Таким образом, незаконное получение государственного сертификата не является действием, непосредственно направленным на изъятие средств материнского капитала. При хищении средств материнского (семейного) капитала путем обмана таким действием является только обращение в соответствующий орган Пенсионного фонда Российской Федерации с заявлением о распоряжении средствами материнского (семейного) капитала. Незаконно полученный государственный сертификат используется с целью совершения преступления, то есть выступает только средством его совершения. Предметом хищения в данном случае выступают безналичные денежные средства, составляющие субсидию. Оконченным данное преступление может считаться только с момента перечисления денежных средств из бюджета Пенсионного фонда Российской Федерации на счет владельца сертификата. Все действия, связанные с незаконным получением государственного сертификата, заключением мнимой сделки, изготовлением каких-либо поддельных документов являются приисканием средств совершения преступления, то есть приготовлением к преступлению.

На основании установленных судом обстоятельств дела совершенное Д. деяние фактически является приготовлением к мошенничеству при получении выплат, не доведенное до конца по независящим от лица обстоятельствам.

Согласно ч. 2 ст. 30 УК РФ уголовной ответственности подлежат лица, совершившие приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлению. В соответствии с ч. 3 ст. 15 УК РФ на момент внесения вышеизложенных изменений в уголовный закон деяние, предусмотренное ч. 3 ст. 159² УК РФ, относилось к категории преступлений средней тяжести, в связи с чем, за приготовление к преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 159² УК РФ, уголовная ответственность не наступает.

В связи с изложенным кассационное представление прокурора подлежит удовлетворению, поскольку в действиях Д. отсутствует состав преступления. Таким образом, постановленные в отношении нее судебные решения подлежат отмене, а производство по уголовному делу прекращению на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления[5].

6. Частичное предоставление (оплата, поставка товара надлежащего качества) при совершении мошенничества может учитываться при определении итоговой суммы ущерба, причиненного потерпевшему.

Выводы суда в указанной части со ссылкой на разъяснения Верховного Суда Российской Федерации в абз. 2 п. 30 постановления Пленума от 30.11.2017 № 48 основаны на неверном толковании норм права, поскольку в указанном пункте Пленума речь идет о том, что сумма ущерба должна определяться исходя из фактической стоимости похищаемого имущества и определяться, в том числе, в этом же случае, тогда, когда похищаемое имущество заменяется незначительным по стоимости аналогом. Вместе с тем, как усматривается из материалов уголовного дела, в данном случае речь шла не о совершении безвозмездной сделки, а о совершении договора купли-продажи по заниженной стоимости автомобиля. Размер ущерба должен был определяться исходя из разницы балансовой стоимости автомобиля и той суммы денежных средств, которая была получена в результате совершения сделки купли-продажи, в связи с чем в описательно-мотивировочной части приговора подлежит указанию сумма похищенного имущества в размере 744 898,32 рубля, соответственно, поскольку данная сумма не составляет крупного размера, действия В., подлежат переквалификации на ч. 3 ст. 160 УК РФ»[6].

7. Незначительная сумма причиненного ущерба – в т. ч. свыше 2,5 тыс. руб. – при мошенничестве может выступать основанием для применения нормы о малозначительности (ч. 2 ст. 14 УК РФ).

Судом установлено, что Некрасова, с целью незаконного получения денежных средств (компенсационных расходов на проезд к месту проведения отпуска и обратно) представила в Главную бухгалтерию ГУФСИН России по Кемеровской области заведомо ложные документы, подтверждающие якобы понесенные ею расходы на проезд в отпуск за 2017 г. по маршруту «Кемерово – Черемхово Иркутской области» на личном автотранспорте, в результате чего Управление Федерального Казначейства Российской Федерации по Кемеровской области платежным поручением перечислило ей на банковский счет из средств Федерального бюджета Российской Федерации денежные средства в сумме 5182,80 рублей в качестве возмещения расходов по оплате проезда.

Действия Некрасовой суд квалифицировал по ч. 1 ст. 159² УК РФ, как хищение денежных средств при получении компенсаций, установленных законами и иными нормативными правовыми актами, путем предоставления заведомо ложных и недостоверных сведений.

Вместе с тем при постановлении приговора суд не учел, что по смыслу закона деяние, формально подпадающее под признаки того или иного преступления, должно представлять собой достаточную степень общественной опасности и способно причинить существенный вред общественным отношениям.

Конкретные обстоятельства совершенного Некрасовой деяния, небольшая сумма материального ущерба – 5182,80 руб., отсутствие доказательств того, что содеянное Некрасовой причинило существенный вред Федеральному бюджету Российской Федерации, позволяют сделать вывод о том, что данное деяние, в силу его малозначительности, как не представляющее общественной опасности, не является преступлением[7].

8. При мошенничестве доказательно и бесспорно должен быть установлен умысел лица на противоправное и безвозмездное изъятие имущества потерпевшего. Наличие неисполненных гражданско-правовых обязательств и фактического ущерба еще не позволяет говорить о наличии умысла на совершение мошенничества.

Из показаний осужденной Заневской следует, что перед оформлением двух займов 24 марта 2022 года и 11 апреля 2022 года у нее не имелось намерений не возвращать их. Она проживала с мужем З. и тремя детьми, 2017, 2020 и 2021 годов рождения, на съемной квартире. По нотариальному соглашению ежемесячно она получала алименты на детей в размере около 31 000 рублей, кроме того, муж ежемесячно помогал покупать продукты и повседневные товары примерно на 15 000 рублей. В декабре 2021 года в связи с затратами, понесенными при рождении третьего ребенка, не хватало денег на оплату аренды квартиры, и она стала оформлять микрозаймы, большинство из которых ею уже погашены. Она оформила 24 марта 2022 года и 11 апреля 2022 года в сети Интернет заявки на получение потребительских займов, но не смогла своевременно произвести их оплату, в связи с чем заключила дополнительные соглашения, по которым внесла необходимые денежные средства. Из приведенных в приговоре показаний Заневской следует также, что она по истечении 30-дневного срока погашения каждого из займов запросила продление срока еще на 30 дней, и, заключив дополнительные соглашения, внесла денежные средства в размере 4104 рубля в счет погашения задолженности по договору потребительского займа от 24 марта 2022 года и 2940 рублей в счет погашения задолженности по договору потребительского займа от 11 апреля 2022 года.

При таких обстоятельствах надлежит признать, что вывод суда о наличии у Заневской умысла на совершение мошенничества при заключении договоров потребительского займа 24 марта 2022 года и 11 апреля 2022 года не основан на имеющихся по делу доказательствах. С учетом вышеприведенных данных состоявшиеся по делу судебные решения нельзя признать законными и обоснованными, а поэтому приговор, апелляционное и кассационное постановления подлежат отмене, а уголовное дело прекращению за отсутствием в действиях Заневской состава преступления на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ с признанием за ней права на реабилитацию[8].

9. Кредитное мошенничество характеризуется специальным субъектом, с учетом этого должен решаться вопрос о вменении квалифицирующих признаков состава, связанных с групповым способом совершения посягательства.