За этим следовала еще одна запись от 3 августа, также с грифом «секретно»: «Еще задолго до поездки Томаса Манна в советскую зону оккупации Германии немецкие слуги американских поджигателей войны начали против него кампанию шантажа и запугивания. Обер-бургомистр Франкфурта-на-Майне шумахеровец Кольб пытался запугать Манна злостными клеветническими выдумками, о советской зоне»[297].
Стилем и содержанием это сообщение лучше других отражает уровень советской прессы тех лет. Конечно, Советам было крайне важно
закрепить и развить успех, которым поездка Томаса Манна в Тюрингию была для них уже сама по себе. Этим, прежде всего, и объясняется их навязчивое стремление защитить его от критики, заметное в записи от 3 августа. В тонкую игру вокруг Томаса Манна, которую Бехер вел терпеливо и профессионально, время от времени неуместно вторгались то твердолобые догматики, то угодливые карьеристы. Характерно и упоминание в негативном ключе имени Курта Шумахера, ведущего социал-демократического политика в западных зонах. В 1945 году он отклонил предложение о слиянии социал-демократов с коммунистами и с тех пор стал для Советов нежелательным лицом.
Следующее сообщение также было изготовлено 3 августа 1949 года, но включено в личное дело Томаса Манна только 22 июля 1950 года. Оно гласит:
Секретно. Выписка из документа в х. № 36510 от 3 августа 1949 года.
Бехер интересовался тем, как в СССР оценивается новое произведение Томаса Манна «Доктор Фаустус» (как выяснилось, Бехер этот роман также не читал). По словам Бехера, известный венгерский критик-марксист Лукач дал очень хорошую рецензию на эту книгу. В связи с этим Бехер сообщил, что Томас Манн в одном интервью заявил, что ожидает, что СССР положительно отнесется к этому произведению и поставил вопрос об издании его в СССР, подчеркивая, что это необходимо для моральной поддержки Томаса Манна. О том, что Томас Манн в последнее время дважды выступал против Советского Союза, обвиняя СССР в тоталитарном и полицейском режиме, способствующих разжиганию розни в мире и одобрительно высказываясь о западном блоке, Бехер не знал.
Верно: Инструктор ВПК ЦК ВКП(б) (Сергеева). 22 июля 1950 г.[298]
Аббревиатура ВПК означала Внешнеполитическую комиссию. Это было могущественное советское ведомство, курировавшее контакты с иностранными коммунистическими и прокоммунистическими партиями, организациями, союзами, объединениями и т. д. Де-факто она обладала полномочиями секретной службы. Поэтому приведенный документ представляется особенно важным. Он демонстрирует, что за Томасом Манном в той или иной степени наблюдало сразу несколько компетентных организаций Советского Союза. Еще раз он свидетельствует о корректно-уважительном отношении Бехера к Томасу Манну. В то же время чувствуется легкое недовольство «неблагонадежным» писателем, который слишком часто позволяет себе политические причуды, а также Бехером, ослабившим классовую бдительность.
Американская пресса была не менее германской заинтересована в отчете Томаса Манна о поездке на родину. 13 августа 1949 года он вернулся в США, 15 августа в «Нью-Йорк геральд трибюн» появилось его интервью. Он высказал озабоченость ростом немецкого национализма, даже некоторой ностальгией по Гитлеру в западной части страны. Искренние демократы, заявил он, находятся там в опасном меньшинстве, и их необходимо поддержать в борьбе против национализма и милитаризма. Впечатления писателя о советской зоне были в целом только позитивными[299].
В его советском личном деле находится отчет, датированный 18 августа:
18 августа 1949 года. ТАСС
Заявление Томаса Манна.
Нью-Йорк, 17 августа (ТАСС). В своем интервью, данном корреспонденту агентства Юнайтед Пресс, Томас Манн настаивал на необходимости расширения культурного обмена между Восточной и Западной Германией и заявил, что он хотел бы назвать свою недавнюю поездку в Восточную Германию «мирной миссией».
По словам Томаса Манна, он обнаружил, что нацисты в Восточной Германии устранены от работы в учреждениях, и добавил, что, хотя в настоящее время коммунисты контролируют большинство административных постов в Восточной Германии, «важно понять, что как либеральной, так и католической партиям разрешено сосуществование с коммунистами».
Томас Манн опроверг сообщение о том, что советские власти якобы учиняют «массовые расправы» в Бухенвальде. Он сказал, что из 30.000 заключенных, находящихся в настоящее время в Бухенвальде, свыше двух третей являются бывшими нацистами, а остальные – перемещенные лица, а также «несколько антикоммунистических политических деятелей». Томас Манн указал, что, хотя он и не посетил Бухенвальда, но знает, что никто из заключенных не подвергается пыткам.
Переходя к положению в Западной Германии, Томас Манн заявил, что все порядочные немцы, с которыми он беседовал, выражали беспокойство по поводу «возрождения национализма, что так сильно проявилось во время предвыборной кампании. Вместо того, чтобы устранить эту угрозу, американское правительство в некоторых случаях даже приветствовало его проявление как признак “здорового выражения миссии”. Напротив, высокопоставленные муниципальные должностные лица во Франкфурте и в других городах американской зоны, которые известны своими демократическими взглядами и провели много лет в концентрационных лагерях, выражают сожаление по поводу отсутствия сотрудничества со стороны американского правительства в их борьбе за искоренение национализма».
Томас Манн утверждал, что социал-демократы являются политической группой, наиболее «оснащенной» для того, чтобы предотвратить возрождение нацизма, и добавил: «Без подлинно демократического руководства нацистский национализм пустит глубокие корни среди германского народа, а гитлеровский дух вновь скоро воскреснет под видом какой-нибудь другой “ультра-партии”»[300].
Непонятно, что референт имел в виду под словосочетанием «признак “здорового выражения миссии”».
Этот отчет, как и другие, приведен в соответствие с политическим запросом, но в общих чертах он верно информирует о настрое Томаса Манна после возвращения из Европы. Последующие события подтвердили, что Советы имели все основания считать его поездку в Веймар удавшейся.
9 сентября 1949 года цюрихская социал-демократическая газета «Фольксрехт» опубликовала открытое письмо Пауля Ольберга к Томасу Манну и ответ последнего. Ольберг, журналист и в прошлом эмигрант из Третьего рейха, критиковал писателя за поездку в управляемую тоталитарными властями Восточную Германию. Ольберг ставил вопрос жестко и нелицеприятно: как мог Томас Манн, «с такой беспощадной остротой боровшийся против насилия и террора, принять приглашение правительства <…>, которое не менее брутально попирает свободу и человечность?»[301]
Томас Манн принял вызов, но его защитные доводы трудно назвать убедительными. Говоря о политике, он дал понять, что правительство Тюрингии все же не совсем тоталитарное, потому что имеет в составе не только коммунистов. С наивностью, напоминавшей отчеты американского посла Дэвиса, он заметил, что христианским демократам и лицам духовного звания там тоже не затыкают рот. Говоря об идеологии, он заверил, что он не сторонник коммунизма вообще, и менее всего его актуальной советской версии. Для пущей весомости этого заявления он в очередной раз повторил свое частное резюме романа «Глазами Запада»: в СССР сошлись революция и автократия. Далее он упомянул, что высказал эту мысль публично, чем якобы снискал неудовольствие советской прессы.
Но поступаться своим «светлым» образом коммунизма, равно как и отвечать неблагодарностью на гостеприимство восточных немцев он не собирался. Будущее, по его словам, уже давно как немыслимо без коммунистических черт. Что до Восточной Германии, то там ему, в отличие от Запада, «не приходилось видеть грязных пасквилей и дурацких ругательных статей». Его книги на Востоке читают и ценят. Он не «попутчик». Но кажется, что толковые коммунисты в попутчиках у него[302].
