Этрусские танцоры объединялись в труппы, и труд их был не из легких: длительный танец требовал хорошей тренировки, а ритмические прыжки — прекрасного здоровья! Эти молодые люди, по свидетельству Тита Ливия, назывались «гистрионами», а в Риме их называли «ludions», так как они принимали участие в играх (ludii). Их главный ганец назывался трипудий (tripudium): это танец в трехдольном размере, в котором трижды ударяли ногой о землю. Танцоры иногда скрывали свои лица масками, как в игре, которая называлась «φersu».

Танцевали не только профессиональные артисты. Простые молодые люди тоже занимались этим в определенных обстоятельствах, и их танцы приобретали магическое значение, особенно когда танцевали во время церемоний посвящения или ритуалов очищения. Они также танцевали трипудий. Он же использовался и как боевой танец с оружием — этрусские воины во время танца тренировали себя.

Информация об этрусских танцах все еще остается разрозненной и во многом случайной, пока нам явно недостает многих элементов, чтобы разгадать эту тайну. Тем не менее, и того, что уже известно, достаточно, чтобы понять фундаментальную роль музыки и танца в повседневной жизни этого народа.

Кто же такие были этруски? Данные об этом расходятся, и коллективный портрет этого народа имеет самые неясные очертания. Для одних это были жестокие пираты, чья дикость имела мало подобий в средиземноморском мире; для других — закоренелые гуляки, которые проводили время в бесконечных удовольствиях. Римляне называли их погрязшими в набожности, «самыми религиозными из людей», хотя, согласно Катону, при этом один гаруспик не мог общаться с другим, не смеясь. Современные историки, в зависимости от своих собственных склонностей, охотно поддерживают одно из этих мнений, не обращая внимания на другие. В действительности, этруски были всем понемногу и одновременно имели какие-то доминирующие характеристики, связанные с той или иной эпохой, местом и точкой зрения свидетеля.

этрусских текстов, чтобы объяснить смысл некоторых дошедших до нас изображениях. Тем не менее, изучение этрусских фресок и скульптур позволяет подчеркнуть некоторые особенности их цивилизации — место женщин в обществе, пристрастие этрусков ко всевозможным удовольствиям, их манеру одеваться. А достижения археологии позволяют нам лучше узнать их жилища. Этот очень образованный и оригинальный народ, как кажется, позволяет таким образом приблизиться к себе через века молчания.

Отличия этрусков от других народов Средиземноморья объясняют непонимание, которое порой проявляли по отношению к ним их современники. Греческие и латинские свидетельства, даже когда они искренни и полны восторгов (а так бывает далеко не всегда!), должны восприниматься с большой осторожностью. С другой стороны, даже грубые шаржи, вроде работ Феопомпа, не лишены интереса и часто содержат данные, от которых нельзя отмахиваться.

Совершенно верно, что сцены, изображенные на стенках гробниц, представляют феерический мир, и эти внешняя роскошь, богатство и проявления радости бытия отчасти объясняют, почему этруски вызывали зависть и осуждение у менее развитых народов. И все же необходимо отличать мечту от реальности. Этот праздничный мир, предстающий перед нашими глазами, не имеет отношения к повседневной жизни и может характеризовать только часть общества. Остальные же его члены являются анонимными актерами, немыми свидетелями этого благополучия, и мы о них почти ничего не знаем.

Среди наиболее честных свидетелей этрусской цивилизации надо отметить труды древнегреческого философа-стоика Посидония из Апамеи (конец II века до н. э.). Рисуя широкую панораму этрусской жизни, он упоминает их вкус к удовольствиям в питании и любви, а также то, что они передали римлянам: военные трубы, символы власти и тоги, а также атриумы. Он настаивает на их высокой степени культуры и религиозности («Они продвинули письмо, науки о природе и о божественном»). Что касается наиболее значительных черт этрусков, то он утверждает, что «они отличались энергией, завоевали обширную территорию и основали там многочисленные города». И когда он говорит об их «господстве на море», он делает это, чтобы лучше проиллюстрировать их мужество (andreia) и их силу духа. Не удивительно, что эта сила дала этрусской цивилизации процветание и внушала мужчинам и женщинам желание в полной мере пользоваться жизненными благами.

В Риме имя гражданина состояло из трех частей: фамилии, отчества (gentilice) или имени его рода (gens) и имени. Например: Марк Туллий Цицерон. Подобное очень редко встречалось у италийских народов до романской эры. В Этрурии имена людей отличались в зависимости от места, эпохи и типа надписи (похороны, посвящение, восхваление…). Трехчастные имена использовались с начала романизации, но их употребление было окончательно принято только в конце I века до н. э.

Имен в древние времена было очень много (потом их стало меньше). Отметим, например: Avile / Aule; Arnθ [Аррунс]; Larθ, Lar, Laris, Lars… Vel, Veθur; Seθre (связано с именем Вулкана); Tarχi…, все они этрусского происхождения. У других италийское происхождение, как, например, у имен Vipe (Vipina(s) Вибенна), Tite (Titus), Cae (Caius). Некоторые имена имели особую судьбу. Имя Вел, например, лежит в основе многих названий городов — Вольтуро, Вульчи или Вольсинии, а также других городов в Испании, в Южной Италии или на юге Франции.

У этрусских женских имен были свои особенности. В Риме женщина имела только имя своего рода (gens). Так, например, Горация была дочерью Горация, Туллия — дочерью Марка Туллия Цицерона. В Этрурии женщина получала свое собственное имя, а также имела отчество (gentilice), а иногда и прозвище. Среди женских имен выделим имена Θanχvil, Ramθa, Larθi (Larθia), Velci (Velia), Seθri (Seθria).

Фамилия могла иметь различные формы. Тем не менее, наиболее часто встречались фамилии с суффиксом — на: Цецина, Мецена, Перпенна.

Прозвища встречались редко — они были чужды этрусскому менталитету. Отметим, что из четырех тысяч надписей, обнаруженных на севере Этрурии, прозвище (cognomen) присутствует только в 15 % случаев; еще меньше их было на юге. Кроме того, когда они и употреблялись, то часто были италийского или римского происхождения (например, Брут — Брутус).

Старинные надписи обнаруживают, таким образом, следующую систему составления имен:

— имя + фамилия: arnθ velχa

— имя + имя отца + фамилия: arnθ velθurus velχa

— имя + имя отца + имя или фамилия матери + фамилия: arnθ velθurus θanχvilalχ [pumpu] velχa.

♦ Как называли себя этруски

Мы привыкли говорить об этрусках и тосканцах, используя римскую терминологию. Римляне, как говорит Страбон, называли их «Etrusci» и «Tusci». Тоскана обязана своим названием второму имени, хотя современные границы этой провинции и не покрывают в точности территорию этрусков. Греки, опять же согласно Страбону, использовали другие названия: они называли этрусков «тирренцами» «в память о Тиррене, сыне Атиса, который послал колонистов из Лидии в эти места». Отсюда происходит и название Тирренское море. Они еще называли его «Tursenoi». Это название можно найти у Геродота и даже на некоторых надписях в Дельфах (где люди из Цере основали Сокровищницу).

Действительно, многие этрусские имена имели один корень (turs), который мы видим на золотой фибуле, найденной около Кьюзи и датированной концом VII века до н. э.: Tursikina. Так звали владельца этого украшения (отметим, что окончание «на» было очень распространено). «Этруск» — это была фамилия этого человека, как других могли звать «Француз» или «Испанец». Впрочем, в Этрурии существовали и другие фамилии, которые напоминали о принадлежности к той или иной стране: Craice (Грек) или Latiθe (Латинянин); вероятно, это могли быть иностранцы греческого или латинского происхождения, обосновавшиеся в Тоскане. Тем не менее, нам известны и другие имена, у которых нет корня «turs».