Когда в округе начинается эпидемия чумы, жестокий принц Просперо (Винсент Прайс) запирается в своем замке и устраивает там бал для придворных. Развлечения ради он забирает из ближайшей деревни набожную крестьянку Франческу (Джейн Эшер), шантажируя ее жизнями возлюбленного и отца, и пытается переманить на темную сторону.
Вершина кормановского цикла экранизаций По, да и вообще, вероятно, лучший фильм в его режиссерской карьере. «Маску» он снял в Англии, в декорациях, оставшихся от престижного «Бекета». Незаменимого Прайса здесь окружают британцы во главе со слегка растерянной, кажется, Эшер (которая в свои семнадцать уже была, впрочем, опытной актрисой, а также герлфренд Пола Маккартни). За камерой — Николас Роуг, на тот момент начинающий оператор. То, что «Маска» выглядит как «Седьмая печать» в постановке Марио Бавы, в большой степени именно его заслуга.
Крохотный и загадочный рассказ По был разогнан до полного метра с помощью серьезных вольностей, к чему Корману было не привыкать. Что-то взяли из других рассказов, в первую очередь «Лягушонка». Остальное придумали сами: Просперо, например, стал не только итальянцем, но еще и сатанистом. Садист и тиран, убежденный, что бог мертв и миром правит дьявол, в харизматичном исполнении Прайса он оказывается трагической, где-то даже вызывающей сочувствие фигурой: принц переоценил силы и собственные, и своего господина.
Пытки и унижения переходят в психоделический балет — под конец это уже почти что Пауэлл и Прессбургер. Просперо водит крестьянку по своим невероятным цветокодированным палатам, обсуждая с ней вопросы пограничной морали. В туманном лесу бродит Смерть в элегантных алых одеждах и с колодой карт Таро. Любовница принца, ревнующая к молодой гостье, в отместку пытается отдаться Сатане. Лилипутку, за которую заступается хитроумный шут, изображает маленькая девочка, озвученная взрослой женщиной (эффект весьма тревожный). Придворные кружат в чумном последнем танце. Фонд Скорсезе умудрился выпустить отреставрированную версию «Маски» в разгар пандемии ковида, видимо рассудив, вполне в духе По, что для «memento mori» не бывает неудачного момента.
Маребито
Оператор Масуока (Синъя Цукамото) одержим поисками настоящего страха. На станции метро он случайно снимает, как мужчина втыкает себе нож в лицо, и, увидев в глазах самоубийцы непритворный ужас, решает разыскать его источник. Со станции он спускается в подземные тоннели, а оттуда — в бескрайний потайной мир. Там Масуока натыкается на голую бессловесную девушку, прикованную цепью к скале, и забирает ее с собой наверх.
Зубастая цифровая диковина, которую Такаси Симидзу, ученик Киёси Куросавы, известный прежде всего по франшизе «Проклятие», снял в паузе между очередным сиквелом и голливудским авторемейком — за три копейки и едва ли не за неделю. Главную роль отлично исполняет прославленный режиссер Цукамото, автор «Тецуо, железного человека» и «Близнецов» (и довольно опытный актер). Если «Проклятия» — фильмы в рамках j-horror достаточно стандартные, хотя и очень страшные, то «Маребито» не спутать ни с чем: прямой эфир из подземелий человеческой души, проведенный с понятными огрехами, но ошеломительной творческой свободой.
Под землю и обратно нас ведет монолог главного героя, очевидно ненадежного рассказчика, который вдобавок сразу признается, что по такому случаю слез с антидепрессантов. Поскольку Масуока, подобно Марку из «Подглядывающего» (от которого он унаследовал и увлечение страхом), воспринимает мир исключительно через призму своей видеокамеры, фильм — некоторым образом видеодневник. Однако, если мы не доверяем словам, можем ли мы верить картинкам? Герой с удовольствием обсуждает со встреченными призраками Елену Блаватскую и Ричарда Шейвера и не раз подмигивает Лавкрафту, чья тень тяжело нависает над «Маребито». В «полой Земле» раздается эхо криков с поверхности, а бегающие на четвереньках подземные демоны мелькают в токийских переулках. Что, если настоящая поверхность, как и настоящий страх, — там, внизу, а подземелье это мы? Масуока все вглядывается в свои мониторы, надеясь найти ответы на истязающие его вопросы. Зритель, присев рядом с ним, рискует то ли остаться в неведении, то ли узнать слишком много.
Мартин
Малахольный юноша по имени Мартин (Джон Эмплас) приезжает жить к своему пожилому родственнику (Линкольн Маэзел) на окраине Питтсбурга. Тот убежден, что Мартин — носитель семейного проклятия, восьмидесятичетырехлетний вампир. И действительно, время от времени он нападает на женщин (а иногда и на мужчин), вкалывает сильное снотворное и пьет их кровь.
Единственный вампирский фильм Ромеро посвящен не столько обществу, как его зомби-хиты, сколько человеку — и потому, наверное, это самая пронзительная и печальная его работа. Снятый на соседней улице крошечной группой (сам режиссер играет прогрессивного пастора), «Мартин» помещает готический сюжет в контекст депрессивного американского городка. Ромеро хотел сделать фильм в ч/б, но из коммерческих соображений монохромными в итоге остались только фантазии (или воспоминания?) героя, в которых он нападает на красавиц в замках или спасается от толпы с факелами. Впрочем, несколько лет назад сенсационно нашлись пленки с оригинальной режиссерской версией, длинной и черно-белой, и рано или поздно они станут доступны публике.
Безумец ли юный Мартин или вправду Носферату, как настаивает кузен, похожий на Полковника Сандерса? Вторая версия маловероятна, но не исключена: Ромеро нарочито оставляет прошлое героя в тумане. Главное, что это не так уж и важно: в любом случае он пьет кровь. И его серьезное психосексуальное расстройство не берут ни доктора (по-видимому), ни чеснок с распятиями. Сам Мартин часто повторяет, что магия это выдумка. Но на практике это не означает, что инфернального зла не существует, просто от него не осталось противоядия, кроме Ван Хельсингов на пенсии. Единственный, кто готов внимательно выслушать вампира, — ведущий радио-шоу; медиа, по Ромеро, важные союзники апокалипсиса. Фильм не лишен черного юмора (и финал в особенности отмечен иронией), но в воздухе висит тоска, граничащая с безысходностью, а сцены нападений сняты и смонтированы с шокирующей, ужасной прямотой. Чем заняться мертвецу в Питтсбурге? Адюльтер, алкоголь, мелкий криминал, вампиризм.
Мессия зла
Арлетти (Марианна Хилл) отправляется в приморский Пойнт-Дюм на поиски отца-художника, который перестал выходить на связь. Дневник, оставшийся в его мастерской, рассказывает что-то о кровавой луне и обезумевших людях, которые по ночам ждут на пляже темного незнакомца, который должен вернуться из океана. Горожане действительно выглядят недружелюбно, так что Арлетти проводит время с богатым бездельником (Майкл Грир), застрявшим в Пойнт-Дюм с двумя подружками.
Капсула с воздухом ранних 1970-х, малобюджетный калифорнийский хоррор, вокруг которого много лет спустя образовался культ синефилов-лавкрафтианцев. Хайк и его супруга и соавтор Кац (в титрах он указан режиссером, она продюсером) были приятелями Джорджа Лукаса, так что их фамилии можно найти на сценариях ряда проектов Lucasfilm, включая «Индиану Джонса». Режиссерская карьера Хайка закончилась печально знаменитым фильмом «Говард-утка».
«Мессия» сделан молодыми людьми, которые явно видели не только Ромеро, но и Ромера (и не стеснялись назвать героиню в честь любимой актрисы Марселя Карне и цитировать «Безумного Пьеро»). Невероятно вальяжный аристократ-полиамор абдуловского типажа с богемными поклонницами — против зомбированных обывателей-каннибалов. Сюжет сложен из вопросительных знаков, а реплики, порой изящно литературные, иногда за пределами добра и зла («Нельзя расстегнуть мужчине молнию и просто пожелать спокойной ночи»). Однако атмосферы кошмарного сна хватило бы на три фильма. «Мессия» озвучен свистящим ветром и накатывающими волнами, освещен луной и неоном, раскрашивающим безлюдные улицы то в красное, то в зеленое. Картины плачут кровавыми слезами, Арлетти тошнит жуками и ящерицами, в прологе девочка перерезает горло будущему экшен-классику Уолтеру Хиллу. Сцена расправы в кинотеатре — совершенно грандиозная, в супермаркете тоже неплохая. Пойнт-Дюм — реальное место недалеко от Лос-Анджелеса, там среди прочего снимали финал «Планеты обезьян» со статуей Свободы. «Мессия зла» тоже ставит двойку нашей цивилизации, но делает это без скандала, с разочарованной гримаской.
