Им и раньше доводилось добивать раненных. Тогда с этим не было проблем, но не сейчас. Паша попыхивал пламенем так, словно сам пытался загореться. Глеб действовал быстро, больше не сомневался, будто совсем всё человеческое отбросил, став машиной. Нагнал, придавил больное плечо к снегу, направил дуло в голову. Пламя лизнуло его куртку, маску, опалило брови, но так и не нашло, за что на этом человеке зацепиться. Это задержало Глеба всего на доли секунды.

А потом ещё на столько же, когда Глеб отвлёкся на что-то и, хотя опасности не было, отпрыгнул. Ева видела, как качнулся воздух, но в первую секунду приняла это за колебание температуры от огня. А вот второе колебание она уже узнала…

Ева выстрелила до того, как смогла оценить обстановку. Фигура напротив, которая теперь стала заметна в вечерней темноте, вскрикнула, упала, но снег перед Глебом взметнулся ещё несколькими волнами, почти наугад, едва не зацепив его ногу. Послышался звук полицейской сирены, возвестивший о том, что времени осталось не так много. Над Павлом стояли две фигуры, это не считая той, что Черти отбросили. Оба были в чёрных кожаных масках, которые Ник так точно сравнил с намордником.

Глеб гадал, есть ли способности у тех двоих, что стояли сейчас против них. Ещё недавно он готов был отпустить этого человека, потом поддался азарту, а теперь и вовсе не хотел проигрывать. Потому что то, о чём говорил Леонид, уже почти случилось. Не то чтобы Глеб не верил ему, но думал, что можно это изменить.

Ева зависела от него, она ждала приказа и готова была бездумно умереть тут с ним. Внезапно, но это останавливало от продолжения схватки, с другой стороны — у врагов в команде уже были люди с яркими способностями, и Черти и раньше проигрывали по количеству и умениям, а теперь стало ещё хуже.

Так и замерли друг против друга, тяжело дыша. Их не атаковали, им давали шанс уйти. Глеб считывал ситуацию — могли победить как Черти, так и их противники, но никто не атаковал, потому что точно понимали — без жертв не пройдёт. И решали, готовы ли пойти на эти жертвы сейчас. Глеб ещё с прошлой встречи понял, что врагам не всё равно, что будет с людьми из их команды.

Звук сирены становился всё громче, Глеб слышал дыхание Евы в динамике внутренней связи и, дотянув до последнего, погасил маску и по внутренней же связи передал: «Валим».

* * *

На подъезде к дому они заметили машину Леонида и стало как-то неспокойно. Он никогда не наказывал их за провалы. Отчего-то Глеб знал, что не Тимура приехал вернуть их начальник. Поэтому из машины выскочил по-боевому быстро, как и Ева. Они спешили так, словно в доме был враг и Никите требовалась помощь.

Кухня с гостиной пустовали, следующим был подвал и именно туда бросился Глеб, а за ним и Ева. Вошли и тут же были оглушены звуком выстрела. Хотя грохот смягчил глушитель, по ушам всё равно ударило, на пару секунд звуки в них заменились звоном.

На Нике были заботливо надеты наушники, в которых они обычно тренировали стрельбу. Из правой ноздри к губам текла кровь, там размазывалась. Левая рука Ника была пристёгнута наручником к скобе в стене, его фигуру окружали три свежих пулевых отверстия. Леонид обернулся на шум, кивнул им и тут же нахмурился, угадал:

— Всё-таки упустили, — Потом повернулся снова к Нику, поднял пистолет: — Вот видишь, что ты наделал?

Ник не выглядел испуганным, наоборот смотрел исподлобья, серьёзно. Совсем не так, как когда его пытались наказывать за сделанное им.

— Я не делал ничего, — раздельно произнёс Ник, слизнув с губ кровь. — Ты же проверял мой телефон. И телефон принцессы тоже проверял.

— Вы выезжали в город и могли вместо выпивки купить новый, — резонно заметил Леонид. — Куда тебя понесло сегодня из дома? Ты разве не раненный?

— Развеяться, — спокойно ответил Ник. Палец Леонида прижался сильнее к курку, но до того, как он успел выстрелить снова, вмешался Глеб, жёстко отчеканив:

— Выстрелишь ещё раз, и я тебе пулю в затылок пущу.

Удивлёнными выглядели все трое. Леонид обернулся, потом снова посмотрел на Ника, опять на Глеба с Евой. Ева решила, что самое время достать оружие, хотя, несмотря на сказанное, у Глеба в руках не было ничего. Ник улыбнулся привычно, как-то даже издевательски.

— Вышли оба, — приказал Леонид.

— Он сказал, это не он, — глядя в упор и подставив лоб, словно для пули, произнёс Глеб. — Когда это Ник не признавался в том, что делал?

— Да он знает, что ему конец, если это он.

— Он и раньше знал. Он всегда по тонкому льду тут ходит, но у него хватает мозгов не проламывать его. Все шутки Ника были на грани, но…

— А это и не шутка, — напомнил Леонид. — Никита ненавидит ментов. Тот человек сжёг их заживо.

— Я тоже ненавижу, — напомнила Ева. — Я сегодня стреляла в него.

— Почему? Потому что я или Глеб приказали? — спросил Леонид. — Потому что я сказал, что он доставит проблем? Или всерьёз считала его виновным? А может и вы его упустили потому, что не верили в его виновность? В то, что он заслужил. Глеб, может, не было никакого звонка?

Леонид развернулся к выходу, у которого ещё стояли Глеб и Ева, палец он по-прежнему держал на курке.

— Глупо врать тому, кто мог просто увидеть эти события, — отчеканил Глеб. — Его вытащили у нас из-под носа. У нас, но там была полиция. Если они не смогли оградить его от полиции…

Леонид поднял пистолет, целясь в этот раз в Глеба, но снова куда-то мимо. Ева тут же вскинула свой, но выбрала целью голову начальника. Прошипела:

— Только попробуй.

— Да я смотрю вас всех перевоспитывать надо, — изобразил удивление Леонид.

— Сначала сам лечись, — продолжала Ева. — С такими деньгами лучших врачей нашёл, психиатров забыл, особенно самому к ним сходить.

— Я нормален.

— Оно и видно, — продолжала Ева. — Раз Ник говорит, что ничего не делал, то Ник этого не делал.

— А, точно, он же вас спас как-то. От меня же, — вспомнил Леонид. — Тоже долг ему отдаете… Жирно-то как. Один раз я обещал его не трогать и не тронул, а второй раз он вами воспользовался. Хорошо. Тот, кого вы упустили, сам вам задницы поджарит.

Леонид убрал в кобуру пистолет, прошёл к выходу. Сбросил ключи от наручников в руки Глебу, ушёл не оборачиваясь и все были уверены, что не в гостиной он их ждать сел.

Глеб же отстегнул Ника от скобы, спросил:

— В порядке?

— Да что мне будет? — пожал плечами Ник, но он всё равно выглядел ошарашенным. От помощи отказался, и уже у самого выхода из подвала обернулся и спросил:

— Так вы, может, и плакать по мне станете, если я умру?

— Не дождёшься, — отчеканила Ева, злая на него так же сильно, как и на Леонида.

* * *

— Я правильно понял: там был парень, которого преследовали Черти. А потом появились ещё люди у которых не было половины лица. Они посмотрели друг на друга и разошлись — Черти в свою сторону, а люди без лиц в свою сторону. Сломав полицейскую машину, которая приехала на вызов. Как сломав, вы не рассмотрели, — Калинин потёр переносицу. Напротив него сидела пожилая женщина, которой по виду было от пятидесяти до шестидесяти лет. Остальные тоже слышали выстрелы, да и в целом было понятно, что в городе происходило что-то странное. Но более-менее осмысленные показания звучали только так. Остальные говорили, что либо было слишком темно, и вообще они думали, что это не выстрелы а чей-то салют, другие говорили, что видели лишь неясные тени. Женщина же была на улице и неподалёку. Вместо того, чтобы сбежать, решила, что смерть в перестрелке не такая уж ужасная, и теперь смотрела на следователя глазами человека, который опять выжил.

— Да. А парень ещё огнём попыхивал, — спокойно рассказала она.

— Который?

— Которого они делили.

— Что за парень-то?

— Кто ж знает…

— Описать сможете? Они ничего не говорили? Между собой? Парню? Парень что-нибудь говорил?

— На помощь звал только.