Я ничего не ответил. Он повернулся к двери и пошел на выход. Гоча открыл ему дверь. Гурам вышел. Малхаз за ним. Гоча на мгновение задержался. Посмотрел тяжелым взглядом. В его глазах не было злости. Только холодное понимание. Он вышел. А я, подобрал кольцо с пола, пошел на кухню и поставил муляж гранаты на столик. Вот он и пригодился.

Муляж был хороший. Учебный корпус, краска, вес — на расстоянии двух метров не отличишь, особенно когда уже звякнула чека. А я, в свое время, думал, брать или нет, вместе с настоящими. Поправил ствол сзади за поясом. Если бы все пошло плохо, шанс уйти с линии огня у меня был, и весьма неплохой. Вот только мне не нужны ни стрельба, ни трупы в моем кафе.

В машине некоторое время молчали. Гурам сидел на заднем сиденье, чуть отвернувшись к темному окну. На его лице ничего не отражалось. Не было ни злости, ни испуга, ни раздражения. Только тяжелая задумчивость. Машина мягко шла по вечерней улице, за стеклом проплывали редкие фонари, закрытые ларьки, темные фасады домов и опустевшие с окончанием сезона тротуары.

Гоча сидел рядом с Гурамом сзади. Малхаз рядом с водителем, и все еще не мог спокойно дышать. Рука у него пару раз дергалась к пиджаку, будто он хотел проверить, на месте ли пистолет. Малхаз выругался.

— Рот закрой, — негромко сказал Гоча.

Малхаз повернулся и зло посмотрел на него.

— Что?

— Рот закрой и думать начни.

— Я бы его там…

— Ничего бы ты там не сделал, — спокойно перебил Гоча. — Еще секунда, и все бы лежали кусками. Ты, я, Гурам. И этот щенок тоже.

Малхаз побагровел.

— Он блефовал.

Гоча усмехнулся.

— Ты проверять хотел? Включи мозги, если бы ты выстрелил, он по любому разжал бы кулак…

Малхаз не ответил.

Гурам тихо усмехнулся. Без веселья.

— Проверять он хотел… — сказал он. — Ты сначала научись не доставать ствол, пока тебе не скажут.

Малхаз сжал зубы.

— Он меня спровоцировал.

— Нет, — сказал Гурам. — Я с ним разговаривал, и мне было решать. Твоё дело было стоять и смотреть. Ты полез не свое дело и все испортил. Еще раз повторится, поедешь в горы овец пасти.

Малхаз обиженно засопел. В машине снова стало тихо. Некоторое время слышно было только глухой шум мотора и легкий скрип подвески на неровной дороге.

— Что скажешь? — спросил Гурам, не глядя на Гочу.

Гоча ответил не сразу.

— Не простой.

— Это я и сам увидел.

— Он был слишком спокоен и уверен в себе. Не испугался давления. Заранее подготовился. Убрал людей. Нас было трое, а он один, но он не прогнулся.

— Поясни.

— Малхаз достал ствол, но он не испугался и взвинтил ставки по максимуму, и это была не истерика, а точный расчёт. Он ждал такого развития событий.

Малхаз хрипло фыркнул.

— Расчет? С гранатой? Да он просто придурок.

Гоча даже не посмотрел на него.

— Именно с гранатой. Поэтому ты ствол и убрал.

Гурам задумчиво спросил.

— А если не настоящая?

— Разницы нет, — пожал плечами Гоча. — В тот момент проверить нельзя было. А проверка могла дорого обойтись.

Гурам снова усмехнулся.

— Молодой, говоришь.

— Молодой с виду, — тихо сказал Гоча.

Гурам посмотрел на него внимательнее.

— Что?

— Ничего. Просто говорю: так молодые не держатся. У него глаза не молодые. Как будто много повидал.

Малхаз раздраженно выдохнул.

— Да что вы его расписываете? Один парень. Надо было там же и…

— Заткнись, — сказал Гурам.

Малхаз замолчал.

Гурам откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. На несколько секунд лицо его стало почти усталым.

— Один парень, — повторил он. — Один парень вчера сломал челюсть Иналу, посадил Гигу на жопу, и девку увез. Сегодня этот парень не сломался, отказался платить и заставил тебя убрать ствол. При мне.

Малхаз опустил глаза.

— Вот поэтому, — продолжил Гурам, уже тише, — он не один парень. Он вопрос. А вопросы надо решать, пока они маленькие.

Гоча кивнул.

— Узнать все?

— Все.

— Дом, машина, связи, деньги?

— Все, — повторил Гурам. — Кто такой? Откуда? Кто родители? Кто друзья? Кто в милиции знает… Откуда у него деньги на дом и кафе?

— Быстро не будет.

— Быстро не надо. Надо правильно и подробно.

Гоча помолчал.

— А пока?

Гурам открыл глаза.

— Пока он должен понять, что отказ стоит денег.

Малхаз чуть оживился.

— Давай сожжём ему дом

Гоча повернулся к Гураму и вопросительно посмотрел на него. Гурам молчал. Машина проехала мимо темного сквера, свет уличного фонаря скользнул по его лицу.

— Нет, — наконец сказал он. — Дом пока не трогайте.

Малхаз недовольно повернулся.

— Почему?

Гурам посмотрел на него так, что тот сразу пожалел о вопросе.

— Потому что дом — это будет следующий шаг. Ему должно быть, что терять. А мне пока надо, чтобы он подумал.

— Он не будет думать, — буркнул Малхаз. — Он слишком борзый.

— Будет, — сказал Гурам. — Когда утром увидит, что у него осталось от кафе.

В машине снова стало тихо.

Гоча смотрел вперед.

— Сжечь?

— Да. Но аккуратно, чтобы не было много шума. Не спалите весь квартал.

Он не договорил.

Да и не надо было.

Гоча все понял.

Малхаз сжал кулаки.

— Можно я сделаю?

Гурам даже не повернулся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что, ты уже сегодня показал, как умеешь думать.

Малхаз побледнел от злости, но промолчал.

— Сделают другие, — сказал Гоча.

— Аккуратно, — добавил Гурам. — Чтобы все выглядело как случайность, но он понял, что это не случайность.

— Понял.

Гурам снова посмотрел в окно.

— И еще.

— Да?

— Последите за его домом. После кафе он может дернуться. Если полезет отвечать — не останавливать сразу. Посмотреть, куда побежит. К кому. Кто за него поднимется.

Машина свернула на более широкую улицу.

Гурам молчал с минуту. Потом задумчиво сказал

— Он не испугался меня.

Гоча не ответил.

— И это плохо, — продолжил Гурам. — Не потому, что меня это задело. А потому, что другие могут воспринять это как руководство к действию. Сегодня один уперся, завтра второй попробует. Потом третий. Так власть и теряют.

— Значит, надо показать что упрямство дорого стоит.

— Да, — сказал Гурам. — Но не как Малхаз. Умнее и тоньше.

Он снова закрыл глаза.

— Сначала заберем у него спокойствие.

Гоча кивнул.

— Сделаю.

Малхаз обиженно отвернулся к окну.

Гурам уже не думал о десяти тысячах. Деньги были только поводом. Теперь вопрос был в другом.

Утром в девять звоню с переговорного пункта соседям. Трубку поднимает Юля. Слышу ее мелодичное «алло». Черт! Лучше бы я попал на кого угодно, только не на нее. Но, делать нечего. Спокойно говорю

— Юля, привет! Это Юра.

— Ах, это сам Юрий Антонович нам звонят, — голос Юли становится утонченно язвительным. — Давненько не виделись. И что же это вас сподвигло вспомнить о скромной девушке, живущей по соседству?

— Юль, у меня только один маленький конкретный вопросик.

— Надеюсь, вопрос не личного характера? Мы с вами не настолько хорошо знакомы, чтобы я отвечала на подобные вопросы.

— Нет, Юль. Не личного. — делаю над собой усилие, чтобы не рассмеяться. — Мой вопрос носит исключительно деловой характер.

— Ну, тогда я вас слушаю.

— Не могла бы ты выглянуть и посмотреть, все ли в порядке с моим домом? Я вчера уезжал в спешке, и оставил твоему отцу ключи, на всякий случай, но забыл, закрыл ли окна. Посмотри, пожалуйста. Меня теперь долго не будет, а скоро зарядят дожди. Чтобы не позаливало мне все комнаты.

— Так ты не в Анапе? — голос Юли сразу резко меняется и в нем явно слышится грусть.

— Нет.

— А куда ты поехал?

— В Таганрог, — вру ей — Там у меня старая и больная тетка, буду теперь у нее жить и ухаживать.