Пока мама в круизе пытается заменить ушедшего мужа новым бойфрендом, дети-тинейджеры отправляются на длинный уик-энд к ее родителям, которых — так вышло — никогда не видели. Улыбчивые, хотя и суховатые Нана и Поп-поп живут в уединении на ферме. Знакомство начинается идиллически, но с каждым днем эксцентричное поведение пожилых родственников все сложнее объяснять только возрастом.
С «Визита» (бюджет 5 миллионов, сборы — 100) началось перерождение Шьямалана из противоречивого голливудского аутера в маэстро категории «Б». Здесь он взял полумертвый жанр «найденных пленок» и наполнил его подростковым задором: на экране — как бы документальный фильм, который снимает самоуверенная девочка, считающая себя режиссером, с помощью младшего брата, считающего себя рэпером. Получается очень энергично: как все лучшие работы Шьямалана, «Визит» одновременно нарратив и комментарий к нему, — и видеодневник с какого-то момента начинает жить собственной, независимой от авторов жизнью.
Сказка братьев Гримм (бабушка среди прочего настойчиво предлагает внучке залезть в просторную духовку, чтобы ее почистить) встречается со спилберговскими семейными травмами и все время балансирует между черной комедией и честным кошмаром. Когда близкий человек смотрит в стену и смеется — это весело или уже не очень? Старички бегают голышом, азартно блюют, бросаются на прохожих, играют с памперсами и рассказывают про инопланетян в пруду и белых существ с желтыми глазами. Знакомый многим ужас перед деградацией когнитивных функций, который кинематографисты обычно не без труда, с избытком сентиментальности облекают в слова, умница Шьямалан превращает в шоковый аттракцион. И благодаря постоянному присутствию детей он не становится чересчур депрессивным, даже если старость тут — определенно не радость.
Вой
Телеведущая Карен (Ди Уоллес) соглашается встретиться лицом к лицу с Эдди Квистом, неуловимым серийным убийцей, и тот заманивает ее в кабинку порнолавки. Прибывшая полиция убивает Квиста, а у Карен случается нервный срыв. Доктор Ваггнер (Патрик Макни), звезда поп-психиатрии, приглашает ее вместе с мужем в свой санаторий на берегу океана, «Колонию». Там красиво, но кто-то страшно воет по ночам.
Вместе с вышедшим на несколько месяцев позже «Американским оборотнем в Лондоне» (и заодно «Волками» Майкла Уодли) «Вой» вернул моду на оборотней, которые по окончании золотого века имени Лона Чейни-младшего прозябали в арьергарде кинематографических монстров. Фильм Данте, ценителя старинных b-movies, полон отсылок к чужому кино. Персонажи названы в честь режиссеров, коллеги мелькают в камео (Роджер Корман, скажем, пародирует эпизод Уильяма Касла из «Ребенка Розмари»), и вообще знание канона, которое герои фильма разделяют со зрителем, чрезвычайно важно: они тоже смотрели «Человека-волка» и действуют исходя из этого.
Вместе с тем «Вой» — бескомпромиссно современный фильм, написанный восходящей инди-звездой Джоном Сейлзом с пониманием болевых точек эпохи. Например, «Колония» — издевка над нью-эйджевыми ретритами, набравшими тогда популярность в Калифорнии; идея, что внутреннего зверя можно успокоить семинарами, терпит на наших глазах полный крах. Эффекты, конечно, изрядно прогрессировали с 1940-х, и Данте (как и Лэндис в «Оборотне») безбожно затягивает сцену превращения, чтобы посмаковать ее пупырчатые подробности. Но даже важнее то, как изменился разговор о насилии и особенно сексе: оборотни, воплощение страстей, вырвавшихся наружу, в порочные 1980-е просто обязаны были потеснить вампиров. Данте знают как автора «Гремлинов», но «Вой», несмотря на все шуточки (чего стоят монашки в оккультном магазине или ужимки Джона Кэрредина), — кино куда более взрослое и опасное. Ни в неоновом прологе, ни в высокопарном финале нет ничего смешного — кроме разве что желтого смайлика, оставленного серийным убийцей задолго до «Хранителей».
Возвращение живых мертвецов
Сотрудники склада медицинского оборудования на окраине Луисвилла случайно выпускают в воздух ядовитый газ, хранившийся в когда-то присланных им по ошибке армейских контейнерах. Тот имеет свойство оживлять мертвецов, и поскольку прямо напротив склада расположено кладбище, вскоре там начинается зомби-апокалипсис.
Одна из двух режиссерских работ выдающегося сценариста О’Бэннона (вторая — «Воскресший», очень неплохая экранизация Лавкрафта). Это одновременно пародия на фильмы Ромеро и, благодаря участию соавтора «Ночи живых мертвецов» Джона Руссо, их прямой родственник, что-то вроде бешеного, но всеми любимого кузена. «Ночь» даже упоминается в «Возвращении» как элемент его собственной мифологии, развитой потом в серии непримечательных сиквелов. Местные зомби, во-первых, разумны («Пришлите еще медиков!»), во-вторых, почти неуязвимы и, в-третьих, питаются исключительно человеческими мозгами, в чем трудно не разглядеть иронию: у большинства героев мозгов не то чтобы в избытке.
Мизантропический юмор О’Бэннона сворачивает в сатиру, когда к проблеме подключаются власти (особенно в этом смысле удался финал), а в основном ближе к слэпстику. Практических спецэффектов помимо грима не так много, но они исключительно хороши: скулит полсобаки, вращает глазами «нулевой пациент», прозванный фанатами «гудронным человеком», связанная зомбиха помахивает обрубком позвоночника, как хвостиком. Живых (и полуживых) персонажей очень смешно играют опытные Джеймс Карен и Клу Гулагер, а особенно хорош Дон Кэлфа в роли сотрудника морга, криптофашиста Кальтенбруннера. От молодежи присутствует группа панков (как в «Демонах», вышедших в том же году), из которой все запоминают скрим-квин Линни Куигли, чья красноволосая героиня фантазирует на могиле о том, как ее разрывает зубами группа стариков (во многом пророчески), и большую часть фильма бегает голышом. Панк-рок также звучит за кадром; анархистский дух, спустившийся на скелет кладбищенского b-movie, как раз и сделал «Возвращение» одним из самых живучих зомби-фильмов 1980-х, а значит, и вообще.
Вопль (1978)
Композитор Энтони (Джон Хёрт) и его жена Рэйчел (Сюзанна Йорк) уединенно живут в приморской деревушке на юге Англии. Задремав в дюнах, оба видят один и тот же страшный сон. Вскоре возле их дома возникает незнакомец по имени Кроссли (Алан Бейтс) и напрашивается на обед. По словам Кроссли, он восемнадцать лет провел в Австралии среди аборигенов, и те научили его колдовству: например, издавать вопль, убивающий всех, кто оказался поблизости.
Экранизация рассказа Роберта Грейвза, в котором писатель, как считается, зашифровал свою насыщенную личную и духовную жизнь. Фильм загадочный, беспокойный и неуютный, как многие британские картины 1970-х; порой даже не верится, что парадоксы местных нравов и неврозов взялся распутывать не Кен Расселл или Николас Роуг, а Сколимовский, наблюдательный гость из Польши.
Здесь сразу заявлен максимально ненадежный рассказчик, как в «Кабинете доктора Калигари»: историей, которую мы видим во флешбэках, делится со своим новым знакомым пациент психушки, тот самый Кроссли, пока они наблюдают за матчем в крикет с участием персонала и больных (на поле ищите Джима Бродбента). Кто он, шаман или болтун, убийца или безобидный безумец? Почему он верит, что его душа разбита вдребезги? В каких отношениях с ним и друг с другом состоят герои Хёрта и Йорк? Сколько вообще здесь персонажей? «Вопль» допускает, и даже поощряет, разные ответы, но магические способности самого Сколимовского вопросов не вызывают. Визуальные и аудиосигналы (над саундтреком работали двое участников Genesis), рассыпанные по фильму, как улики, складываются в смутную, но несомненную угрозу. Фиолетовая водолазка Кроссли, зарытая в песке кость, сдувшаяся велосипедная шина, шумы, с которыми экспериментирует в студии Энтони, картинка на стене, камешек, башмачник, жена башмачника. Что, если в твою дверь может зайти посторонний, съесть твой ужин и переспать с твоей любимой? Еще хуже: что, если ноты, которые ты тщательно собираешь годами, можно перешибить одним криком?
