Но иллюзия длилась недолго. Из зарослей камыша на берегу вдруг выглянуло странное создание - девушка с длинными зелеными волосами и бледной, почти прозрачной кожей. Увидев Агафью, она махнула рукой и исчезла под водой.

- Это еще кто? - тихонько спросила Агафья у Шишки.

- А, это Малуша-русалка, - махнул рукой домовой. - Безобидная, в основном. С ней Прохор Игнатьевич договор имел - она от утопленников мельницу оберегает. Раз в месяц ей ленту яркую отдаем, она и довольна.

- А откуда у нас утопленники? -забеспокоилась Агафья.

- Так разное бывает! - пожал плечами Шишка. - То пьяный кто в воду свалится, то от горя кто руки на себя наложит. Место тут такое - тёмное, глубокое. Недаром Чёртовым Омутом прозвано.

Агафья поежилась:- Надеюсь, сегодня никто тонуть не соберется.

- Авось обойдется, - философски заметил домовой. - О! Слышите? Едут!

Агафья прислушалась. Действительно, откуда-то издалека доносился скрип колес и конское ржание.

- Идите, хозяюшка, наряжайтесь, - засуетился Шишка. - Негоже мельничихе в таком виде гостей встречать.

Агафья спохватилась и быстро вернулась в избу. В сундуке она нашла относительно приличный сарафан темно-синего цвета и белую рубаху с вышивкой. Одевшись, она заплела косу и повязала голову платком, как, судя по воспоминаниям, обычно делала настоящая Агафья.

Чужое тело было непривычным - более крепким и сильным, чем её собственное, но и более грузным. Поясница чуть побаливала - видимо, последствие того самого падения, которое, если верить Шишке, привело к "потере памяти".

Едва она закончила с приготовлениями, как во дворе послышались голоса. Выйдя из избы, Агафья увидела трех мужиков, которые выгружали мешки с зерном из телеги.

- Здравствуйте, Агафья Никитична! - поклонился самый старший из них, бородатый мужчина лет пятидесяти. - А мы уж боялись, что мельница не работает. Говорили в деревне, что вы захворали сильно.

- Было дело, - кивнула Агафья. - Но ничего, выздоровела. Привезли молоть?

- Так точно, - кивнул мужик. - Пять мешков ржи да три пшеницы. Как обычно, за десятую часть помелем?

Агафья задумалась. Видимо, это была стандартная плата - десятая часть муки оставалась мельнице в качестве оплаты. Но что-то внутри нее, то ли память настоящей Агафьи, то ли собственная деловая хватка, подсказывало, что можно просить больше.

- Восьмую часть, - твердо сказала она. - Цены нынче растут, а мельница не сама крутится.

Мужики переглянулись.

- Многовато будет, Агафья Никитична, - заметил второй, помоложе. - Всегда ведь десятину брали.

- То раньше было, - не уступала Агафья. - А сейчас такие времена, что за восьмую часть - и то дешево. В Заречье, говорят, уже шестую берут.

Это был блеф чистой воды - Агафья понятия не имела, где находится Заречье и сколько там берут за помол. Но её уверенный тон произвел впечатление.

- Ну, коли так, - нехотя согласился старший, - Пусть будет восьмая. Только смотрите, чтоб помол был хороший!

- За качество не беспокойтесь, - улыбнулась Агафья. - Шишка, помоги господам мешки занести!

Домовой, который до этого момента незаметно маячил в сторонке, выступил вперед. Мужики, к ее удивлению, совершенно не испугались его вида - видимо, привыкли, что на Чертовой мельнице водится нечисть.

Пока перетаскивали мешки, Агафья запустила водяное колесо, как учил её Шишка. К её удивлению, механизм работал на удивление плавно и бесшумно, несмотря на свой возраст. Видимо, Прохор хорошо ухаживал за мельницей.

- Глядите-ка, - заметил молодой мужик, когда колесо начало движение, - А ведь вертится как часы! А в деревне болтали, что с мельницей что-то неладно стало после вашей хвори.

- Наговаривают лишнего,- отмахнулась Агафья, радуясь внутренне, что запустить мельницу оказалось не так сложно, как она опасалась.- Люди болтать всегда горазды.

Работа закипела. Мужики засыпали зерно в лари, Агафья регулировала подачу на жернова, а Шишка помогал отгребать готовую муку и насыпать ее в мешки. К удивлению Агафьи, все шло как по маслу - словно её руки помнили то, чего не помнила голова.

- Знатная мука получается, - одобрительно кивнул старший мужик, растирая между пальцами белый порошок. - Тонкая, без комков.

- Мельница Агафьи Никитичны всегда славилась качеством, - гордо заявил Шишка, и Агафья мысленно поблагодарила домового за рекламу.

Пока шел помол, мужики разговорились, и Агафья узнала много интересного и о деревне Овражки, и о своей "предыдущей" жизни.

- А помните, Агафья Никитична, как в прошлом году к вам барин приезжал? - спрашивал молодой мужик. - Хотел мельницу купить, богатство сулил.

- Как не помнить, - осторожно ответила Агафья, не имея понятия, о чем идет речь.

- Вот тогда вы себя показали! - восхищенно покачал головой мужик. - "Не продается родовое гнездо", - говорите. А барин-то настаивать стал, так вы его вилами со двора прогнали! До сих пор в деревне об этом вспоминают.

Агафья улыбнулась, представив эту картину. Похоже, у настоящей Агафьи действительно был характер не из робких.

Работа продолжалась до вечера. Когда последний мешок был наполнен мукой, мужики рассчитались - оставили Агафье восьмую часть помола, как и было договорено, плюс небольшой кулек с сахаром и пачку чая в качестве дополнительной благодарности.

- Завтра еще приедем, - сказал старший, усаживаясь на телегу. - Еще пять мешков есть. И соседи просили свое зерно привезти.

- Приезжайте, - кивнула Агафья. - Только учтите, если больше десяти мешков, то беру уже седьмую часть.

Мужики недовольно заворчали, но спорить не стали. Видимо, им все равно было выгоднее везти зерно на Чертову мельницу, чем куда-то еще.

Когда телега скрылась за поворотом, Агафья с облегчением выдохнула и присела на крыльцо.

- Ну, как я справилась? - спросила она у Шишки.

- Славно, хозяюшка! - радостно закивал домовой. - Даже лучше прежнего! Раньше-то вы с мужиками больше ругались, а сегодня - словно по маслу все пошло. И деньгу лишнюю содрали, и улыбались им, будто на праздник приглашали!

Агафья усмехнулась:- Называется "клиентоориентированность", Шишка. В моем... в смысле, в нынешнем мире это ценится.

День оказался тяжелым, но успешным. Агафья чувствовала приятную усталость и гордость за то, что смогла справиться с непривычной работой. Более того, она даже получила некоторое удовольствие от процесса.

Когда стемнело, и они с Шишкой поужинали, Агафья решила подойти к пруду. Сидя на берегу и глядя на отражение луны в темной воде, она размышляла о своей судьбе. Могла ли она действительно начать новую жизнь здесь, в этом странном мире? Что стало с ее настоящим телом? И главное - хочет ли она вернуться?

- Тяжкие думы тебя гложут, мельничиха, - раздался вдруг булькающий голос из воды.

Агафья вздрогнула. Из пруда, по пояс высунувшись из воды, на нее смотрел водяной.

- Добрый вечер, Кузьма Бултыхович, - поздоровалась она.

- И тебе не хворать, - прохрипел водяной. - Вижу, освоилась уже. Мельницу крутила сегодня, с мужиками торговалась.

- Стараюсь, - пожала плечами Агафья.

-Но ты ведь не та, что прежде, - неожиданно сказал водяной, пристально глядя на нее своими рыбьими глазами. - Я чую. В твоем теле - другая душа теперь.

Агафья замерла:- Что ты имеешь в виду?

Водяной хрипло рассмеялся:- Не бойся, не выдам тебя. Мне все равно, кто хозяйничает на мельнице, лишь бы договор соблюдался. А насчет того, о чем ты думаешь... Есть способы вернуться в свой мир, коли пожелаешь. Но торопиться не советую. Сначала узнай, зачем ты здесь оказалась. Просто так на Чертовой мельнице ничего не происходит.

С этими словами водяной нырнул, оставив Агафью в еще большем смятении, чем прежде.

Глава 4:

Следующие несколько дней прошли в работе. Как и обещали мужики из Овражков, они привезли ещё зерна, а с ними приехали и другие крестьяне. Слух о том, что Агафья выздоровела и вновь принимает помол, быстро распространился по окрестностям.