком — полагаю, от ее абрикосов. Абрикосы в доме были всегда. Ее привычки оставались тайной, но я отступился.

Пока она спала, я мог проводить утро в своем новом доме. По крайней мере так я понимал, сколько времени мог побыть наедине с собой. Костя спал с каждым днем все дольше, даже опаздывал на работу, потому что его ребенок страдал коликами. Было жаль, что я не могу видеться с ним так часто, как привык, но одиночество в новом доме было не менее приятно.

Спать на диване было куда лучше, чем в студии. Декоративными подушками пользовались редко, и они по-прежнему были мягкими. На сидении был прогиб, но по чистой случайности он идеально поддерживал мою больную спину после проведенного в сомнительной позе дня.

Я потихоньку пускал корни в новом пространстве. Кругом царил бардак, но он был очаровательным, будто каждый предмет вокруг был важен и представлял собой, если не практическую, то сентиментальную ценность, чем-то напоминал святыню. Полагаю, так можно сказать о многих домах, но об этом — особенно. Он казался заколдованным, как какое-то тайное место, внутри которого можно пропадать долгими днями. Даже мотыльки начали казаться дружелюбными, хоть я и по-прежнему думал над тем, как от них избавиться. Где-то их точно был целый рассадник.

Даже с учетом плохого начала моего брака с полной незнакомкой, все могло бы быть гораздо хуже. Она была мне не так безразлична, как я рассчитывал, но это была не проблема. Я считал ее прекрасным созданием и было приятно узнать, что она была тверже камня и острее клинка.

Мне здесь нравится. Честно. Клянусь. Пусть все получится.

Раздавшийся от входной двери резкий звук прервал редкий для меня момент удовлетворенности.

Я выпрямился на диване и потянулся, прежде чем взять кофе. К этому моменту он уже отдавал на вкус пылью. В какой-то момент мне придется заняться уборкой — не похоже, чтобы за нее взялась моя жена.

Снова стук, теперь быстрее и громче.

Такими темпами они разбудят чудовище.

Я покинул свое уютное место и куда менее впечатляющий кофе и подошел к двери, как следует подоткнув рубашку, прежде чем открыть.

За дверью оказался в нетерпении ожидающий человек, прямой, как жердь и нахохлившийся, как птица.

— Чем могу быть полезен? — поднял бровь я. — Если вы стряпчий, то ошиблись домом.

Это почти позабавило мужчину средних лет, который отвел взгляд так, будто я сказал полную чушь.

— Кажется, это вам не место в этом доме, — для обычного человека он был хорошо ухожен, но манеры у него были отвратительными. Бледно-серые пряди виднелись в его волосах в районе висков, и было совершенно очевидно, что он пытался скрыть их с помощью черного бальзама. Усы его были подстрижены коротко и тонко, словно он пытался сбрить с лица несколько лет, но это не скрыло вызванные тревогами морщинки в уголках глаз и то, как время сделало черты его лица тяжелее.

— Сожалею, но кажется, вы ошиблись адресом. Это дом четыреста сорок четыре, — вежливо улыбнулся я, показывая на табличку на двери.

— Я в курсе, — он посмотрел за мое плечо, играя золотым перстнем на мизинце. — Мисс Де Виллер дома?

— Не знаю, как насчет мисс де Виллер, но миссис Каменева отдыхает и не принимает посетителей.

— А, так вы — новый дурень.

— Возможно, но не уверен. В конце концов, не я стою на пороге, умоляя дать мне войти.

— Я досаждаю вам, сэр? Уверяю вас, это не входило в мои намерения, — ухмыльнулся он, обнажая кривые зубы со следами табака возле десен. — Безусловно, я не хотел вас оскорбить.

— Совсем нет, — выйдя наружу, я закрыл за собой дверь.

Он сделал шаг назад и выпятил грудь в ответ на мой жест.

— Передайте ей, что я заходил, — протянул он свою визитную карточку.

ВИНСЕНТ КАРЛАЙЛ

ОФИС КОРОНЕРА, НЬЮ -ЙОРК.

— Я полагаю, она вас не примет, — я взял карточку и прочитал небольшие буквы текста.

— Она примет любого, кто придет, — он достал сигарету из кармана на лацкане пиджака и зажег прямо передо мной.

— Вот как? — я поднял взгляд от карточки и тоже вытащил курево. — Угостите огоньком?

— Это меньшее, что я могу сделать для бедного малого, попавшегося в зубы Петронилле. Вам понадобится что покрепче табака.

Я зажал губами папиросу, и он щелкнул колесиком зажигалки, заставляя кончик вспыхнуть вишневым.

— Ценю ваше беспокойство, мистер Карлайл, но я не новичок в искусстве обращения с женщинами, — успокаивающе кивнул я.

— То, что вы говорите это с такой уверенностью лишь доказывает, что вы ее совсем не знаете, — он выдохнул мне в лицо облачко дыма, подходя ближе до тех пор, пока мы едва не стояли нос к носу. — Если понадобится сбыть ее с рук, у вас есть моя карточка.