Когда волна удовольствия накрыла их обоих, Таня крепко прижалась к мужу, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с её собственным. И в этот момент, как и много раз до этого, она знала - что бы ни случилось, какие бы испытания ни ждали их впереди, они справятся. Вместе.

***

Неделя пролетела в привычных заботах. Таня, несмотря на все запреты врачей и протесты мужа, проводила время в саду, возясь с любимыми розами. Солнечный осенний день манил на свежий воздух, и она не могла устоять, особенно когда Дейр умолял её помочь ему построить "укрепление" из опавших листьев.

- Мама, смотри! - крикнул мальчик, подбрасывая охапку листвы в воздух и смеясь, когда разноцветный дождь осыпал его с головы до ног.

Таня оперлась о лопату, улыбаясь, наблюдая за его игрой. Внезапная резкая боль в животе заставила её вздрогнуть и опереться о ближайшее дерево. Она почувствовала, как тёплая жидкость течет по её ногам, и вдруг поняла - это началось.

- Дейр, - позвала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Мальчик обернулся, и его глаза расширились от испуга, когда он увидел искажённое очередным приступом боли выражение её лица.

- Мама, что случилось? - он подбежал к ней, тревожно всматриваясь в её побледневшее лицо.

Таня улыбнулась сквозь стиснутые зубы, когда новая волна боли прокатилась по её телу.

- Ничего страшного, малыш. Просто твоя сестренка решила, что пора появиться на свет, - она погладила его по голове. - Беги в дом, найди Елену Васильевну. Скажи, что у мамы воды отошли.

Дейр на мгновение замер, потом кивнул и помчался к дому с такой скоростью, будто за ним гнались все темные силы, о которых писал его отец в своих романах.

Таня достала телефон и набрала номер клиники, заранее записанный на быстрый набор. Вторая рука непроизвольно легла на живот, словно пытаясь успокоить ребенка внутри.

- Клиника "Здоровье матери", чем могу помочь? - раздался профессионально-вежливый голос в трубке.

- Здравствуйте, это Татьяна Уоллис, - произнесла она, делая глубокий вдох. - Мне нужна скорая. Начались роды.

***

Рейвен ворвался в родильную палату, словно вихрь. Лицо напряжено, в глазах тревога, которую он не мог скрыть даже под маской обычного беспокойства будущего отца. Он был в операционном костюме, волосы скрыты под одноразовой шапочкой, но его присутствие моментально наполнило комнату той особой энергией, которая всегда окружала его.

- Таня, - выдохнул он, оказавшись у её койки и сжимая её руку в своей. - Прости, что опоздал. Была пробка.

- Ты вовремя, - сквозь боль улыбнулась она. - Самое интересное только начинается.

Рейвен встретился взглядом с акушеркой, которая кивнула, подтверждая его догадку - открытие почти полное, скоро придётся тужиться.

- Дыши, как мы учились, -напомнил он, помогая Тане принять более удобное положение. - Вдох через нос, выдох через рот.

Таня следовала указаниям врачей и мужа, цепляясь за его руку, как за спасательный круг. В отличие от первых родов, когда она была одна и напугана, теперь рядом был Рейвен - сильный, уверенный, не дающий ей поддаться панике.

- Сильнее боль - сильнее ты, о шептал он ей на ухо слова из древнего ритуала своих предков , первых драконов, о котором рассказывал когда-то. - Через огонь и кровь - к новой жизни.

Когда начались потуги, он поддерживал её, помогая принять правильное положение, вытирал пот со лба, подавал воду, когда врачи разрешали, и не переставал говорить - тихо, уверенно, его голос был для неё якорем в океане боли.

- Еще немного, Татьяна, - подбадривал врач. - Уже вижу головку. Еще два-три хороших усилия.

Рейвен крепче сжал руку жены:

- Ты справишься, моя королева. Уже совсем близко.

С последним мощным усилием Таня почувствовала, как тело её ребенка покидает её, и следом за болью пришло невероятное облегчение. В комнате раздался тонкий, требовательный крик новой жизни.

—?- Девочка! - объявил врач. - Поздравляю, у вас дочь!

Медсестра быстро обтерла ребенка и положила крошечное тельце на грудь Тани. Девочка, розовая и сморщенная, как все новорожденные, казалось, сразу перестала плакать, почувствовав тепло матери. Таня разрыдалась от счастья, прижимая дочь к себе, а Рейвен стоял рядом, не скрывая слез, текущих по его лицу.

Но что-то было не так. Таня заметила, как изменилось выражение лиц медиков, когда они забрали малышку и начали проводить стандартные процедуры с новорожденной. Они переглядывались, шептались, и в их глазах читалось явное беспокойство.

- Что там? Что с ней? - спросила Таня, чувствуя, как страх сжимает сердце.

Врачи молчали, бросая взгляды то на неё, то на ребенка. Один из них что-то записывал в карту, хмурясь.

- Что с моим ребенком?! - уже громче повторила Таня, пытаясь приподняться.

Рейвен шагнул к медперсоналу, его поза внезапно стала угрожающей, напоминая, что за маской добропорядочного писателя скрывается нечто гораздо более опасное.

Один из врачей повернулся к ним, его лицо выражало смесь профессионального спокойствия и плохо скрываемого страха.

- С вашей дочерью физически всё в порядке,- начал он осторожно. - Показатели по шкале Апгар в норме. Но есть... аномалия.

Он кивнул медсестре, которая держала малышку, и та подошла к Тане, осторожно передавая ей дочь. Таня взяла ребенка, всматриваясь в крошечное личико, и ахнула. Девочка открыла глаза - абсолютно, непроницаемо черные, без намека на белки или зрачки.

Врачи продолжали что-то обсуждать, сыпали медицинскими терминами : "врожденная меланоцитарная аномалия", "гиперпигментация радужки", "возможное прогрессирование"...

Но Таня уже не слушала их. Она встретилась взглядом с Рейвеном, и в его глазах с облегчением увидела лишь понимание, принятие и безмерную любовь. Он склонился над ними, осторожно касаясь пальцем щеки новорожденной.

- Не важно, сколько в ней тьмы, - прошептал он с бесконечной нежностью. - Главное, что она вырастет в любви и заботе. Получит верные ориентиры.

Таня кивнула, не отрывая глаз от дочери. Она знала- их ждет непростой путь. Как объяснить миру эти глаза? Как защитить её от страха и предрассудков? Как уберечь от тьмы? Но глядя на мужа, на его спокойное, уверенное лицо, она знала, что они справятся. Ведь они уже прошли через многое - через страх, отрицание, через тьму и свет, чтобы быть вместе.

- Как мы её назовем? - спросила Таня, поглаживая шелковистую головку дочери.

Рейвен улыбнулся, и в этой улыбке было обещание защиты и поддержки, любви и понимания - всего, что они с Таней построили за эти годы.

- Она несет в себе тьму и свет, - ответил он. - Пусть её имя отражает эту двойственность. Как насчет Авроры?

- Аврора, - повторила Таня, и словно в ответ, малышка снова открыла свои невероятные глаза. - Рассвет после самой темной ночи. Идеально.