Очевидно, что требование правовой определенности (и, соответственно, принцип законности) само по себе означало бы только то, что с момента признания соответствующего закона неконституционным (в т. ч. и в некоторой части), любое взимание неконституционных платежей (либо их части) должно безусловно прекратиться, а уже уплаченные излишне суммы подлежат возврату, как уплаченные без законных оснований. Но в подобных случаях Суд фактически учитывает, что кроме прав и свобод плательщиков, также следует учитывать права и свободы иных лиц – членов сообщества, которые уже имеют законные ожидания (в определенной части следующие из актов о бюджетах) на часть запланированного общественного блага. Соответственно, здесь требование правовой определенности уступает принципу справедливости, хотя и временно.
Другой пример связан с известной системой разъяснений высших судебных органов, посвященной добросовестности налогоплательщика (в т. ч. Постановление КС РФ от 12 октября 1998 г. № 24-П, Определения КС РФ от 25 июля 2001 г. № 138-О и от 16 октября 2003 г. № 329-О), а также правам налогоплательщика на налоговую выгоду, таким как на вычеты, расходы, освобождения и др. (Постановление Пленума ВАС РФ от 12 октября 2006 г. № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды»). Данная система правовых позиций на уровне судебной практики при определенных условиях позволяет лишать некоторых налогоплательщиков прав на признание их уплатившими налог, а также прав на использование вычетов, расходов, освобождений, пониженных налоговых ставок и т. д., при том, что соответствующие нормы в НК РФ и в иных актах законодательства о налогах фактически не представлены (за исключением относительно недавно введенной ст. 54.1 НК РФ). Соответственно, законодательство о налогах как раз предполагает достаточную правовую определенность в этих вопросах, но разъяснения высших судебных органов требуют учета параметров (в т. ч. добросовестности налогоплательщика), прямо не указанных в законодательстве, и, по существу, снижают степень правовой определенности.
В литературе высказывается мнение, что введение и активное применение судебных концепций (доктрин), направленных против злоупотреблений в налоговом праве и фактически снижающих степень правовой определенности, возможно только тогда, когда в соответствующих случаях не применяется п. 7 ст. 3 НК РФ. Иными словами, работает либо судебная доктрина против налоговых злоупотреблений, либо п. 7 ст. 3 НК РФ. Правовая позиция КС РФ, изложенная в т. ч. в Определениях от 25 июля 2001 г. № 138-О и от 18 января 2005 г. № 36-О, в итоге может быть истолкована и так: на недобросовестных налогоплательщиков не распространяется п. 7 ст. 3 НК РФ, т. е. они не могут претендовать на толкование в их пользу всех неустранимых сомнений, противоречий и неясности актов законодательства о налогах и сборах33.
Таким образом, здесь также можно видеть «балансировку» требования правовой определенности (принципа законности) в пользу принципа справедливости, поскольку при ином подходе, в частности, лица, намеренно создавшие определенные ситуации и сымитировавшие «комплекты документов», по существу в противоречии с назначением налогового права, получали бы возможности по признанию их исполнившими обязанность по уплате налогов и (или) по использованию налоговой выгоды, что давало бы им необоснованные конкурентные преимущества, не следующие из результатов их экономической деятельности. Вопрос о положительных и отрицательных последствиях такого подхода продолжает оставаться открытым.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
