— Я пришел заключить с тобой хорошую сделку — вкрадчиво говорю ему.

— И что ты хочешь мне предложить? — кривится Гурам — Ты был должен мне десять тысяч долларов. А теперь, после того как ты пришел ко мне домой я даже не знаю насколько увеличился твой долг, и вообще удовольствуюсь ли я только деньгами.

— А я, в отличии от тебя, более договороспособен — улыбаюсь ему. — Предлагаю тебе купить мое кафе всего то за двадцать тысяч долларов.

— Ты хочешь продать мне кучу сгоревших головешек за нереальную цену? — презрительно хмыкает Гурам.

— Нет. Ты не понял. — качаю головой — За двадцать тысяч, ты покупаешь не только мое сгоревшее кафе. Ты покупаешь спокойствие: свое и своих близких. И понимание, что я больше сюда не вернусь. И не навещу те, кто тебе дорог.

Воцаряется напряженное молчание. Добавляю к сказанному

— Я знаю, где живут твои родители, старшая дочь, любовница. Я не трогаю твою семью. Но ты должен понять: если ты полезешь в мой дом, то и твой дом тоже перестает быть крепостью.

— Ты не сделаешь этого — Гурам побледнел

— Хочешь проверить? — Поднимаю бровь?

Гурам напряженно думает.

— Кто ты такой? — наконец спрашивает он.

— Тот, кого тебе не стоило трогать, — туманно отвечаю ему.

В таких делах, чем больше тумана, тем лучше.

— У меня нет здесь в доме двадцати тысяч долларов. — наконец после внутренней борьбы говорит мне он.

— А сколько есть?

— Если собрать, все — будет около пятнадцати тысяч.

— Хорошо, — легко соглашаюсь. — Будешь мне должен. На всякий случай, назову тебе адреса твоей старшей дочери и твоих родителей в Сухуми.

Называю адреса, полученные от Ивана. Гурам бледнеет еще сильней.

— Пойми, я не угрожаю — качаю головой — просто показываю тебе, что знаю о тебе достаточно много, чтобы достать тебя и твое имущество здесь, или в Сухуми, или в Пицунде. Мне не надо отдавать остаток сразу, отдашь потом. Позже.

— Хорошо, — Гурам, сделав над собой видимое усилие, кивает.

Видно, как тяжело ему дается это короткое слово.

— На всякий случай, скажу, мой дом будет стоить гораздо дороже чем кафе. Если он сгорит, в него въедет грузовик, или, если даже на него упадет метеорит, я решу, что это твоя заявка на покупку дома. И поверь, что тогда я стрясу с тебя все до последнего цента. Или… — я многозначительно молчу и немного веду стволом нацеливая точно в лицо.

— Не надо мне угрожать в моем доме. Мы договорились — злобно выдавливает из себя Гурам.

Он теперь избегает смотреть мне в глаза.

— Я жду свои деньги — напоминаю ему.

Он поднимается с кровати и идет к картине, висящей на стене. Достает ключ, висящий у него на шнурке на шее, снимает и, отодвинув картину, засовывает ключ в отверстие спрятанного за картиной маленького сейфа. Щелкает открываемый замок.

Я не теряю бдительность и готов в любой момент выстрелить. А вдруг там еще один ствол. Я же так подловил итальянцев дона Марчелло в пустыне под Лос Анджелесом. Почему бы и Гураму не попробовать поступить подобным образом?

Нет. Он не делает попытки. Может просто потому, что у него там нет запасного ствола. Гурам выгребает из сейфа всю наличку в рублях и долларах, приносит и высыпает на кровать.

— Здесь около пятнадцати тысяч — холодно без эмоций говорит мне он.

Я снимаю со спины рюкзак и кидаю на кровать.

— Собери деньги в рюкзак.

Гурам подчиняется, медленно складывая пачки денег. Я подхожу, кидаю туда его ТТ-шник застегиваю молнию и закидываю рюкзак за плечи. Потом вырываю телефонный провод из розетки. В доме могут быть еще телефоны, но, связывать Гурама, шариться сейчас по дому и искать, рискуя разбудить домочадцев совсем не вариант. Вместо этого достаю из карамана и кидаю Гураму плоскую коробочку обмотанную изолентой с большой красной кнопкой.

— Садись на это.

— Что это такое? — подозрительно спрашивает Гурам косясь на коробочку.

— Садись, я говорю — снова угрожаю стволом.

Гурам со вздохом садится на коробочку и слышен отчетливый щелчок.

— Теперь, чтобы не случилось, не вставай с этой коробочки ровно полчаса. — серьезно говорю хозяину дома — Там взрывчатка и таймер. Если встанешь раньше, разнесет всю комнату вместе с тобой. А через полчаса можно.

— Ты мне обещал! — угрожающе говорит Гурам, но с коробочки не встает.

— Так я и выполняю. — пожимаю плечами. — Просто посиди спокойно полчасика и не дергайся. Ну что, тебе трудно, что ли?

Гурам молчит, злобно сверлит меня своими черными глазами.

Держа ствол с глушителем в руках, спиной вперед отступаю к балкону.

— Надеюсь, мы хорошо поняли друг друга. За оставшимися деньгами приду позже, или пришлю кого-нибудь. — спокойно говорю ему, и выйдя на балкон, быстро перемахиваю через перила, спрыгивая на клумбу с цветами.

Несусь во весь опор к забору. Два шага по стене, цепляюсь подтягиваюсь, спрыгиваю и бегу к машине. Теперь ходу отсюда. Пока Гурам допетрит, что в коробочке ничего нет, пока вызвонит подмогу, я буду уже далеко отсюда.

В кабинете Гурама, кроме самого хозяина находятся его племянник Инал и Гоча. Гурам мрачен. Он сидит в глубоком кресле и играет ручкой, которую крутит между пальцами. Инал и Гоча сидят на диване напротив. Инал старается выглядеть беспечно, но посматривает на дядю с опаской. Гоча спокоен.

— За эти дни, после того как Юра появился у вас дома, он не появлялся ни у себя в доме, ни в кафе. Дом закрыт, соседи, не знают о том куда он делся. — докладывает Гоча

— Ну этого следовало ожидать, после его выступления здесь, — ворчит Гурам — Что ты смог о нем узнать?

— Немного, но информация очень любопытная — отвечает тот. — Юрий Костылев появился в Витязево около трех лет назад. Купил заброшенный дом на свою мать — Валентину Сергеевну Костылеву. Примерно год расчищал участок и строился. Работал сам и нанимал людей, платил хорошо и всегда вовремя.

— Интересно, откуда молодой парень взял деньги на то, чтобы купить большой участок и построиться? — недоверчиво хмыкает Гурам. — Сколько, ты говоришь, ему лет?

Гоча сверился с записями в своем блокноте и ответил:

— Сейчас ему двадцать четыре года. Значит, три года назад, ему был двадцать один. Источник появления денег неизвестен.

— В двадцать один год парень покупает землю и строит хороший дом у моря — качает головой Гурам — А еще говорят, что у нас люди плохо живут. Я, в его годы, не мог себе этого позволить. Что с кафе?

— Помещение под кафе, он арендовал весной восемьдесят девятого. Нанял людей, быстро сделал ремонт и открылся буквально через три месяца, успев к сезону. — тут же ответил Гоча. — Говорят, там кормили вкусно.

— Теперь мы уже не попробуем — хмыкнул Гурам и ударил кулаком по журнальному столику. — Я, из-за этого ублюдка, вынужден был вывезти и спрятать свою семью. Он угрожал мне у меня же дома, а ты мне рассказываешь о том, как он покупал дом и ремонтировал это чертово кафе. На кой черт мне эта информация? Я хочу знать, кто он, и откуда у него такие навыки.

— Тут есть кое-что любопытное. — осторожно ответил Гоча. — Юра у себя дома организовал что-то вроде спортивной школы. К нему приходили несколько молодых пацанов тренироваться. Говорят, что он очень сильный боец и хороший тренер.

Гурам насмешливо посмотрел на племянника так, что тот съежился на диване.

— Ну судя по Иналу и его приятелю Гиге, драться он действительно умеет.

Гурам перевел глаза на Гочу, и его взгляд потяжелел:

— Меня интересует не его умение работать кулаками, а то как он смог забраться ко мне в дом, усыпить собаку, вырубить Азамата, а потом забравшись на второй этаж, угрожать мне не просто стволом, а стволом с глушителем. Это совсем не походит на обычного тупоголового каратиста или боксера.

— Люди, которые видели Юру без майки во дворе и на пляже, говорят, что на его теле много шрамов, предположительно пулевых. Есть и ножевые.

Гурам нахмурился

— Афганец?