Рейвен нахмурился:- Водить эти ваши чертовы железные штуки, машины, так и не научился. Но зато нанял водителя.

Таня рассмеялась, и он притянул её ближе, целуя в макушку. В этот момент оба знали, что независимо от мира, где они находятся, их настоящий дом - в объятиях друг друга.

22. Эпилог

Неважно, родился что, вырос во тьме,

Она- не твоей жизни суть, резюме!

**

Таня сидела в мягком кресле гостиной, рассеянно поглаживая округлившийся живот. За окном раскинулся сад, утопающий в осеннем золоте - девять лет назад она не могла и представить такую идиллическую картину своей жизни. Солнечные лучи проникали сквозь высокие окна, играя на подоконнике причудливыми тенями, словно отголоски того мира, о котором она теперь знала больше, чем хотелось бы обычному человеку.

Из соседней комнаты доносились приглушенные голоса- низкий, с легкой хрипотцой баритон Рейвена и взволнованный женский голос Елены Васильевны, их преданной няни. Таня невольно прислушалась, не перебирая при этом вязальных спиц - очередной детский свитерок был почти закончен. Но слов было не разобрать.

Дверь в гостиную открылась, и на пороге появились двое. Рейвен - высокий, с идеальной осанкой, с теперь длинными светлыми волосами, собранными в небрежный хвост, и теми самыми пронзительными глазами, которые когда-то перевернули её жизнь. Елена Васильевна семенила рядом с ним, нервно теребя в руках белый конверт. Её обычно спокойное лицо выражало смесь оскорбления и решимости.

- Марк Рейвен Уоллис,- произнесла няня официально, называя мужа Тани полным именем, которое значилось в его безупречно подделанных документах иностранца, - Я отказываюсь это брать! Это... Это...- пожилая женщина задохнулась от негодования.- Взятка!

Она протянула конверт, который Рейвен, кажется, и не думал принимать.

- Восемь лет я служу вашей семье верой и правдой, - голос няни дрогнул. - Вы относились ко мне лучше родных детей. Как вы могли подумать, что мне нужны деньги за молчание? Как я могу рассказать о Дейре хоть кому-то?

Рейвен посмотрел на Таню, и в его взгляде мелькнула знакомая искра - та самая, которая всегда появлялась, когда он собирался сказать что-то такое, что только они вдвоем могли по-настоящему понять.

- В таком случае,- его голос звучал мягко, но в нем таилась сила, от которой у Тани до сих пор бежали мурашки по коже, - Считайте эти деньги не взяткой за молчание о том, что в Дейре просыпается дракон, а премией за лояльность нашей семье. Такая формулировка должна вас устроить. Возражений я не приму. - отрезал он напоследок.

Таня не смогла сдержать улыбки. После стольких лет Рейвен оставался верен себе- прямолинеен до дерзости, но при этом удивительно дипломатичен, когда это касалось тех, кто был ему дорог.

Елена Васильевна замерла, затем быстро перекрестилась и, наконец, приняла конверт, пряча его в карман своего строгого передника.

- Вот и хорошо, - кивнула она, словно пришла к важному решению. - Но тогда и я не приму возражений по поводу подарков моему подопечному.- оставила за собой последнее слово.

Когда няня вышла, Рейвен подошел к Тане, опустился на колени рядом с ее креслом и нежно положил ладонь на ее живот.

- Ну, как ты себя чувствуешь? - спросил он, всматриваясь в её лицо с той особой внимательностью, которую появилась у него только после рождения их первенца.

- Как будто арбуз проглотила, - усмехнулась Таня, накрывая его руку своей. - Уже устала ждать, если честно.

- Ты уже на финишной прямой, любимая, - произнес он, касаясь губами ее лба.- Ещё немного.

- Да, просто с этой беременностью мне сложнее, чем с прежней, - вздохнула она, пытаясь найти более удобное положение.

Их разговор прервал звук быстрых шагов в коридоре, и через мгновение дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В комнату влетел мальчик, словно маленький ураган - светлвк волосы растрепаны, глаза, удивительно похожие на глаза отца, горели от возбуждения.

- Мама! Папа! - Дейр бросился к ним, обнимая одновременно обоих с такой силой, на какую только был способен восьмилетний мальчик.

Рейвен взъерошил волосы сына, а Таня поцеловала его в макушку, вдыхая запах детского шампуня и чего-то еще, неуловимого, напоминающего аромат грозы и молний - запах, который становился всё отчетливее с каждым годом. Аромат дракона воздуха.

- Вы не представляете, что сегодня было в школе! - выпалил Дейр, отступая на шаг и переводя взгляд с матери на отца. - Сразу две учительницы спрашивали меня, правда ли, что мой папа- тот самый Рейвен Уоллис!

Таня бросила взгляд на мужа, который внешне сохранял невозмутимость, но глаза его выдавали - он был доволен.

- Им так нравится "Венец тьмы"! - продолжал Дейр, размахивая руками. - Представляете, Ольга Юрьевна сказала, что перечитывала уже три раза! Особенно части про драконов и древнюю магию. Я пообещал им принести твой автограф.

- Мне начинать ревновать? - изогнув бровь, шутливо спросила Таня.

Рейвен встретился с ней взглядом, и в его черных глазах заплясали те же искры, что и девять лет назад, когда он впервые назвал ее своей.

- Нет, моя королева. Ты у меня только одна, - ответил он тихо, но в его словах не было ни тени шутки.

В этот момент в комнату вновь вошла Елена Васильевна, собранная и строгая, словно между ней и хозяином дома не состоялся тот странный разговор о деньгах и драконах.

- Дейр , пора переодеваться и ужинать, - сказала няня тоном, не терпящим возражений.- У тебя ещё домашнее задание, и завтра рано вставать.

Мальчик вздохнул с театральным разочарованием, но послушно направился к выходу, бросив на родителей последний взгляд:

- Не забудь про автографы, папа!

Когда дверь за ними закрылась, Рейвен решительно поднялся, подхватил Таню на руки, игнорируя её протесты о весе, и направился к задней части дома.

- Что ты делаешь? - рассмеялась она, обвивая руками его шею.

- Несу тебя туда, где тебе будет комфортнее, - ответил он, легко ступая по коридору.

Он принес её к крытому бассейну, мерцающему голубоватым светом в вечерних сумерках. Опустив на шезлонг, Рейвен опустился перед ней на колени и стал аккуратно снимать с нее обувь.

- Ты не обязан, - начала Таня, но он только покачал головой.

- Я обещал заботиться о тебе, помнишь? - его пальцы начали мягко разминать её ступни, и Таня невольно застонала от удовольствия.

Пока он продолжал массаж, вода в бассейне нагревалась, наполняя помещение легким паром. Вскоре Таня обнаружила себя в тёплой воде, поддерживаемой сильными руками мужа, а её тело, казалось, сразу стало легче, освобожденное от земного притяжения.

Они плавали молча, наслаждаясь редкими моментами тишины в их всегда наполненном звуками доме. Спустя некоторое время Таня подплыла к мужу, обвила руками его шею и игриво шепнула на ухо:

- А знаешь, что мне посоветовал врач, чтобы ускорить роды?

- И что же? - хрипло отозвался Рейвен, его глаза мгновенно потемнели.

- Догадайся, - улыбнулась она, невесомо касаясь губами его подбородка.

Его губы нашли её в полутьме бассейна, и поцелуй, начавшийся нежно, быстро стал глубже, требовательнее. Его руки скользили по её телу, поддерживая и лаская одновременно. Вода колыхалась вокруг них, создавая ощущение невесомости, когда Рейвен прижал её к бортику бассейна, позволяя обвить ногами его бедра.

- Я скучал по тебе, - прошептал он, покрывая поцелуями её шею и плечи. - Все эти месяцы.

- Я никуда не уходила, - выдохнула Таня, запуская пальцы в его мокрые волосы.

- Ты была слишком осторожна. И держала меня на голодном пайке, - его рука скользнула между их телами, заставляя её вздрогнуть от удовольствия. - Я понимаю, но всё равно скучал.

Их движения в воде были медленными, чувственными, полными заботы и страсти одновременно. Рейвен целовал каждый сантиметр её кожи, до которого мог дотянуться, шепча слова любви и обещания на языке, которого Таня всё ещё не понимала до конца - на древнем языке его рода.