— Его кто-то предупредил, — вместо этого ответил Глеб. Голос оставался ровным, хотя Ева запыхалась.
— Не может быть. Я его своей способностью нашёл. Его никто больше не мог найти.
— Значит, у кого-то другая способность. Находить, — у Глеба получалось говорить это мягко, спокойно. Словно он и не издевался.
— Быть не может. Где Ник? В доме? У него была информация…
— Он отсыпается после клуба, они вчера ходили, — в голосе Глеба Ева уловила колебание. Одновременно в этим Ева снова уловила метрах в семи от них уже знакомый силуэт. Глеб ничего не говорил, и до доклада Еве казалось, что они не упустили его — уже минут десять они шли за сгорбленной фигурой куда-то спешащего парня. Они и сейчас его преследовали.
— Глеб, я сам спрошу у него. А вам лучше бы найти этого парня. Я же говорил, это для вашего же блага.
Глеб сбросил вызов.
Приблизиться они не могли — парень выбирал людные улицы и дворы, озирался, но их, кажется, не замечал. Играла на руку и темнота и то, что все были в таких же чёрных куртках. Да и Глеб старался догонять так, чтобы не попадаться цели на глаза.
— Мы можем пристрелить его и скрыться, — Ева произнесла это не предлагая, а прощупывая почву. Проверяя свою догадку. — Пока люди сообразят, что случилось…
— Тихо, — шикнул Глеб. — Нас через два квартала повяжут. Просто иди за мной.
— Зачем было врать боссу? — спросила Ева. Она не могла назвать Леонида его позывным, но и именем опасалась. Пусть без масок, но они были на задании.
— Наверное за тем же, что и предупреждать цель о нашем визите, — с досадой бросил Глеб, вытягивая шею, чтобы рассмотреть преследуемого. Ева отстала, пытаясь понять смысл только что сказанного. Когда до неё дошло, первой мыслью было паническое: «Нику пи***». Потом она задумалась, почему не разозлилась на него. Потому, что не было доказательств и Глеб мог быть прав — кто-то ещё нашёл их цель раньше?
— Он предупредил его прямо перед нашим появлением, — громко прошептала Ева. Хотела продолжить мысль, но заметила — цель заходила в бизнес-центр. Небольшой, на три этажа, потрёпанный, но с кучей табличек у главной двери. В здании в этот час горело всего два окна. Но Глеб выглядел раздосадовано.
Ева о многом хотела его спросить, но сейчас было некогда. Они и к зданию направились, явно преследуя всё ту же цель, не собираясь её упускать даже под предлогом свидетелей. Ева не понимала, как должна действовать и что решил для себя Глеб. Она была готова как убивать, так и отпустить того, за кем они пришли. Она не испытывала к цели ненависти. И в то же время ей было обидно — неужели Глеб и Ник настолько не доверяли ей, что не раскрывали своих планов? Какую игру затеял Ник? Ведь он предупредил цель только точно зная, что Черти уже рядом.
В здании даже охрана была — старичок в стеклянной будке с открытым окошком. Даже смешно.
— К кому? — спросил он устало.
— В студию «Фристайл», — произнёс Глеб первое название, что зацепил взглядом на двери. Не попал, конечно.
— Закрылись уже две недели как. Если вы…
Ева сама поняла, что делать. Охранник смотрел на Глеба, её в расчёт не принимал. Ева стрельнула из шокера, проводки попали в китель на груди. Охранник хрипло вскрикнул, повалился на стол. Ева успела подумать, что даже это могло убить его, всё-таки он выглядел пенсионером. Но мысль мазнула и прошла. Глеба она, кажется, тоже не задела. Приняв случившееся как данность, он направился по лестнице вверх, словно чуял жертву. Ева доверилась, поспешила следом. Она слышала, как в здании открылась дверь, кто-то обеспокоенно спросил, всё ли в порядке. Спросил, кажется, больше из страха за себя, чем за охранника.
Дверь на чердак, старая и проржавевшая, была приоткрыта. Она запиралась на навесной замок и, будучи внутри, никто не смог бы закрыть её снова. Глеб уверенно вошёл и немного помедлил, раздумывая, впускать ли напарницу. Ева сама перехватила дверь и впихнула его, вошла следом. Их лица всё ещё до половины закрывали шарфы, маски болтались где-то на уровне ключиц, но их так и не надели.
— Я не хотел бы убивать Чертей, — произнёс голос из темноты, и Ева сразу поняла, где он находился — у забитого досками окна. Половина досок была уже сорвана.
— Мы не Черти, — соврал Глеб. Павел рассмеялся.
— Слушайте… мы же с вами одинаковые. Вы мстите за всех, я пока только за себя… просто вам проще. А мою мать знаете, кто убил?
— Рак, — ответил Глеб спокойно. Ева тоже читала дело, но так быстро бы не сориентировалась.
— Как же, — фыркнул Павел. — Её могли бы вылечить в Канаде. В Германии. В Испании. Скажите, а у нас почему нет? Потому что у нас тут спарта какая-то, слабые и больные — к ногтю. И незачем их спасать. А я на них смотрел там, на митинге. Они тоже выглядели слабыми, испуганными. Так боялись, что из толпы в них полетит что-то.
— Это не было спонтанным. Ты пришёл туда готовым, — напомнил Глеб. Ева вытащила пистолет, но пока направляла в пол, держалась за Глебом. Просто страховала. Они даже маски от огня ещё не надели. — Это было хладнокровное убийство шестерых человек. Ты не умеешь себя контролировать, не думаешь о последствиях. Злость в тебе есть, а вот ума маловато.
— Кладите пушки, а то я весь чердак спалю. Я умею.
— Я верю, — кивнул Глеб. — Именно поэтому не положим.
— Но и не стреляете? — спросил Павел. Глеб кивнул, поднял руки, сказал спокойно:
— Знаешь, от скольких людей я слышал, что они как Черти. Знаешь, что они прикрывали этим? Оправдывали своё желание убивать. Ничего не поменялось, и раньше психопаты говорили, что просто очищают мир, в этот раз у них появилось новое прикрытие — Черти. Но ты впервые прав. Ты как мы. Я видел плакат в твоей комнате.
— Вы же не Черти, — голос Павла дрожал, но в то же время сочился уверенностью. — Сам сказал.
— Зависит от твоего решения, — кивнул Глеб. Казалось, что конфликт исчерпан, но свет с улицы вдруг отразился в глазах Паши искорками, а в следующую секунду Ева поняла — это не свет с улицы. У него загорелись ладони.
Глеб отскочил назад, спиной вытолкав Еву обратно в коридор. Они вместе скатились с лестницы, Ева ударилась больно, Глеб же упал на неё, быстрее пришёл в себя и смог прикрыть. Дверь чердака облизнули языки пламени, словно страшное чудовище лизнуло её, затаившись внутри. Глеб достал пистолет, быстро приложил к лицу маску и, пока она крепилась, вбежал вверх по лестнице. Тогда раздались и первые выстрелы. Ева поднялась и тут же снова упала на пол — из двери вырвался поток огня. Не успела она заволноваться о том, что Глеба могло задеть, как снова послышались выстрелы.
Когда Ева ворвалась на чердак, были сожжены доски, которые закрывали окно, и сейчас в него вылезал Глеб. Павел был меньше и наверняка сделал это быстрее, Глебу же сначала пришлось сбивать горящие обломки. Ева тоже была не мужской комплекции и, как только Глеб скатился с покатой крыши вниз, Ева без труда проскользнула и оказалась наравне с ним. Уже внизу, на Земле, держась за раненную руку, бежал Павел. На снегу оставались чёрные в полумраке кляксы крови. Но, что самое ужасное — Павел орал. Конечно, он звал на помощь, его же тут убивать пришли. Глеб быстро отыскал рухлядь пожарной лестницы, вцепился в неё, чтобы быстро спуститься. На крики ещё никто не собирался отзываться. Пока Глеб спускался, Ева попыталась достать цель с крыши, сделала два выстрела, но только переполошила округу. Конечно, обычным пистолетом и с такого расстояния она не достала. Глеб был уже не земле, рванулся следом — быстрее, словно хищник, догонявший раненного зайца. Стоило ему попытаться прицелиться, на секунду остановившись, как Павел, может почувствовав, а может и правда совпало, развернулся и послал в Глеба небольшую волну огня, на какую хватило сил. Перед тем, как пригнуться, Глеб успел снова выстрелить. Ева уже спускалась, чтобы ему помочь.
Пуля попала в плечо, Павла развернуло и швырнуло лицом в снег. Он даже сознания не потерял — пополз, загребая под себя. Он всё ещё звал, но уже глухо. Тут была какая-то дорога, на которой не видно было машин, за дорогой начинался частный сектор. Дома стояли, словно перепуганные. В них не горел свет, а Ева могла поспорить, что до выстрелов он был, хотя и не видела этого.
