Птицы

Мелани Дэниелс (Типпи Хедрен), дочь газетного магната из Сан-Франциско, на выходных едет в прибрежный городок Бодега Бэй только для того, чтобы оказаться рядом с едва знакомым адвокатом Митчем (Род Тейлор), накануне разыгравшим ее в зоомагазине, и то ли плюнуть ему в лицо, то ли упасть в объятия. За несколько секунд до встречи ее атакует чайка.

Последний общепризнанный шедевр Хичкока — не менее озадачивающий феномен, чем нападение стаи воробьев на человека. Это веха в поджанре «взбунтовавшаяся природа», который существовал и прежде (взять муравьев и пиявок из радиоактивных страшилок 1950-х), но в современном виде — от «Челюстей» до «Явления» — вышел именно из «Птиц». Однако это кино вообще не о природе, к которой автор был равнодушен, а о чем обычно: злая басня, в которой красивые и слепые (еще до того, как до их глазниц добрались клювы) люди мучают друг друга.

Хичкок виртуозно выводит зрителя из себя. Битый час вместо орнитологического экшена мы смотрим, как стая женщин вьется вокруг самоуверенного самца: бывшая любовница, будущая любовница, мама, сестра. Герои бесконечно куда-то звонят (есть ли мизансцена скучнее?). Вместо музыки — тишина и шелест крыльев. Вместо финала — живописный кадр. Все это, кажется, для того, чтобы зритель уж точно принял единственно возможную сторону — сторону птиц.

Вопрос, чем мы их прогневили, остается без ответа (хотя в разгар десятиминутного диспута в кафе на эту тему кухня принимает заказ на жареную курицу), потому что неправильно сформулирован. Вместо пернатых, которых Хич по старой памяти свистнул у Дафны Дюморье, могли быть мухи или, скажем, табуретки. Вороны и скворцы вылетают прямиком из встревоженного подсознания героев. Светская бездельница, замаливающая грехи юности общественной работой. Защитник слабых, держащийся за мамину юбку. Брошенная учительница, терпеливо ждущая на крыльце возвращения хозяина. Это их желания расправляют крылья, их страхи постукивают в дверь. Их беспомощность (которая у самого режиссера манифестировалась в назойливый обреченный флирт с Типпи Хедрен) принимает форму странных фигур в небесах.

Пульс

В Токио молодые сотрудники фирмы, продающей растения, обнаруживают своего коллегу повесившимся; от него осталась дискета со странным изображением, на котором рядом с покойным стоит кто-то едва различимый в темноте. На другом конце города студент-экономист, впервые подключившись к интернету, попадает на сайт, где перед веб-камерами чернеют изломанные фигуры, и на экран выплывает надпись: «Хочешь познакомиться с привидением?»

Не такой изящный, как, например, прославленное «Исцеление» того же автора, но еще более жуткий, «Пульс» — печенье с предсказанием, которое сбывается каждый день. Сделанный на волне страхов перед технологической революцией и «проблемой 2000», фильм использует интернет как метафору глобальной разобщенности: это место, где одиночество не исчезает, а наоборот, разливается по трубам, как отравленная вода. Причем трубы ведут и на тот свет. Куросава не склонен разжевывать детали (и в его сюжетах бывает трудно разобраться с первого раза), но в общих чертах речь здесь идет о призраках, которые нащупали в WWW канал связи с миром живых, проникают обратно и молят о помощи: после смерти не менее одиноко, чем до нее. Но живые не могут им помочь, впадают после контакта в депрессию и кончают с собой. От нескольких частных историй «Пульс» вырастает до глобального апокалипсиса, показанного экономно и эффектно: Токио в буквальном смысле вымирает.

Неторопливый ритм, слабоосвещенные глубокие кадры, где что-то копошится в дальнем углу — Куросаве не нужны шоковые эффекты, чтобы лишить зрителя сна. Щебетание дайл-ап-модема. «Запретная комната», заклеенная красной изолентой. Темная фигура с пакетом на голове. Однокомнатные квартирки, заброшенные фабрики, пасмурные улицы; мир одновременно перенаселен и пуст. Люди, исчезая, оставляют после себя черное пятно, словно внутри взорвалась персональная атомная бомба. «Пульс» был бы невыносимо грустным, но режиссера хватает и на смутно утешительную ноту. «Я счастлива», — говорит одна из героинь в финале. «Я не одна», — обнимает другая кого-то невидимого со слезами ужаса и надежды.

Пускай мертвые лежат в могилах

Джордж (Рэй Лавлок), молодой антиквар с английского северо-запада, отправляется на длинный уик-энд в Озерный край, но по дороге вынужден сделать остановку: новая знакомая по имени Эдна (Кристина Гальбо), нечаянно приведшая в негодность его мотоцикл, уговаривает Джорджа заехать с ней к сестре. В городке, где живет последняя, министерство сельского хозяйства как раз испытывает машину, ультразвуковыми волнами убивающую насекомых. Параллельно волны воскрешают мертвецов.

Испано-итальянская копродукция, частично снятая в Англии, вышла там под интригующим названием «Живые мертвецы в манчестерском морге» (хотя Манчестер мы покидаем на четвертой минуте). Фильм был задуман как региональная реплика «Ночи живых мертвецов», но оказался занятной штукой и сам по себе. Хотя бы потому, что в Англии зомби всерьез обосновались только в XXI веке, а ведь ее зеленые поля, горные ручьи и поросшие мхом кладбища идут им, как видно, чрезвычайно.

В поле испанец Грау неглубоко зарывает сразу две социальные метафоры. С одной стороны, экологическую: на титрах мелькают выхлопная труба, дохлая птичка, люди в масках (и почему-то совершенно голая женщина, перебегающая дорогу) — ясно, что дело плохо, и немудрено, что в зомби-апокалипсисе напрямую виноваты инноваторы-агрономы, решившие побороться с паразитами. Но борьба с паразитами имеет и другой смысл: главный антагонист «Мертвых» в духе времени — не зомби, а фашиствующий полицейский (Артур Кеннеди), которому совсем не нравятся длинные волосы Джорджа, а также героиновая зависимость и эротические фотосессии сестры Эдны.

Грау поначалу подволакивает ноги, как и его красноглазые, почти неуязвимые мертвецы, но потом (как и они!) входит во вкус: эффекты отличаются нездоровым натурализмом, угрожающее сопение очень украшает саундтрек, а зомби-новорожденный, едва не оставивший медсестру без глаза, — и вовсе вдохновенная находка. Как писал любитель тех краев Вордсворт, «и если мне случится в летний вечер идти через кладбище, я готов там целый час стоять с глубокой думой над тихою могилой, где он спит»^[4].

Пустой человек

В 1995 году в Гималаях молодые американцы натыкаются на пещеру со странным скелетом; один из них впадает в кататоническое состояние, остальным везет еще меньше. Почти четверть века спустя в Миссури экс-полицейский Ласомбра (Джеймс Бэдж Дейл), потерявший семью в аварии, берется отыскать восемнадцатилетнюю дочь своей знакомой и вскоре выходит на секту, проповедующую Ничто.

Полнометражному дебюту Дэвида Прайора, прежде снимавшего допматериалы для дисков Финчера, фатально не повезло: вместо того, чтобы с помпой выйти под крылом каких-нибудь A24, он был сброшен мейджором в ковидный прокат, где камнем пошел ко дну. Один из самых оригинальных, умных и попросту страшных хорроров за много лет и зрители, и критики пропустили, приняв за конвейерный creature feature без звезд. Поселившись в интернете, впрочем, «Пустой человек» постепенно набирает себе паству.

После жуткого и загадочного двадцатиминутного пролога в Бутане мы перемещаемся в дождливые пригороды Сент-Луиса на вроде бы знакомую территорию: коп в депрессии, пропавшая девочка, городская легенда про Пустого человека, который придет за тобой, если подуть в бутылку, найденную на железнодорожном мосту. Не тут-то было: местная школа неспроста носит имя Жака Деррида (чуть ли не единственная шутка на весь фильм). «Мы не можем воевать с космосом», — замечает кто-то. Антагонист здесь, почти как в «Матрице», — не монстр, хотя он тоже есть, а воображаемый порядок вещей, философская концепция, абстракция, ставшая реальностью, «ноосфера», отравленная идеей зла. И шьямалановский поворот ближе к финалу призван не расхохотаться близорукому зрителю в лицо, а распахнуть для него двери восприятия этого дьявольского буддизма. Или, точнее, навести мосты: мост — самый очевидный из назойливо повторяющихся мотивов, наравне с тревожным свистом, сопровождающим монстра. Снятый и смонтированный феноменально твердой рукой (если долго смотреть на Финчера, он посмотрит на тебя в ответ), этот фильм — утешение всем, кто переживает, что живет недостаточно полной жизнью.