Мизери
Писатель Пол Шелдон (Джеймс Каан), прославившийся серией псевдоисторических мелодрам про девицу по имени Мизери, заканчивает в излюбленном отеле в глуши новый, серьезный роман, которым надеется изменить свой имидж. Поставив точку, он выезжает на машине в Нью-Йорк, попадает в буран и улетает на обочину. Из сугроба его, с переломанными ногами и поврежденным плечом, вытаскивает удачно живущая по соседству «поклонница номер один» — одинокая набожная экс-медсестра Энни Уилкс (Кэти Бейтс).
Занесенный снегом Колорадо, мужчина за пишущей машинкой и острые уколы безумия. В этот раз Стивен Кинг обходится без величественного отеля и толпы призраков: небольшая комнатка, два человека. Роб Райнер — не Кубрик, зато его режиссура эффективна, как кувалда (сценарий написал опытнейший Уильям Голдман). Клаустрофобия крупных планов, изредка разбавленная «голландским углом» или психоделическим наплывом: просто и достаточно. Вслед за успехом фильма «Мизери» без проблем пропишется на Бродвее.
Метафора кокаиновой аддикции, заложенная в роман Кингом, по его собственным словам, в экранизации отошла на третий план, зато отношения талантов и поклонников никогда еще не были оформлены столь красочно. От лица всех читателей, зрителей, критиков Энни Уилкс, недовольная поворотом сюжета, возмущенно сообщает автору, привязанному к кровати: «Нас обманули! Так нечестно!» С ее фарфоровыми статуэтками, ручной свиньей, пластинками Либераче и любовно сохраненным предвыборным буклетом Никсона героиня легко могла остаться злой, высокомерно написанной карикатурой. Но создатели фильма и Кэти Бейтс (актриса, до того малоизвестная, получила «Оскар») сработали тоньше. У Энни есть оправдание — она совершенно ку-ку. А вот писатель, которому мы вроде бы сочувствуем автоматически, и его арсенал дешевых психологических манипуляций вызывают много вопросов. Ответ на них дает нарочито, непривычно жестокая развязка. Во время которой невозможно не вспомнить, что вообще-то Энни Уилкс — это мы.
Молчание ягнят
Клариссу Старлинг (Джоди Фостер), способную студентку академии ФБР, будущий босс (Скотт Гленн) отправляет в лечебницу строгого режима побеседовать с Ганнибалом Лектером (Энтони Хопкинс), психиатром-каннибалом. ФБР надеется, что Лектер поможет им найти другого серийного убийцу, по прозвищу Буффало Билл (Тед Ливайн), сдирающего кожу со своих жертв.
Насколько угнетающий, настолько и развлекательный, фильм Джонатана Демме, полный манипуляторов и манипуляций, вступает со своим зрителем в такие же сложные отношения, как Лектер с Клариссой. Quid pro quo: в обмен на захватывающую, гипнотизирующую историю мы рассказываем о себе что-то глубоко личное. Например, что мы можем сочувствовать психопату-людоеду, потому что он харизматичный и джентльмен. По сей день это единственный хоррор, получивший пригоршню главных «Оскаров» (хотя «Форма воды» и «Паразиты» тоже имеют отношение к жанру), и характерно, что именно Лектер, а не отличница Кларисса, превратился в икону и франшизу.
Продолжения не задались, а вот само «Молчание» с годами становится только интереснее, потому что разговор тут идет на самую горячую тему — вопросы идентичности. Тысячи слов написаны о том, трансфобный ли это фильм или нет, феминистский или наоборот: в ход идут и гендерная теория, и психоанализ, и все на свете (см. известное эссе киноведа Томаса Эльзессера, препарирующее «Ягнят» с помощью Делёза и Фуко). Но в любом случае «Молчание» предлагает уникально трезвый и тяжелый взгляд на предмет поиска себя и необходимой для этого трансформации: конечно, не только бедолага Буффало Билл, но и Старлинг пытается из уродливой личинки превратиться в бабочку.
Заглядывая возле клетки каннибала-Ганнибала даже на романтическую территорию, Демме напоминает, что, раскрываясь перед другим, мы даем ему власть над собой, и чаще всего делаем это добровольно. «Вы не хотите Ганнибала Лектера в своей голове», — предупреждает в самом начале Клариссу скользкий босс. Как бы не так.
Мы
Преуспевающая семья Уилсонов, папа, мама, сын и дочка, приезжают на каникулы в дом неподалеку от калифорнийского курортного городка Санта-Круз, где Аделаида (Лупита Нионго) в детстве, тридцать с лишним лет назад, была травмирована странным происшествием. Она потерялась на набережной, забрела в аттракцион с зеркалами и встретила там свое ожившее отражение. Уилсоны собираются отходить ко сну, когда на пороге возникают четыре фигуры в красных робах — их двойники, вооруженные ножницами и готовые убивать.
Если «Прочь», сенсационный дебют комика Джордана Пила, застал всех врасплох, свой второй фильм он снимал уже в статусе главной хоррор-надежды Америки. Немыслимое давление, с которым Пил справился единственно возможным образом — удвоив ставки. «Мы» — масштабнее, остроумнее и, несомненно, страшнее, чем «Прочь». Это вновь притча про американское общество, сшитая по лекалам «Сумеречной зоны», но в этот раз режиссер режет своими золотистыми ножницами еще точнее и больнее.
Расовый вопрос теперь убран за подкладку, а на самом видном месте оставлена обманка: Уилсоны не только могли, но по всем голливудским правилам и должны были быть белыми, поскольку главная их черта — привилегированность — белая черта. Сделав их тем не менее черными, Пил тестирует зрителя, выбивает почву у него из-под ног (белым досталась смешная, очень злая карикатура с участием Элизабет Мосс). Сцена за сценой режиссер доказывает, что он в равной степени мастер саспенса и политического плаката, разрыхляя и поливая кровью свою глубокую классовую метафору: подземные жители полезли наверх. Слегка раздражающая манера Пила разбрасывать поп-культурные отсылки может потребовать трудоемкой дешифровки, но ключи (вроде акции 1986 года «За руки через Америку») по большей части оставлены на виду. И хотя фильм кажется загадочным, по сути он ослепительно прост: у того, чьи тяготы ты не замечаешь и кто однажды может постучаться к тебе в дверь, лицо не то что знакомое, а твое собственное. Ничего страшнее зеркала люди пока не придумали.
Н
Невинные
Мисс Гидденс (Дебора Керр) устраивается гувернанткой к паре сироток. Их дядя, столичный плейбой, поселил Флору и Майлза в свое превосходное готическое поместье Блай, но заниматься ими не желает. Мисс Гидденс поначалу очарована и детьми, и новым домом, но постепенно убеждает себя, что ее предшественница мисс Джессел и слуга по имени Питер Квинт, погибшие год назад, продолжают дурно влиять на детей и с того света.
Викторианская готика встречает южную в этой двусмысленной истории с привидениями: новеллу Генри Джеймса «Поворот винта» переписал Трумен Капоте, напихав туда новых фрейдистских символов в придачу к уже имевшимся. Розы увядают среди башенок, черепахи ныряют в озеро, голубки сворачивают шеи, и у зрителя голова тоже идет кругом. Действительно ли призраки харизматичного мерзавца Квинта (в ненужном приквеле через десять лет его сыграет Марлон Брандо) и его любовницы-гувернантки терроризируют Блай? Или все это — разыгравшееся воображение мисс Гидденс, зажатой и сексуально фрустрированной дочери священника, которая запоздало вырвалась из дома и сперва влюбилась в своего нанимателя, а потом еще наслушалась рассказов экономки о творившихся в усадьбе безобразиях («комнаты, при свете дня превращавшиеся в темный лес»)? Ни Джеймс, ни Клейтон не дают однозначного ответа, и в названии фильма зашифрован вопросительный знак. Невинность и испорченность невозможны друг без друга, и мисс Гидденс, вооружившаяся своими благими намерениями, — такая же иллюстрация этого, как и Майлз с Флорой. Через детские непосредственные манеры которых действительно просвечивают взрослые пороки, что не обязательно, конечно, указывает на присутствие сверхъестественного: умение манипулировать — едва ли не первое, чем овладевает человек.
