После чего дождался, пока Олла уснула, поцеловал ее — и отправился разыскивать Элсина.

К счастью, он уже покинул супружескую спальню (это я определил по чуть приоткрытой двери, темноте внутри и доносящемуся оттуда легкому сопению), зато окна нашей «придворной» (в смысле, дворовой) лаборатории светились. Элсин нашелся именно там: вымачивал кисти рук в консерванте. Выглядит немного гламурно, но совершенно обычное дело: руки повреждаются сильнее всего, даже если носить перчатки. А он далеко не всегда это делает.

— Серьезный вопрос — сказал я. — Помнишь, до того, как мы с Оллой поженились, к ней не относились с достаточным вниманием? Заказы не выдавали, ей приходилось много каких реактивов и инструмента подолгу ждать…

— Помню, разумеется, — кивнул Элсин. — И что?

— А то, что она пыталась самостоятельно с этим справиться! — поморщился я. — И начала собирать компромат на начальников складов!

— И нашла?

— И нашла. И ей, разумеется, и в голову не пришло, что можно этому дать ход! Наоборот, она все это каталогизировала и отложила «на черный день» — мол, мало ли, у нас когда-то неприятности будут, и нужно будет срочно на кого-то надавить.

— Сама по себе идея хорошая, — задумчиво произнес Элсин.

— Я тоже так подумал. Но есть проблема.

— Некоторые нарушения вопиющие?

— Все-то ты знаешь… В одном случае поставляются ингредиенты из старших миров худшего качества. В другом случае — начальник склада бодяжит запасы реактивов. Не слишком критичных, но все же. То есть — может быть всерьез опасно.

Элсин вздохнул.

— У Оллы нет систематического образования, неудивительно, что она не поняла серьезность дела. Ну что, передашь мне информацию по этим двум случаям, а я пойду сдавать мошенников?

— Да, буду тебе благодарен. И лучше не откладывая.

— Само собой. Я даже могу все это подать именно так, что Олла это раскрыла, сообщила тебе, а ты уже — мне, как и положено. Будет нормальная субординационная цепочка.

Я согласился.

Из этого случая было два следствия: во-первых, мы с Элсином (не Олла, сословность и патриархат, м-мать!) получили благодарность и денежную премию от Хьялмара Агрима. На семейном совете решено было использовать эти деньги, чтобы отправить Оллу на занятия в Академию — пусть получает систематические знания! Я боялся, что моя жена воспримет это как наказание, но, к счастью, ей, наоборот, показалось, что это награда за ее умелые действия.

— Влад, у меня слов нет! — она чуть ли не плакала. — Я всегда… всегда мечтала…

— Почему же не сказала? — ахнула Тея. — Я бы…

— Когда бы ты что-то сделала? — вздохнула Олла. — Когда лежала больная и тратила все силы на то, чтобы нас с тобой совсем в чулан не задвинули? Да у меня и сил тогда не было на учебу, и времени. А на занятиях с твоими репетиторами я же сидела вместе с тобой, помнишь? Только домашние задания не делала, потому что у меня письменных принадлежностей не было.

— Ладно, — сказал я. — Что было — то было. А так, вышло, ты эти средства сама заработала.

Олла горько улыбнулась.

— Не совсем. Мне правда не пришло бы в голову вот так… просто пойти и сдать информацию в надежде, что с ней сделают что-то путное!

Мы с Бьерами переглянулись, и Игнис ответила за всех:

— Неудивительно. Вы на Ошибке, да и Ройга… редко сталкивались с нормальными управленцами. Мы тоже, но мы с местным руководством общались побольше, успели уже оценить. Ребята правда на редкость адекватные, я прямо даже не могу понять — где подвох?

— Подвох в том, что у Агрима, мне кажется, уже начались характерные некромантские изменения, — поморщился Элсин. — Только не в ту сторону, что обычно. Или мне кажется?

— Ты о чем? — удивился я.

— Обычно, первый признак возрастных проблем у некромантов — утрата человечности. Некромант перестает заботиться о живых людях, — пояснил Элсин. — Сперва — отсутствие заботы об эмоциональном комфорте, как у Рюдина, потом уже и физический начинает упускать, как я замечал за Финнваром — ректором Академии на Ошибке… У Агрима, такое ощущение, наоборот, забота о людях переросла во что-то вроде… какой-то навязчивой идеи, что ли. Мне трудно сформулировать. Не так уж я глубоко его знаю.

— Да я вроде не заметил… — нахмурился я. — У всех бы так перерастало!

— Посмотрим, — повторил Элсин. — Может, я ошибаюсь. В любом случае, ты прав: это один из самых хороших вариантов для старого некроманта! Надеюсь, что если я в будущем слечу с катушек, то именно в эту сторону.

— Так я тебе и дала слететь с катушек! — фыркнула Игнис.

Я ничего не сказал, но подумал то же самое.

В общем, у Оллы резко перестало хватать времени, но настроение взлетело до небес. Она и так стала походить на себя прежнюю, как только исцелилась от шока всех событий нашего свадебного дня — наконец-то вернулась та веселая и раскованная в общении Олла, которой мне сильно не хватало! А теперь получилась и вовсе версия два ноль: все то же самое, но еще и приталенные костюмы с декольте, элегантные прически (волосы я ей действительно стимулировал каждый день, и они уже распущенными спускались до плеч — значит, их можно было нормально укладывать), а также спокойная готовность принимать от меня на людях знаки внимания, вроде объятий и поцелуев в щеку. К последнему Имперская общественная мораль вообще-то относится прохладно, но к нам окружающие некроманты были снисходительны. Дескать, живые молодожены, что с них взять!

Идея с зоопарком взлетела.

Хотя Карсену пришлось соорудить еще один вольер: подумав как следует, наша городская комиссия пришла к выводу, что миногу лучше разместить возле нашего нового рукотворного пруда — того самого, что я нечаянно смастрячил. Мол, сразу источник питьевой воды, и скважину там сами боги велели пробить, раз уж Тея там все равно все затопила. Опять же, туристический объект можно замутить.

Но и предыдущее логово миноги — оно оказалось меньше чем в километре от прудика — оставили: миногу теперь время от времени переводили из одного места в другое, чтобы дать ей моцион, потренировать, а заодно вывести на перепашку и удобрение полей. Мое чутье сработало верно: тварь действительно выпихивала из себя знатный компост!

Тея по этому поводу смеялась:

— Дома — осьминоги, здесь — минога, а потом ты кого припашешь?

Я хотел честно сказать, что следующие на очереди пчелы, но Ройга была поблизости, так что я счел за лучшее просто загадочно улыбнуться.

Первые вылазки миноги на поля оказались довольно нервотрепными: народ массово сбегался посмотреть, специалистам по безопасности оказалось довольно трудно эту безопасность обеспечивать — даже с дисциплинированным некромантским населением! Но минога под седацией не буйствовала, шла на запах еды, людей сожрать не пыталась, а некромантов вообще старалась обойти по кривой козе как явно ядовитых. Так что постепенно люди привыкли, и использование миноги в сельском хозяйстве начало действительно окупаться — и по затратам, и по времени.

В общем, всей этой суеты хватило больше чем на месяц — как раз родились первые крольчата, прошло несколько дней, мы их взвесили, обследовали и подтвердили: удалось. Вот так, буднично.

Крольчих было восемь, все — чисто черные. Четверых мы оплодотворили от белого кролика, которого убили специально для этого дела (вкусный оказался). А еще четверых — о, с ними было интересно.

У меня с самого начала были опасения, не влияет ли длительное пребывание в немертвом виде на молекулы ДНК. По идее, не должно, иначе не работали бы клеточные механизмы восстановления тканей под действием силы Смерти. Но проверить требовалось. Так что для чистоты эксперимента мы взяли немертвого кролика, вот уже чуть ли не десять лет исправно работавшего учебным пособием в Академии. Тоже чисто белого — хотя у него шкурка сильно повытерлась (естественно, учебному пособию мех подновляли, но не так аккуратно, как это делали некроманты сами с собой, или как я делал с моими волчками).