Художественное выражение этрусков было, без сомнения, самым рафинированным и наиболее законченным в изделиях небольших размеров, особенно в тех, что иллюстрировали величие и богатство власть имущих. Самыми благородными материалами, которые давали художникам возможность наиболее ярко показать свой талант, являлись золото, слоновая кость и серебро. Если последнее было предназначено преимущественно для посуды, то золото использовалось для производства ювелирных изделий, которые считались одними из наиболее тонких и красивых за весь античный период.

♦ Изделия из драгоценных металлов

Традиция производства ювелирных изделий восходит у этрусков к самому началу их истории, о чем свидетельствуют бронзовые застежки виллановианской эпохи. Но по-настоящему ювелирное искусство возникло лишь в ориентализирующую эпоху. Самое удивительное состоит в том, что оно появилось как бы внезапно, и уже к 675 году до н. э. демонстрирует свою зрелость, о чем говорят гробницы городов Цере, Ветулония, Пренесте и Вульчи. Вероятно, технологии были привезены художниками, приехавшими из Сирии, с Родоса, из Египта и с Кавказа и обосновавшимися на юге Этрурии (самая большая мастерская находилась в Цере). Наиболее красивые изделия были найдены в гробницах Реголини-Галасси (Цере), Барберини и Бернардини (Пренесте), а также в погребениях Ветулонии и Популонии.

Этрусские ювелирные изделия отличались великолепной техникой исполнения, изяществом и изысканностью форм. Особенно успешно этруски обрабатывали золото, причем нередко в качестве образца они пользовались чужеземными ювелирными изделиями, особенно восточными. И хотя этрусские драгоценности ни в чем им не уступали, в богатых склепах встречается немало украшений, привезенных из других стран. Это убедительно свидетельствует о том, что этрусская аристократия жила в богатстве и роскоши. Изяществом поражает этрусская филигрань — ювелирные изделия из тонкой ажурной проволоки, а также гранулированные украшения. Грануляция, то есть припаивание мельчайших золотых шариков к медному основанию, пользовалась большой популярностью у этрусских ювелиров. Золотые крупинки были очень малы, почти микроскопичны — на этрусских украшениях имеют от 1/10 до 3/10 мм в диаметре. Самые мельчайшие назывались pulviscolo (мельчайшая пыль). Естественно, для каждого изделия их требовалось огромное множество. На некоторых, особенно дорогих изделиях, их число достигало нескольких тысяч. Долгое время никто не мог объяснить, как золотых дел мастера в древности припаивали золотые крупинки к меди, не расплавляя их при этом. Технология оказалась довольно сложной. Золотые шарики особым способом приклеивали к папирусу, который затем накладывали на медную основу и постепенно нагревали. При температуре 890 градусов шарики припаивались, так как при нагревании меди в контакте с золотом их общая температура плавления была ниже, чем при нагревании каждого металла в отдельности. В этом и заключался секрет припаивания золота к меди. Однако тайна грануляции до сих пор не раскрыта до конца. Загадкой, например, остается, как, собственно говоря, древние ювелиры изготавливали сами золотые шарики.

Технология позволяла этрусским мастерам делать разнообразные драгоценности (застежки, нагрудные пластины, браслеты, ожерелья, кольца), а также — несколько реже — кубки и золотые вазы. Их оформление воспроизводило традиционные восточные мотивы (животные и чудовища, крылатые львы, сфинксы, химеры). С конца VI века до н. э. наблюдается изменение в употреблении техники грануляции, которая не использовалась больше для создания некоего рельефного мотива, а начала служить для наклеивания золотой фольги (так появился «вышивной стиль»). Замечательная голова бородатого Ахелоя (V век до н. э.) является наилучшим этому примером. При этом надо констатировать, что, несмотря на применение драгоценных камней, вдохновение этрусских ювелиров начало ослабевать и обезличиваться. Их произведения стали более тяжелыми. И хотя они и оставались красивыми, легкая и сияющая фантазия этрусков явно поблекла.

♦ Изделия из слоновой кости

Работа по слоновой кости также является одним из наиболее характерных искусств этрусков. Все большие гробницы ориентализирующей эпохи дали нам тому интересные примеры. Появившись довольно внезапно в VII веке до н. э., изделия из слоновой кости почти исчезли к V веку до н. э. Речь идет, таким образом, о типично восточном искусстве, для которого можно выделить два периода: один, более древний, когда производились достаточно грубые изделия (с 675 по 630 гг. до н. э.), другой, более поздний, характеризовавшийся более тонкой работой (с 630 по 590 гг. до н. э.).

Сырье поступало к этрускам через финикийских торговцев. На Востоке производство изделий из слоновой кости издавна развивалось в Сирии, в Финикии и на Родосе. Но многие изделия были созданы в самой Этрурии, что доказывают куски необработанной слоновой кости — без сомнения, импортированные — обнаруженные в Ветулонии. Именно там обосновались восточные мастера, которые начали постепенно обрастать учениками.

Продукция из слоновой кости была очень разнообразна: расчески, пиксиды (маленькие ларчики и шкатулки, похожие на керамические), маленькие коробки для румян, ручки для вееров, статуэтки и т. д. Местные мастера были не слишком искусны, однако им случалось сравниться с их учителями, как, например, в маленькой статуэтке льва (имитация сирийского стиля), держащего в пасти ногу человека, лежащего на спине (гробница Барберини). Все в этом произведении проникнуто духом сирийского искусства, за исключением пояса человека, лежащего на спине, образ которого является чисто этрусским. Эта деталь показывает, что изделие было выполнено в Этрурии, но неясно — сирийским художником или одним из его этрусских учеников?

После упадка искусства резьбы по слоновой кости в V веке до н. э. имела место попытка его возобновления в IV веке до н. э., но в этот период качество продукции было весьма посредственным. Как видим, это роскошное искусство не выдержало серьезного экономического кризиса, который последовал за поражением этрусков в сражении при Кумах в 474 году до н. э.

Надо признать, что наши знания о повседневной жизни этрусков остаются очень ограниченными: нам не хватает исторических свидетельств по этому поводу, подобных тем, что рассказывают о других цивилизациях таких, как Рим или Греция. Имеющиеся изображения, конечно, многочисленны и ясны, но они довольно односторонни и оставляют неприятное чувство вынужденности довольствоваться имеющимся. С этой точки зрения мы можем только подписаться под мнением Стендаля, который утверждал, что этруски развили «искусство быть счастливыми».

Очевидно, что этрусская живопись таит в себе свежесть и живость. Фрески показывают оживленных женщин и мужчин, которые словно «разрывают» стенки гробниц в том смысле, как сейчас говорят, что некоторые актеры буквально «разрывают экран».

На этих картинах мы можем обнаружить некоторые виды деятельности, которые вполне можно считать повседневными и относящимися к проведению досуга: различные развлечения, спортивные соревнования, представления бродячих акробатов, охота и рыбная ловля, роскошные пиры в опьяняющей атмосфере вакхических танцев под аккомпанемент музыкальных инструментов.

Безусловно, эти картины воспроизводят сцены, которые действительно имели место во всем этом блеске, в этом купании в окружающей радости жизни. Но это сцены ритуальные, связанные с погребальными обрядами и характерные только для богатой аристократии. Они свидетельствуют об обычаях лишь наиболее рафинированной части этрусского общества, причем в особые моменты ее существования. Мы не можем распространять их на весь этрусский народ. Кроме того, необходимо помнить о религиозном и символическом характере того, что мы видим. Праздники и церемонии являлись естественной частью этрусских обрядов, и все моменты повседневной жизни находили отражение в религиозной практике. Спорт, охота или пир — все это питало этрусскую духовность. Однако почти нет причин сомневаться в том, что и вне торжественных моментов, изображенных на рисунках, благородные этруски предавались радостным утехам.