— Эрик, что будет, когда у тебя эти помехи накопятся? — холодно спросил Агрим.

Я сперва даже повернулся к нему, потом сообразил — да ведь Эльм еще один мой тезка!

Нет, блин, в следующий раз, когда буду менять имя, выберу что-нибудь более редкое!

— Не знаю, — весело сказал Эльм. — Надо поглядеть, не так ли, учитель? Но у меня есть ощущение, что мы лишь зачерпнули ложкой из этого бездонного колодца! Вы только подумаете! Какие возможности открываются перед немертвыми!

— Кодекс, — сухо сказал Агрим. — Я должен задать этот вопрос. Эрик, ты под Кодексом? — мне показалось, что его тон немного изменился.

— Да, наставник, Кодекс во мне и я под Кодексом, — ответил Эльм, не задумываясь, не медля, и тоже как будто более резкими, отрывистыми интонациями, похожими на интонации самого Агрима.

Я вспомнил, как Элсин задал мне тот же самый вопрос на моей фронтирной заимке, и вдруг осознал: а ведь это была не глупость, обусловленная его дезориентацией! Это, верно, какая-то проверка, кодовый вопрос, на который невозможно ответить иначе! Причем, должно быть, дело не в формулировках — они-то секретом не являются и являться не могут. А именно в интонации, во фразировке, в скорости и автоматизме ответа! Хм. Можно ли их подделать? И вообще, как мы поймем, если что-то не так, а Эльм достаточно умен и опытен, чтобы подготовить нужные ответы? Он ведь тоже очень стар, хотя слыша его болтовню и глядя на его шевелюру, немудрено об этом забыть.

Кажется, Агрим подумал о том же. Он сказал:

— В свете всего случившегося и того, что ты мне сказал, вынужден поместить тебя в карантин. Пока бессрочный. Посмотрим на твое поведение. Охрана будет меняться с должной частотой.

— Да не вопрос! Только работать мне дай.

— Само собой. Иначе — зряшная трата потенциала. Будешь расследовать ситуацию с химерами дальше. Нужен исчерпывающий отчет и программа исправлений.

— Сделаю! — энергично кивнул Эльм.

Когда все это сборище уже рассосалось, Агрим попросил меня задержаться — а потом выловил и Элсина, выходившего из двери в соседнее помещение.

— Господа, со мной, — велел он и заспешил вперед по коридору.

Мы переглянулись, я пожал плечами.

Оба мы простояли всю эту сцену как статисты: не понадобилось ни мое «оригинальное мышление», ни Элсинова способность отрывать головы. Да и моя магия Огня оказалась без надобности. Хотя нет, учитель хоть полотенце Эльму подал, так что был все же полезнее меня. Но не о полотенце же Агрим хочет с нами поговорить?

Магистр привел нас в не в свой кабинет, а во что-то вроде конференц-зала — комнату с окном, столом, стульями и школьной доской, на которой лежало несколько мелков.

— Бьер, — сказал Агрим, — Шелки, благодарю, что откликнулись и присутствовали сегодня. Также — поздравляю с первыми успехами вашей «сказки». На людях когда планируете пробовать?

— Как только удостоверимся в отсутствии выраженных наследственных нарушений у потомства, — ответил Элсин. — Пока, такое ощущение, кролики ничем не отличаются от контрольной группы, но все же нужно подождать, пока они вырастут и, желательно, принесут собственное потомство.

— Естественно, — кивнул Агрим. — С этим ясно. Вы отдали моим секретарям аттестацию Шелки, молодец. Я получил. Посмотрел. По-моему, с этим тоже ясно, — он хмуро поглядел на нас. — Какого хрена он до сих пор в адептах⁈ Его на магистра пора аттестовать! С такими-то достижениями! И целую лабораторию в работу! Если не направление!

Эта вроде как похвала была высказана тоном громового порицания. В мои студенческие годы, услышав такой рев от препода или декана, я бы не удержался и вжал бы голову в плечи. Теперь мне стало несколько смешно и несколько даже неловко. Агрим, кажется, всерьез за меня переживал и всерьез наехал на Элсина по моему поводу!

Однако мой учитель держался твердо.

— У меня нет возражений, — сказал Элсин. — Если вы считаете возможным собрать комиссию для проверки его уровня подготовки…

— Считаю! Через две недели. В качестве научных работ — подготовьте описание опытов по вашим протезам. Гибридное потомство пока не трогайте, одних протезов достаточно. А, и не забудьте задокументировать, как он с помощью простенькой лупы переоткрыл клетки — а потом простыми реактивами еще выяснил, что наследственная информация содержится в ядре! — фыркнул Агрим. — За одно это — я б уже в личные ученики взял, если б неприкаянным нашел! И почему вы до сих пор!.. Вы уже сколько тут — три месяца? Четыре?

— Три с половиной. Я и сам думал обратиться к вам как к ректору по этому поводу.

— Хотели?.. Ну что ж, возможно. Я устал ждать. Время! Зря теряете время! — Агрим мотнул головой. — Тем более, парень женился. Дети пойдут. Деньги нужны. А вы! Ладно. Готовьтесь, — он снова мотнул головой и решительно вышел из этой конференц-комнаты.

Мы с Элсином уставились друг на друга.

Ну что, мне засесть за учебники и зубрить кандидатский минимум, я так понимаю?

— Ну что, ты будешь раскрывать инкогнито, или нам пытаться получить маршрутный лист через Нелина или Карсена? — спокойным тоном спросил Элсин.

Ага.

— Ты уточнил, и оказалось, что все-таки проверяют?

— Да, — кивнул Элсин. — Иначе это была бы лазейка для тех, кто путешествует между мирами. Редкая, почти невозможная, но лазейка. Был инцидент больше тысячи лет назад, когда звание некроманта получил полностью живой… В общем, с тех пор трактовка Кодекса усилена Цеховыми правилами.

Я ухмыльнулся — благо, давно раздумывал над этой проблемой, еще первый раз, когда заподозрил, что она может всплыть.

— Вообще-то, у меня есть другое решение — но оно тебе не понравится. Или наоборот, понравится, кто тебя знает?

Мы вышли на улицу, неторопливо направились к дому — и я начал рассказывать. Моего рассказал как раз хватило на всю территорию Полигона. И пока я объяснял, на лице Элсина последовательно сменялись удивление, неприятие и гнев — не то чтобы совсем уж неприкрытые эмоции, скорее, их тени. Но я достаточно хорошо его знал, чтобы улавливать эти признаки — это с одной стороны. А с другой, он со времен тех приключений в пещерах не считал нужным скрывать от меня свои сильные негативные эмоции. Наконец Элсин сжал зубы и коротко сказал:

— Нет. Исключено.

— Почему?

— Потому что я тебя убью.

Я криво усмехнулся.

— Не получится.