В частности, Карташов В. Н. определяет принципы права как «это исходные (базовые) нормативно-правовые требования (императивы, субимперативы), легально выраженные в законах и иных формах права, которые обеспечивают высокое качество и эффективность правового регулирования общественных отношений, разнообразных типов юридической практики»¹⁵, выделяя их следующие признаки, а именно:

– по своим «истокам» принципы права представляют определенные фундаментальные идеи и идеалы, которые сформулированы на основе научного и практического опыта;

– разнообразные юридические идеи и идеалы только тогда становятся принципами права, когда они непосредственно (легально) выражены в нормативных правовых актах или иных формах права;

– в отличие от юридических идей (идеалов), составляющих части научного и профессионального правосознания, принципы права всегда выступают в виде общеобязательных требований и являются важнейшими элементами системы права;

– они имеют весьма высокий уровень обобщения и абстрагирования нормативных предписаний, и, как правило, требуют конкретизации и детализации в процессе воздействия на поведение людей;

– в отличие от норм, принципы права обладают значительной устойчивостью и стабильностью;

– всегда состоят из системы властных, общеобязательных юридических требований (императивов и субимперативов), которые тесно взаимосвязаны и взаимодействуют между собой;

– служат не только определенным ориентиром для субъектов юридической практики (законодателей, правоприменителей и т. п.), но и критерием оценки их деятельности¹⁶.

В представлении Червонюка В. И., «принципы права наряду с нормами права оказывают прямое регулирующее воздействие на поведение граждан (организаций), т. е. выполняют в сфере действия права функцию непосредственного регулятора поведения и деятельности, являясь, таким образом, универсальным юридическим механизмом, гарантирующим действенность конституционно признанных прав и свобод. С позиции предполагаемого подхода принципы права следует интерпретировать в качестве разновидности правовых установлений, т. е. таких же регуляторов, как и нормы права, хотя и обладающих существенными особенностями, но при этом имплицитно обладающие нормативностью (обязательностью) и выступающие критерием действительности норм права»¹⁷.

В представленных позициях исследователей наглядно прослеживается позиция признания принципов права и как регуляторов правоотношений, и как формы права. В таком случае необходимо принципы права рассматривать и как составную часть системы права, существующую в государстве.

Проблема определения принципов, как феномена человеческой жизни, были предметом исследования философской науки. Тут трудно не привести суждение Бэкона Ф., который, раскрывая проблему понимания природы принципов, раскрывал их как «первичных и наиболее простых элементов, из которых образовалось все остальное. Но это первичное сущее должно существовать не менее реально, чем то, что из него вытекает, а в известном смысле даже более реально. Ибо это первичное сущее существует самостоятельно, между тем как остальное существует благодаря ему»¹⁸.

В свою очередь Кант И. отметил, что «принцип есть то, что содержит в себе основание всеобщей связи всего, что представляет собой феномен»¹⁹.

Наиболее емко определил природу принципов Козельский Я. П. – «principium» называется то, от чего зависит другое»²⁰, и более точно определил их содержание – «принципы права как нечто неизменное, справедливое и всеобщее с тем, чтобы издаваемые в государстве «употребительные законы» всегда им соответствовали»²¹.

Представляется необходимым обратиться к практике Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ в рамках рассматриваемых дел, идентифицируются ли принципы права в качестве регуляторов правоотношений. В постановлении Конституционного Суда РФ от 06.02.2018 № 6-П отмечается следующее: согласно статье 57 Конституции Российской Федерации каждый обязан платить законно установленные налоги и сборы. Обеспечивая исполнение названной публичной обязанности и возмещение ущерба, понесенного казной от ее неисполнения, государство вправе устанавливать меры принуждения, в выборе которых оно ограничено требованиями необходимости, справедливости, соразмерности, иными конституционными установлениями и общими принципами права²².

На другом примере Конституционный Суд РФ определяя особую регулирующую роль принципов права подчеркивает, а именно: «Кроме того, при выборе средств и способов правового воздействия на субъектов предпринимательской деятельности федеральный законодатель должен учитывать как сложившуюся в России отраслевую систему правового регулирования и общие принципы соответствующих отраслей права – публичного или частного, так и социальные, экономические и иные факторы, определяющие объективные пределы его конституционных полномочий (постановления от 18 июля 2008 года № 10-П и от 30 марта 2016 года № 9-П)²³.

Верховный Суд РФ, рассматривая конкретные дела отметил, что положения НК РФ, устанавливающие правила взимания отдельных налогов, подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами законодательства о налогах и сборах, закрепленными в ст. 3 НК РФ. Согласно п. п. 1–2, п. 3 ст. 3 НК РФ законодательство о налогах и сборах основывается на признании всеобщности и равенства налогообложения, недопустимости дискриминационного налогообложения. Налоги должны иметь экономическое основание и не могут быть произвольными. В другом случае, избранный налоговым органом и поддержанный судами в конкретном деле подход к осуществлению мер налогового контроля признан судом не отвечающим принципу добросовестного налогового администрирования и не соответствующим положениям абз. шестнадцатого п. 2 ст. 11, п. 2 ст. 22, п. 8 ст. 101 НК РФ. Еще в одном случае, отмечает ВС РФ, подход к толкованию положений гл. 21 НК РФ не отвечал бы принципу нейтральности НДС и, следовательно, требованиям п. п. 1 и 3 ст. 3 НК РФ, поскольку приводил бы к возложению различной налоговой нагрузки на хозяйствующих субъектов, приобретших объекты основных средств для использования в качестве средств производства при осуществлении облагаемых НДС операций, в зависимости от результатов хозяйственной деятельности и возникших в рамках ее осуществления потерь²⁴.

Весьма нагляден пример из практики применения принципов бюджетного права. При рассмотрении дела Верховный Суд РФ подчеркнул регулирующее значение принципов, а именно, принципа эффективности использования бюджетных средств, оценивая обусловленность подачи иска устранением нарушения принципа эффективного использования бюджетных средств с целью защиты публичных интересов. Исходя из того что, в соответствии со статьей 34 БК РФ принцип эффективности использования бюджетных средств означает, что при составлении и исполнении бюджетов участники бюджетного процесса в рамках установленных им бюджетных полномочий должны исходить из необходимости достижения заданных результатов с использованием наименьшего объема средств (экономности) и (или) достижения наилучшего результата с использованием определенного бюджетом объема средств (результативности)²⁵.

В целом, имеющиеся подходы можно выделить в следующие магистральные направления. Первое из них представляет принципы права как некий «дух права», «начало», «исходные положения», которые представляются как некие абстракции, формируются из различных внешних и внутренних компонентов, но при этом лишены регулирующей функции, но в тоже время на них должны основываться и правотворческая и правоприменительная деятельность, нормативность им придает только закрепленность в норме права²⁶. А второе направление исходит из следующих базовых подходов к сущности принципов права: принципы являются одной из форм права; принципы представляют собой средства правового регулирования общественных отношений; принципы права есть элемент системы права.