– Кошечка, да ты такая вся мокренькая и сладенькая!

– Иди ты… чего медлишь? – рыкнула я, желая поторопить его, поскольку чувствовала, что ещё немного – и я дойду до пика.

И тут он сделал то, чего я от него не ожидала, он склонился надо мной и долгим движением языка прошёлся по моим складочкам. Погружая внутрь меня два пальца и ритмично ими двигая, он с упоением посасывал клитор, доводя меня до исступления! Внутренний спазм скрутил низ живота так резко, что пальцы на его голове судорожно сжались, путаясь в мокрых тёмных волосах. Каждое мимолётное движение его шершавого языка отзывалось вспышкой тока в позвоночнике. Воздуха в лёгких катастрофически не хватало, перед глазами всё плыло, и этот невыносимый мерзавец, чувствуя мою полную беспомощность, лишь глубже погружал пальцы, заставляя меня плавиться на этих простынях! Очередное касание языка не оставило мне выбора, и я громко закричала, ощущая, как внутренние стеночки судорожно сжимаются вокруг его пальцев. А вторая рука властно легла на живот, удерживая меня на месте, словно законную добычу.

Этот невыносимый мерзавец, не выпуская изо рта самую чувствительную на моём теле точку, смотрел на меня сейчас так самодовольно. Негодник вновь выиграл, но эту победу я ему с удовольствием уступаю.

– Дамы вперёд, кошечка! – усмехнулся он, когда очередная волна оргазма прекратила сотрясать моё тело.

Он вновь ворвался в меня своим членом и принялся двигаться так стремительно и быстро, что моё тело, сотрясаемое буквально мгновение назад самым ярким в моей жизни оргазмом, вновь принялось заходить на очередной круг сокрушительной волны. Я вцепилась в его плечи и принялась подмахивать бёдрами ему навстречу. Матрас кровати принялся жалобно скрипеть, не ожидая от нас такого халатного обращения. Мой любовник ещё сильнее ускорился, хотя куда ещё? Я громко застонала, а он в этот момент приник к моим губам и глухо рыкнул, делая последнее судорожное движение, проникая максимально глубоко и выплескивая в меня своё семя.

Я хотела встать, но он меня не пустил и утащил в свои медвежьи объятия со словами:

– Кошечка, подожди! Не так быстро, неужели ты думала так легко отделаться, когда гоняла меня по половине галактики?

Мы вновь сошлись в очередном любовном сражении. Вновь мы были мокрые, покрытые испариной, тяжело и шумно дышащие в такт нашему безумному, рваному ритму. Пот катился по его груди, капая на мою кожу, и эта влага казалась жидким электричеством. Каждое мимолётное движение, когда его тяжёлая, властная ладонь собственнически покоилась на моей талии, прижимая меня ближе к его бёдрам, заставляло моё тело предательски отзываться новой волной дрожи. Я чувствовала, как его сердце выбивает сумасшедший ритм прямо в мою грудную клетку, и эта близость пугала сильнее, чем штурмовой отряд барона.

Мы сражались в этой постели так, словно от исхода этого поединка зависели наши жизни, совершенно потеряв счёт минутам, часам и световым годам. Вся вселенная за пределами этих шёлковых простыней перестала существовать. Монтелла с её миллиардными оборотами, казино, интриги – всё превратилось в далёкий, неважный белый шум.

Где-то на самых дальних, практически атрофированных задворках моего сознания ещё билась слабая, паническая мысль о работе. Заказчик. Тот самый надутый индюк из элитного ресторана на 150-м этаже. Он ведь ждал меня. У меня было ровно два часа, чтобы доставить ему тубус, иначе контракт аннулируется, а моя репутация лучшей воровки сектора Пакорус полетит к чертям. А ещё где-то по казино шастает начальник охраны барона со своей командой.

Но прямо сейчас, когда наёмник с особой, глубокой и требовательной жёсткостью в очередной раз подался вперёд, заставляя меня судорожно выгнуться дугой и поддаться бедрами ему навстречу, эта мысль испарилась окончательно. Я достигала очередного, умопомрачительного пика чистого и концентрированного удовольствия, от которого перед глазами взрывались сверхновые звёзды.

Какой, к чёрту, заказчик?! Какой контракт?! Пусть этот старый дурак сожрёт свои кредиты вместе с ресторанным меню! Прямо сейчас моим единственным контрактом был этот невыносимый, великолепный мерзавец, который заставлял меня кричать проклятия и восторженные охи в темноту номера, начисто забыв о гордости и профессиональной этике. Я тонула в его ритме, в его запахе, в его хриплых, собственнических ругательствах, которые он выдыхал мне в губы между сокрушительными поцелуями. Это была сладкая смерть и одновременное перерождение.

Когда финальная, самая мощная волна экстаза накрыла нас обоих, заставив содрогнуться в синхронном порыве, воздух в комнате, казалось, раскалился до температуры плазмы. Мы замерли, тесно прижавшись друг к другу, слушая, как бешено, в один такт, стучат наши сердца.

Наёмник тяжело рухнул рядом со мной на спину, закинув одну руку за голову. Его широкая грудь ходила ходуном, а на лице блуждала сытая, ленивая улыбка мужчины, который уверен, что полностью покорил свою строптивую женщину. Он прикрыл глаза, наслаждаясь моментом абсолютного триумфа и расслабления.

«О да, ковбой, ты великолепен, – мысленно усмехнулась я, чувствуя, как ко мне с космической скоростью возвращается моя привычная язвительность и профессиональная хватка. – Но Лекси Свон никогда не проигрывает войну, даже если временно уступила в битве».

Пока он переводил дыхание, убаюканный обманчивым чувством победы, мои пальцы незаметно скользнули под подушку. Мой шпионский мини-набор, предусмотрительно спрятанный мною туда в самом начале нашего «поединка», был на месте. Пальцы безошибочно нащупали тяжёлый, прохладный металл ультратонких магнитных наручников с кодовым блокиратором нейросети.

Один быстрый, отточенный годами тренировок взмах руки.

Клик!Резкий, отчётливый металлический звук наручников, защёлкнувшихся на его правом запястье и намертво привязавших его к массивной титановой стойке королевской кровати, прозвучал в тишине номера как выстрел.

Брюнет мгновенно открыл глаза. Секунду он удивлённо смотрел на свою руку, заблокированную над головой, а затем перевёл взгляд на меня. Я ожидала увидеть в его глазах ярость, раздражение или хотя бы растерянность. Но этот невыносимый мужчина в очередной раз сломал все мои шаблоны.

Он закинул голову назад и громко, раскатисто рассмеялся. Это был искренний, чистый, невероятно глубокий смех человека, который оценил шутку по достоинству.

И в это самое мгновение я на секунду замерла, напрочь позабыв, что мне нужно срочно делать ноги. Я просто залюбовалась им. Неоновые фиолетовые огни Монтеллы из окна ложились на его рельефное, поджарое тело, подчёркивая безупречные линии. Когда он смеялся, его голова была запрокинута, открывая вид на потрясающе красивое, сильное мужское горло и чётко очерченный, острый, безумно сексуальный кадык. В этом движении было столько дикой, первобытной грации и уверенности в себе, что у меня внутри снова сладко потянуло.

– Куколка, ты просто невыносима, – отсмеявшись, прохрипел он, глядя на меня со смесью восхищения и лукавства. – Даже после такого ты думаешь о работе?

– Работа, прежде всего, ковбой, – я хищно улыбнулась, медленно поднимаясь с кровати.

Но перед тем, как окончательно покинуть эту территорию греха, я не удержалась. Наклонившись к нему, я скользнула ладонью по его груди вверх, заставляя его затаить дыхание. Мой взгляд сфокусировался на его остром кадыке. С тихим, довольным мурлыканьем я подалась вперёд и с наслаждением провела кончиком языка по его горячей, влажной от пота коже прямо вдоль горла, чувствуя, как он судорожно сглотнул под моим ласковым, дразнящим прикосновением.

– Счёт 2:2, красавчик, – прошептала я ему прямо в губы, запечатлев на них короткий, кусачий поцелуй, намеренно впиваясь в его нижнюю губу зубами.

Я грациозно спрыгнула с кровати и быстро натянула своё алое платье. Мой взгляд упал на кресло у окна, где всё это время мирно лежал не только пиджак, но и тубус. Надо же, этот наглец даже не подумал спрятать его в сейф – настолько был уверен, что я из этой комнаты никуда не денусь.