Пэрл

В 1918 году Пэрл (Миа Гот) живет на техасской ферме со строгой матерью и парализованным после болезни отцом, иммигрантами из Германии. Муж, который должен был увезти ее подальше от постылого хлева, сам уехал воевать в Европу. Пэрл мечтает о славе танцовщицы или даже актрисы и тайком от матери бегает в кинотеатр, где с ней знакомится смазливый механик (Дэвид Коренсвет).

Средняя и лучшая глава трилогии Тая Уэста о крови и славе, приквел к «X», где Пэрл уже старушка. Если «X» и «Максин» сняты в стилистике своих эпох, 1970-х и 1980-х, то здесь понадобился более изобретательный подход. Уэст имитирует техниколоровские мелодрамы середины прошлого века, фильмы Дугласа Сирка и Джона М. Стала с их роскошными цветами, берущей за душу музыкой и ласкающими глаз нарисованными просторами. Не забыта и классика хоррора: нежданная встреча «Психо» и «Волшебника страны Оз» рождает запоминающиеся сцены вроде надругательства героини над пугалом.

«Пэрл» каким-то чудом умудряется работать на обоих уровнях — и как поэма о разбитых мечтах деревенской девушки, и как хроника душевного распада психопатки-убийцы. Уэст играет с ретроэстетикой бережно и остроумно. Снимая на фоне ковида, он еще придумал вставить в фильм эпидемию «испанки» — внешнюю опасность, которая в итоге проигрывает опасности внутренней. Гот прыгнула выше головы: в Пэрл есть очаровательная наивность, но когда ее открытое румяное лицо затуманивается, время быстро убегать (что остальные персонажи понимают, один за другим, слишком поздно). Восьмиминутный исповедальный монолог героини на крупном плане — высокий актерский класс, пусть и немного пижонство (реакция собеседницы тоже по-своему бесценна). Киномеханик с усиками, самопровозглашенная богема, воодушевленно комментирует порнофильм: «Все мы чувствуем трепет, когда видим людей такими, какие они есть». «Я реальность не люблю», — парирует Пэрл. Возвышенная синефилия Уэста привела его к трилогии о том, что за кино стоит не только умирать, но и убивать. А красное платье, вилы и прикормленная крокодилица все же подарили героине вожделенное целлулоидное бессмертие.

Р

Реаниматор

Молодой ученый Герберт Уэст (Джеффри Комбс) изобретает сыворотку, способную воскрешать мертвых — правда, не без побочных эффектов. Ставить опыты Уэст приезжает в медицинский институт в Аркхеме, Массачусетс, где творится настоящая мыльная опера: способный студент (Брюс Эбботт) тайком спит с декановской дочкой (Барбара Крэмптон), и ее же вожделеет именитый, но беспринципный профессор (Дэвид Гейл).

Один из самых уверенных режиссерских дебютов в хорроре (да и не только): Стюарту Гордону, правда, было уже под сорок, и он был признанной фигурой в экспериментальном театре. «Реаниматор» стал началом его прекрасной дружбы с продюсером Брайаном Юзной и запустил новую гордоновскую карьеру — мастера ужасов и большого специалиста по Лавкрафту: этот фильм, в частности, основан на малоизвестной повести писателя.

«Реаниматор» нащупывает пульс между литературой и эксплуатацией, между отвратительным и смешным, между жизнью и смертью, — в оптике Гордона все выглядит одинаково гротескно. Плоть, основной материал как в любовных, так и в профессиональных интригах медиков, постепенно выходит из-под контроля героев. От зомби-кота (второй любимый писатель автора, естественно, По) через подгнивающих обитателей морга к незабываемому антагонисту, состоящему, скажем так, из двух частей. Постер Talking Heads мелькает в начале фильма, как выясняется, неспроста. Героиня Барбары Крэмптон становится жертвой воистину революционного надругательства на глазах у собственного отца. Комбс, как и она, будущая хоррор-икона, сверкает глазами из-под «авиаторов» — в наши дни Франкенштейн, разумеется, был бы не бароном в замке, а нердом, снимающим у коллеги комнату с подвалом. Не просто изобретательный — новаторский фильм! На его зеленом флюоресцентном топливе, дарующем жизнь, жанр (см., например, «Субстанцию» Корали Фаржа) едет по сей день.

Репортаж

Тележурналистка Анхела Видаль (Мануэла Веласко), ведущая программы «Пока вы спите», делает сюжет о работе пожарной части в Барселоне. Туда поступает звонок о криках из квартиры пожилой женщины. Анхела с оператором увязываются за пожарными, те вместе с парой полицейских выламывают дверь, окровавленная и явно невменяемая женщина яростно кусает одного из них. При попытке вызвать подмогу выясняется, что дом оцеплен силовиками и людьми в костюмах химзащиты: никого не впускают и не выпускают.

Жемчужина тряского псевдодокументального хоррора, расцветшего в нулевые не только в Америке и Японии. После того, как «Репортаж» стал хитом, в Голливуде оперативно сделали почти покадровый ремейк, а дома Балагеро и Пласа вместе и по раздельности поставили три неплохих, но уже не таких задорных и остроумных сиквела. Здесь весь смысл именно в свежести подхода, внезапности кошмара, который обрушивается на героев посреди относительно тихой барселонской ночи. Мы неспроста, конечно, добрых десять минут в начале (из общих семидесяти с небольшим) проводим с Анхелой среди спящих и ужинающих пожарных: лишь на фоне заурядного в полную силу работает фантастическое. Чтобы в 2007 году взбудоражить зрителя таким заезженным инцидентом, как зомби-эпидемия, нужно выбить его из зоны комфорта — например, мелко перемешав телевизионное с киношным.

Как положено испанцам, авторы не обошлись без публицистики (а также католицизма). Важным мотивом становится поиск виноватых: кто-то из жильцов осажденного дома, скажем, спешит обвинить во всем соседскую пару «китайцев», одна из которых японка. Не забыт и паралич институтов власти: пока люди в униформах выясняют отношениях друг с другом и с представителями свободной прессы, их коллеги снаружи не придумывают ничего лучше, чем санитарный кордон. Но все это отступает на второй план по мере того, как число зараженных растет, а отчаянные герои (отдельно хочется отметить стойкость оператора) приближаются к чердаку. Там становится уже не до социальной критики: хорошо бы не наложить в штаны.

Ритуалы

Пятеро врачей, знакомых всю жизнь, ежегодно выбираются куда-нибудь вместе. На этот раз одномоторный самолетик высаживает их возле реки в дикой глуши провинции Онтарио. Неделя рыбалки быстро отменяется: наутро кто-то крадет их ботинки, а взамен оставляет отрубленную голову оленя.

Скромный и чертовски эффектный канадский триллер выживания, что-то вроде «Избавления», если бы его сделали Абдрашитов и Миндадзе (посмотрев перед этим «Техасскую резню бензопилой»). По той же тропке в дальнейшем пройдет целая вереница слэшеров — от «Перед самым рассветом» до «Поворота не туда» — про маньяков, поджидающих в лесу заплутавших походников.

Здесь зло, открывшее охоту на врачей, прячется на краю кадра и остается практически невидимым (тем более что сохранившаяся копия, даже отреставрированная, подводит в темных сценах), и хотя ему соорудили мотивацию, та носит скорее символический характер. Главный враг героев — равнодушная и прекрасная канадская природа: в этом месте о Землю, если верить коренным племенам, ударилась луна. И, конечно же, они сами. Яд, накопившийся в их отношениях за годы личных драм и профессиональных интриг, начинает действовать с первой же сцены — задолго до пчел, капканов и всего прочего. Превосходный сценарий, медленно, деликатно раскрывающий характеры, и отличные актеры во главе с Хэлом Холбруком заставляют нас переживать за довольно отталкивающих персонажей. Ритуалы — это не только макабрические инсталляции, на которые врачи натыкаются по пути, но и их собственные поступки, решения, сам этот поход. Фильм расчленяет мужскую культуру на выразительные обрубки — от нелепых (в первом же диалоге обсуждается бизнес увеличения гениталий; кто-то догадывается взять на рыбалку надувную секс-куклу) до героических. И за всем происходящим маячит, вполне естественно для 1970-х, главный мужской ритуал — война, уродливое эхо которой гуляет среди канадских сосен с топором наперевес.