— Случайно приняла предложение Трау пересидеть немилость в Академии и встретилась с Владом, — фыркнула Ройга. — Могла и на фронтир отправиться вместо этого! А после знакомства с ним остальное отменить уже было сложно.

Приятно слышать косвенный намек на свою неотразимость, хоть и понимаю, что Ройга выкручивается в словесной перепалке.

— С этой позиции наша встреча с Игнис была такой же случайностью, — заметил Элсин.

— Однако же я отлично помню наш разговор перед тем, как ты тогда на фронтир поехал! Ты целенаправленно планировал разыскать Метелицу, потому что только она ходила в нужные тебе края, да еще зимой! Не отпирайся, сам искал… личного счастья. И нашел.

— Увы, не искал и не планировал, — Элсин развел руками. — Оно как-то само меня нашло. Даже из болота вытащило, — он замолчал на секунду. — Надо же. Я только сейчас понял, как это метафорично на самом деле! Очень… воодушевляет, если подумать.

— А я только хотела вас обвинить, что ваша история похожа на плохой роман, — вздохнула Ройга.

— А сама-то такое читает! — усмехнулась Игнис.

— Что читает Ройга? — тут же заинтересовался я.

Действительно, она последнее время все время то с одной книжкой, то с другой, а я даже и не в курсе, что там под обложкой!

— Нет уж, ты сам любопытствуй, — отрезала Игнис. — Это невозможно пересказать!

И она снова захихикала. Ройга фыркнула.

— Отличные я книжки читаю, спасибо большое. Но отлично понимаю, что одно дело — книжки, а другое дело — реальность! А у вас история любви такая, как будто кто-то решил придумать трагический любовный роман, но остановился на полпути! — потом она подумала и, вздохнув, добавила: — Ладно, у меня тоже, что уж теперь.

— Меня лично все устраивает, — заверил я ее.

…В общем, план маскировки был принят. Мы нагнали всех слуг-умертвий, еще и городских в аренду взяли — по сравнению с другими услугами, это на Гробнице действительно совсем недорого. И очень вовремя, потому что во время очередного занятия с Теей Аксель Нелин этак дружески поинтересовался у нее, что за сплетни ходят по городу об огромной ямине, которую наша компания зачем-то раскопала не так далеко от города.

И Тея, молодец такая, с видом наивной девочки призналась, что очень скучает по работе с открытой водой, а тревожить Живой Пруд не хочет — там все-таки уникальная экосистема в самом пруду (рыбы, раки, водоросли — он не зря назван Живым, над ним работали лучшие маги Жизни Гробницы!)

Нелин очень удивился и спросил Тею, а почему она не уточнила у него, где лучше копать.

— Мы в то место на пикник выезжали, и Ройге показалось, что там в одном месте холмик был, как будто гигантский зверь похороненный. Они с Элсином стали копать, потом умертвий нагнали… как-то это все равно из-под контроля вышло, и я им сказала — ну, ребят, вы вошли в азарт, то уж выройте мне пруд!

Нелин хохотал до слез (подозреваю, потому что моя Водная любимая скорчила свое неподражаемое личико, полное наивного энтузиазма) и разрешение вскрыть подземный резервуар, конечно, дал.

— Если вас интересуют раскопки, хотите съездите на одни? — тут же вмешалась младшая жена Акселя, Алина. — Быть может, магистр Бьер с его большой пропускной способностью не откажется помочь? А то у моей подруги как раз проблема!

В общем, оказалось, что подруга Алины — это Карина Линдхольм, жена Карла Линдхольма и член одного из таких экспедиционно-добытчицких отрядов. Недавно они откопали какое-то многообещающее умертвие, причем редкого и очень полезного вида — гигантского крота, считай, перспективную немертвую горнопроходческую машину. Но что-то там у них не заладилось, и умертвие провалилось глубоко в пещерную систему, куда лезть слишком опасно.

— Своими силами им на это еще несколько недель потратить, там же придется все укреплять, перекапывать, распорки какие-то ставить, еще что-то. Что особенно обидно — они же уже успели этот трупешник консервантом частично накачать, за пару-тройку недель он частично высохнет! А если некромант может работать с радиусом от четырехсот метров, он способен просто позвать умертвие, — объяснила Алина. — Но такая пропускная способность очень большая, даже у магистров Агрима, Линдхольма и Эльма меньше!

Кстати, да: тот же Элсин мне неоднократно говорил, что как таковая пропускная способность для некроманта-ученого почти не играет роли — она начинает сильнее иметь значение в бою, но даже и там редко становится решающей. И это было не утешение подающему надежды, но слабому магически ученику, а правда жизни! Так что тот факт, что у ведущих ученых Гробницы пропускная способность меньше Элсиновской, меня совершенно не удивлял. Хотя у Агрима, как у одного из самых известных некромантов Империи, она, вроде бы, тоже большая.

Тея ответила в том смысле, что она, конечно, не может обещать за магистра Бьера, но почему бы Алине самой у него не спросить? И Алина отправилась к нам.

В общем, косвенным следствием из моей удачной первой тренировки с плазмоидами стало то, что через несколько дней мы с Элсином, опять вдвоем, потому что Ройгу неожиданно загрузили в Департаменте, а другие девочки не настолько любопытничали, чтобы потратить два дня преимущественно на скучное путешествие туда-обратно, отправились на некромантские раскопки.

Я тоже мог бы не ехать, но мне было как раз настолько любопытно!

Все мои три года обучения в некромантской Академии нам втолковывали: поднять можно только совсем свежие останки, лучше всего такие, которые пять минут назад бегали по вольеру, и некромант умертвил их ядом сам. Я уже тогда быстро понял, почему: магия Смерти задействует мертвые клетки. Если клетки разрушены, то мертвые мышцы не будут сокращаться, а мертвые нервы — проводить импульсы. Потому и нужно консервировать умертвия в течении считанных часов после смерти: чтобы бактерии, грибы и прочие сапрофиты не сожрали то, из чего некромант будет делать свой некроконструкт. И сам некромант тоже должен поддерживать в своем теле должную концентрацию консерванта по той же причине.

Гробница уникальна тем, что гибель и мумификация фауны планеты в незапамятные времена произошли в таких условиях, что смерть и бактерии не повредили клеточные мембраны. Останки потеряли воду, ссохлись — и так лежали века и века без разложения под слоем защищавшего их пепла с песком. И если вернуть влагу — умертвие можно поднять!

Конечно, мегаумертвия сначала модифицировали до мегахимер и только потом использовали: у большинства нативной мегафауны Гробницы мозг был, мягко говоря, невелик и примитивен. Некроманты вкладывали конструктам в черепушки мозги от других, более развитых и менее крупных животных — обычных, привозных. Правда, как правило, эти мозги требовалось сочетать и складывать, все равно как я поступил со своей змейкой: управление конечностями от одного вида, глаза и система распознавания образов от другого, аналитические способности от третьего… Отдельная и очень сложная дисциплина, которая находилась тут в ведении еще одного моего тезки — Эрика Эльма, главного программиста Гробницы.

Он, кстати, и был тем самым доверенным учеником Агрима, который пришивал ему четыре ноги и дополнительный мозг в крестец (безотказный Йон, ученик Нидаля, успел мне насплетничать). Но вот самого Эльма я почти не встречал: он заглянул к нам в лабораторию пару раз, немного пообщался и был таков. Очень занятой человек, как бы не более занятой, чем даже Агрим. Внешность примечательная, но не в том же смысле, что у Агрима: обычное тело, немолодое лицо — и, внезапно, волосы, несмотря на почтенный возраст! Причем не такая роскошная шевелюра, как у Трау, обычная прическа. И явно не парик, а восстановленная волосок к волоску. Интересно, для кого «форсит», почему не боится прослыть «несерьезным» в научной среде? Спросить я, конечно, не спросил, но было любопытно.

А вот манера общения у него была еще более своеобразная, чем у его наставника! Если Агрим словно учитывает слова по квоте, то Эльм на тебя вываливает целый ворох сразу: вроде бы все по делу, однако разобраться не так-то просто… но это надо слышать.