Подобный подход имеет место и в философии: принцип (от лат. principium — основа, первоначало) – первоначало, руководящая идея, основное правило поведения. В логическом смысле принцип есть центральное понятие, основание системы, представляющее обобщение и распространение какого-либо положения на все явления той области, из которой данный принцип абстрагирован⁴. С учетом позиции, высказываемой в литературе, сравнение большинства теоретических подходов к определению принципов права, позволяет сделать вывод об их единой основе – философском понимании принципа⁵.

Сама идея о существовании принципов права имеет значимые положительные следствия. Как полагает, например, К. Экштайн, соблюдение принципов права – важный элемент правового государства. Характерной чертой римского права – основы континентальной системы права – является создание правовых принципов и следование им. Логическая комбинация принципов права всегда позволяет прийти к справедливому результату⁶. С точки зрения Н. С. Ищенко, обращение к «принципам права» позволяет судебным органам выходить за рамки буквального смысла «закона», корректировать имеющееся в его содержании дефекты и выносить правомерные решения⁷. А. А. Артюх в статье со знаковым названием выражает мнение, что все сложнее и запутаннее становится толкование закона – даже специалисту сложно выстроить на сегодня однозначную иерархию методов толкования и понять, в каких ситуациях приоритет имеют конкретные нормы НК РФ, а когда все–таки можно руководствоваться принципами налогообложения, которые не может игнорировать даже законодатель⁸.

Кроме того, по мнению Р. Кабрияка, принципы права должны иметь надзаконную силу⁹. В Определении КС РФ от 5 октября 2000 г. № 199-О разъяснено, что в соответствии с общими принципами права в случае коллизии норм, регулирующих одни и те же общественные отношения, приоритетом над общими нормами обладают специальные нормы. Соответственно, применительно к принципам права не может использоваться традиционное правило разрешения юридических коллизий: lex specialis derogat generali – специальная норма имеет приоритет над общей нормой. Принцип права «всегда важнее».

С учетом рассуждений В. В. Ершова, принципов права не может быть «слишком много». В настоящее же время, категория «принцип» чрезмерно активно, излишне широко и, как правило, без достаточных теоретических оснований применяется научными и практическими работниками¹⁰. С этой точки зрения, перечень, включающий, например, 30 общеправовых принципов, выглядел бы неправдоподобно. Впрочем, большинство ученых, возможно, интуитивно, и не приводят излишне широкого перечня принципов права. Так, А. Ф. Черданцев приводит сведения о том, что в различных учебниках число принципов права колеблется в зависимости от оценок авторов от 8 до 18¹¹. В отраслевых науках «разброс» больше – с точки зрения А. С. Барабаша, в различных проанализированных им источниках упоминается от 2 до 31 принципов уголовного процесса¹².

Таким образом, принципы права при первом знакомстве с ними могут создать впечатление о том, что они представляют собой некое «тайное знание», не слишком объемное, но рациональное, вполне постигаемое, с помощью которого можно легко разрешать самые сложные правовые проблемы и, в частности, «выигрывать» дела в суде. Любая норма права с этой точки зрения – всего лишь отражение конкретного принципа (совокупности принципов) права, вследствие чего необязательно и глубокое знание права (в т. ч. и налогового). Это выглядит очень привлекательно – можно, не затрачивая слишком много времени и сил, изучить, условно говоря, 10 общеправовых принципов и, дополнительно, 10 принципов налогового права (как правило, следующих из общеправовых принципов) – и вполне «готов» специалист по налоговому праву.

Однако такой упрощенный подход на практике встречается с рядом практически неразрешимых проблем. В частности, если рассматривать теорию принципов права, как некое «тайное, сакральное знание», то очевидно, что это знание должно было существовать примерно столько же, сколько существует и само право. Но это не так. Например, с точки зрения М. И. Байтина, вопрос об общеправовых принципах поднимался в отечественной правовой науке начиная с 40–50-х годов 20-го века. При этом, его разработка с тех пор по существу мало продвинулась вперед, если не считать замену некоторых принципов, связанных со спецификой существования советского прошлого (закрепление политической власти трудящихся во главе с рабочим классом, закрепление общественной собственности на средства производства, закрепление руководящей роли Коммунистической партии, пролетарский интернационализм и т. д.), на принципы, отражающие условия развития современного российского общества¹³. Значимы и сведения, приведенные Н. А. Власенко: вопросы принципов права стали беспокоить отечественную юридическую науку, в большей мере начиная с конца 50-х годов прошлого века. В дореволюционной теоретической и отраслевой юридической литературе, в том числе учебной, принципам права внимания практически не уделялось, а если и уделялось, то очень небольшое. Так, в учебниках Е. Н. Трубецкого, Н. М. Коркунова, Л. И. Петражицкого, И. А. Ильина, мы не находим каких-либо сведений о принципах права. В советский период, на этапе так называемого развернутого строительства коммунизма, появился повышенный интерес к этой проблеме. Политизированность принципов права в советской правовой теории хорошо видна из любого учебного издания тех лет. Здесь принципы права есть констатация политических идей, где-то – целей и задач советской политической системы¹⁴. Сходным образом рассуждает и К. В. Нам: в советском периоде именно идеология заключала в себе основные начала и идеи, которые призваны были определить суть и содержание правового регулирования¹⁵.

Другая, еще более значимая проблема – как ранее, так и в настоящее время, не существует ни единообразно воспринимаемого закрытого перечня общеправовых принципов, ни, соответственно, единообразно воспринимаемого закрытого перечня принципов налогового права. Перечень принципов налогообложения, с точки зрения некоторых авторов, является отображением субъективных усмотрений авторов по поводу того, каким они желают видеть налогообложение¹⁶. Кроме того, иногда можно видеть то, что принципы права, условно выражаясь, имеют различный «вес». По мнению Ж.-Л. Бержеля, ни один из принципов никогда не закрепляется как исключительный и абсолютный. В лучшем случае есть принципы-доминанты¹⁷.

Вышеприведенная идея о том, что среди принципов права есть принципы–доминанты, выглядит, на первый взгляд, достаточно странно. Неужели внутри «тайного знания» есть еще «более тайное знание»? Или же принципы–доминанты (которых, очевидно, совсем «немного»), являются некой основой для принципов–недоминантов, вследствие чего достаточно изучить перечень и содержание принципов–доминант? Или же есть еще и «самое тайное знание»?

Вопрос о содержании относительно известных принципов права также представляет собой проблему. С точки зрения А. В. Демина, каждое лицо вправе толковать общие принципы налогообложения согласно своему правопониманию, юридическому опыту и правовой культуре¹⁸. По мнению русского юриста Е. В. Васьковского, объективного, всеми признанного критерия справедливости не существует, а принципы права вообще и естественного права в частности являются спорными, так что дело сведется к полному и бесконтрольному судейскому усмотрению, от которого недалеко и до произвола. Судья может, прикрываясь личиной справедливости или сомнительными юридическими принципами, безнаказанно злоупотреблять своей властью в угоду одной из тяжущихся сторон или под давлением начальства¹⁹.

Здесь же уместно упомянуть то, что некоторые авторы фактически предлагают вместо принципов права использовать сходные термины, в т. ч. некие правовые аксиомы. Так, с точки зрения С. Н. Егорова, предлагающего аксиоматические основы теории права, принципы ограничения внешней свободы не могут иметь непреложности законов природы. Они должны (и могут) быть установлены в зависимости от того, чего мы хотим добиться, формулируя правила поведения, нормы права, то есть от наших целей. Возможность разного целеполагания приводит к тому, что возможны и различные теории права. Одним из элементов любой теории является первоначальное утверждение, которое представляет собой обобщающий термин для аксиомы, постулата, принципа, начала и т. п. Хорошая система первоначальных утверждений (аксиоматическая система) должна удовлетворять ряду требований: содержательность, формальная непротиворечивость, дедуктивная полнота, взаимонезависимость²⁰.