Он сделал широкий шаг по направлению к ней.

– «Надеюсь», – повторил он тихо, взглянув на нее сверху вниз с выражением, от которого у Габи вдоль позвоночника пробежал электрический разряд. – Значит, ты надеешься.

Его ладони легли на прилавок по обе стороны от нее, отрезая пути к отступлению. Валериан склонился к ее лицу. Вблизи его глаза напоминали темное, грозовое небо.

– Я собираюсь сделать так, – произнес он тихо у самого ее уха, – чтобы ты взяла свои слова обратно. Все до единого.

Габи вскинула бровь.

– Весьма амбициозно, – сказала она.

Валериан усмехнулся. Эта хищная усмешка была совсем не похожа на ту безупречную, холодную маску, что он обычно носил вместо лица.

– Снимай фартук, травница.

Габи медленно потянула завязки, не в силах оторвать от него взгляд. Ткань упала к ее ногам.

– Где твоя спальня? – спросил Валериан.

– Наверху, – ответила она, указывая на узкую деревянную лестницу в углу лавки.

Валериан кивнул с видом полководца, оценившего диспозиции. Потом без предупреждения подхватил ее на руки и шагнул в указанном направлении.

– Эй, – возмущенно вскрикнула Габи, от неожиданности хватаясь за его плечи.

– Молчи, – скомандовал он. – Ты сама этого хотела, теперь наслаждайся последствиями.

Он нес ее по скрипучей лестнице с той же невозмутимостью, с какой входил на балы и военные смотры. Будто держать на руках упирающихся травниц было для него обычным делом.

Спальня Габи была маленькой, но уютной: с потолка свисали перевязанные пучки лаванды, широкая кровать была аккуратно застелена льняным покрывалом, а из окна открывался вид на ночные крыши соседних домов. Валериан на секунду замер на пороге, оглядывая комнату, потом вошел и аккуратно поставил Габи на пол. Отступил на шаг.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

– Еще есть возможность отказаться, – проговорил он тихо. – Если хочешь.

Это предложение прозвучало так неожиданно из уст мужчины, в чьей крови бурлил первобытный огонь, и который только что нес ее на руках с весьма конкретными намерениями. Габи слегка опешила, удивляясь его выдержке. Потом мотнула головой.

– Не хочу.

Что-то в его лице на секунду потеплело, а потом он снова стал собой: собранным, чуть насмешливым и невыносимо красивым.

– Тогда иди ко мне.

Он стал медленно раздевать ее. Пальцы без спешки высвобождали пуговицы из петель. Каждый открывающийся участок кожи встречал его губы: изгиб шеи, ключица, плечо. Прикосновения были легкими, но именно эта нарочитая легкость сводила с ума.

Когда платье наконец скользнуло на пол, Валериан слегка отстранился, провел ладонью по изгибу талии, чуть сжал бедро. Потом стащил через голову влажную рубашку и отшвырнул ее прочь.

Габи честно пыталась не пялиться на его торс, но у нее не получалось.

Без рубашки он был еще красивее. Рельефные мышцы, широкие плечи, кожа цвета светлого меда, золотистые волосы, спадающие на грудь и плечи. Он смотрел на нее с легким самодовольством, явно заметив ее реакцию, но ничего не сказал.

Потом мягко толкнул ее на кровать.

Мгновение спустя он навис над ней и накрыл губами ее рот. Поцелуй был глубокий и жаркий, без всяких предисловий. Его ладонь скользнула по ее боку, лениво очертив большим пальцем линию груди, потом спустилась ниже, легла на живот. Он двигался с издевательской неторопливостью, заставляя мышцы невольно вздрагивать и сжиматься под его прикосновениями.

Затем рука скользнула между бедрами, но он не стал торопиться. Валериан принялся дразняще ласкать и исследовать чувствительную кожу, едва ощутимо обводя контуры. Габи с замиранием сердца поняла, что тело предает ее самым безжалостным образом. Она была уже совершенно мокрой, и скрыть эту красноречивую реакцию от эльфа просто не представлялось возможным.

Неожиданный укус в шею был легким, но невероятно волнующим, девушка невольно выгнулась ему навстречу. В этот момент длинный палец скользнул в ее влажную глубину, вырывая из груди Габи судорожный выдох. Валериан дал ей секунду привыкнуть к сладкому напряжению, а затем добавил второй палец. Одновременно он скользнул ниже и его губы властно обхватили набухший сосок.

Легенды об эльфийских любовниках оказались совершенно не преувеличенными. Обладая почти звериным чутьем, лорд-командующий четко улавливал малейшее изменение в ее дыхании, различал, когда ускоряется или замедляется сердцебиение. Он буквально предугадывал каждое ее желание, в нужный момент задерживаясь в чувствительных местах, выводя подушечками пальцев дразнящие круги, то снижая темп и делая его до умопомрачения неторопливым, то ускоряясь, каждый раз находя идеальный угол для проникновения.

Габи мгновенно потерялась в лавине обжигающих эмоций, не понимая, на чем концентрироваться: на дразнящих ласках груди или глубоких, сводящих с ума движениях внутри.

– Ну? – хрипло произнес он, в очередной раз замедляясь и лениво поглаживая большим пальцем ее чувствительный бугорок. – Как твои ощущения?

– Пока все идет неплохо, – с трудом выдохнула Габи, отчаянно цепляясь за остатки независимости.

Валериан обжег ее вспыхнувшей синевой и скользнул ниже. Большой палец сменился его губами, а потом и языком. Под веками Габи вспыхнули обжигающие искры, но она старалась молчать.

Она вцепилась руками в льняное покрывало и сильно зажмурилась, но когда его язык сделал несколько тягучих, влажных движений, а губы принялись легонько посасывать самую чувствительную точку, остатки контроля окончательно испарились. Выдержать искусную двойную стимуляцию оказалось просто невозможно. С ее губ сорвался стон – изможденный, протяжный, совершенно неприличный в любом другом контексте. Габи запрокинула голову, содрогаясь в мощнейшем, быстром оргазме. Волна наслаждения прокатилась по всему телу, заставляя мышцы судорожно сжиматься вокруг его пальцев.

Когда последние спазмы затихли, Валериан выпрямился. Глядя прямо в ее одурманенные, полуприкрытые глаза, он с нескрываемой гордостью медленно облизал пальцы.

– И какова теперь твоя оценка, травница? – поинтересовался он, предвкушая полную капитуляцию.

Слегка подрагивающей рукой Габи смахнула с лица влажную прядь. То, что она сломалась так быстро, немного разочаровывало, ей хотелось насладиться этим процессом подольше. Потому она пожала плечами, насколько это вообще было возможно в лежачем положении.

– Я же говорила – долгое воздержание, – сказала она. – Это сказывается. В такой ситуации любой бы справился не хуже.

Лицо лорда-командующего вытянулось. На секунду он выглядел совершенно обескураженным такой вопиющей неблагодарностью. Но врожденная гордость мгновенно взяла верх над эмоциями. Его глаза опасно сузились, а на губах заиграла многообещающая улыбка.

– Вот как? Любой, значит? – тихо произнес он, быстрым движением расстегивая ремень. – Что ж, я рад, что ты не намерена останавливаться, ведь я еще даже не начинал.

Избавившись от брюк, он навис над ней и, разведя ее бедра, медленно вошел до самого основания. Внутри у девушки все сладко сжалось, а из легких вышибло воздух от ощущения невероятного жара и глубины. В затуманенном разуме мелькнула мысль, что ее недавняя оценка его достоинств оказалась катастрофически заниженной. Однако это обстоятельство не доставляло ей ни малейшего дискомфорта. Валериан не действовал агрессивно, стремясь утолить лишь собственную жажду, наоборот, каждый его толчок был аккуратным, наполненным чуткостью, внимательным терпением и поистине эльфийской выдержкой.

Габи начала понимать, что он лучший партнер в ее жизни. Вообще-то, она поняла это довольно быстро, но скорее откусила бы себе язык, чем произнесла подобное вслух. Вместо этого она молча цеплялась за его плечи и изо всех сил удерживала на лице выражение умеренного одобрения.

Валериан то мучил ее медленными, тягучими протяжками, то ускорялся до животного ритма, отчаянно желая сорвать с ее губ слова признания. Габи стонала, выгибалась, царапала его спину, но упорно молчала о главном. Пытка была изматывающей и жаркой, их тела блестели от испарины. Наконец, когда искрящееся наслаждение стало совершенно невыносимым, они достигли пика одновременно. Валериан с надрывным стоном излился в нее, а Габи зашлась в серии мощнейших сокращений, судорожно притягивая его к себе и растворяясь в невероятном удовольствии.