Мы смотрели на них, затаив дыхание.

Каждая новая точка приближалась в своём чёрном, непроницаемом пузыре — таком же, как в гиперпространстве. Идеальные сферы, скрывающие то, что внутри.

Мы замерли. На главном экране сфера росла, заполняя собой обзор. Абсолютно чёрная, матовая, не отражающая даже вездесущего зелёного свечения. Она двигалась к нам, как кусок ночи, вырезанный из ткани самого космоса, — безупречно круглая, плотная, безмолвная.

— Пятьдесят километров, — продолжал отсчёт Басов. — Двадцать. Десять. Пять...

На миг мне показалось, что время остановилось. Две сферы — наша, невидимая, и его, чёрная — соприкоснулись идеально ровными краями. Ни звука, ни вспышки. Просто тишина, которая длилась целую вечность.

А потом мы увидели его.

Спасский «Клинок». В неизменном чёрно-красном камуфляже, который ни с чем не спутаешь. Он находился прямо перед нами — живой, настоящий, во плоти.

Я коснулся браслета:

— Билли! Пора! Выключай передатчик!

— Есть!

Сигнал затих.

Эффект был мгновенным. Все эти десятки чёрных точек, которые ещё секунду назад неумолимо приближались к нам, вдруг замерли. А потом часть из них заметалась. Несколько целей начали удаляться, сбитые с курса. Остальные просто остановились, как слепые котята, которые вдруг потеряли голос матери.

На мостике повисла тишина. На меня смотрели недоумевающие глаза офицеров.

Я обвёл их взглядом и сказал то, что, похоже, было очевидно только мне:

— Мы не знаем, до чего сможем договориться с ними, — пояснил я. — И очень не хотелось бы оказаться в окружении нескольких десятков «Клинков», если выяснится, что договориться не удастся.

Дальше объяснять не пришлось. Мысль была предельно проста и понятна. Басов кивнул первым, за ним — остальные. Возражений не было.

Я перевёл взгляд на единственный корабль, который уже был здесь. Который уже видел нас. Который уже знал, что мы — не мираж.

— Алекс, — сказал я тихо. — Открывай канал.

***

— Говорит Джек О'Салливан, капитан корабля «Арго», — произнёс я в эфир. — Назовите себя.

Экран ожил — и я увидел его. Капитана «Клинка».

Измученный, осунувшийся, с бегающим взглядом и подрагивающими щупальцами — всё выдавало чудовищное напряжение. Но он держался.

— Говорит клинок «Молния», капитан Луффо, — он сглотнул, с трудом подбирая слова. — Вы... слышите нас? Мы не сошли с ума? Вы настоящие?

В голосе Спасси было столько отчаянной надежды, что у меня самого перехватило дыхание.

— Настоящие, Луффо. Мы настоящие. И мы вас слышим.

Динамик взорвался чем-то средним между всхлипом и смехом.

— Пять месяцев! — голос Луффо дрожал. — Пять месяцев мы болтаемся в этой зелёной пустоте! Мы уже думали... что никогда... Мы думали, что сгинем здесь. Вы даже не представляете, как мы рады вас слышать.

— Представляем, — сказал я. — Мы примерно догадываемся, что произошло, но хотелось бы услышать из первых уст.

Луффо сделал паузу, собираясь с духом. Было видно, как он борется с собой, с эмоциями, с тем, что пришлось пережить. Потом глубоко вздохнул и начал рассказ.

Он говорил сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но картина вырисовывалась мрачная.

Они нырнули в аномалию, а когда оказались по эту сторону портала поняли, что радары «мертвы». Только зелёный шум. Но визуально... визуально портал был рядом. Они попытались вернуться. Летели прямо на него, но он уходил. С каждым манёвром — дальше и дальше. А через три дня он исчез.

— Мы ждали. Почти месяц. Пока аномалия не появилась опять, — голос Луффо дрогнул. — Мы попытались снова. Но оказалось, что в прошлый раз, стараясь приблизиться, мы только удалились от неё. Другого выбора не было. Мы летели к ней, но она пропадала через трое суток, а через месяц, когда появлялась, оказывалась всё дальше и дальше.

Я представил это. Месяц за месяцем. Надежда — и снова пустота.

— Через три месяца, — продолжал Луффо, — когда аномалия должна была появиться опять, мы уже ничего не увидели. Решили, что она оказалась за пределами визуального наблюдения. Тогда мы... просто полетели. Куда глаза глядят. Сначала вперёд. Потом испугались, что удаляемся, и повернули назад. Или нам так казалось. А когда поняли, что, даже двигаясь назад, тоже можем удаляться, — решили больше не двигаться. Чтобы не улететь совсем в бесконечность. Мы думали, что умрём здесь.

Тишина на мостике стала абсолютной.

— Так прошло несколько месяцев, — закончил Луффо. — Вы даже не представляете, капитан, что творилось на корабле, в каком состоянии был экипаж. А потом... потом мы получили сигнал. Спасский SOS. Мы смогли ориентироваться на него как на маяк. Как на слух. Когда мы шли прямым курсом, сигнал был самым мощным. Как только отклонялись — слабел.

Я вспомнил, как точки на радаре виляли из стороны в сторону.

— Мы видели, — сказал я. — На радарах. Вы рыскали, как будто шли на ощупь.

— Так и было, — подтвердил Луффо. — Приходилось постоянно искать верное направление. А вы... видели нас всё это время?

— Да. — Я кивнул. — На «Арго» стоят радары Предтечей. Они показывают истинную картину.

— Предтечи... — потрясённо произнёс Луффо. — Вот оно что... Капитан. У меня есть вопрос. — В голосе Спасси слышалась озабоченность. — Когда наши пузыри слились сигнал пропал. Это... из-за слияния? Это такой эффект? Или...

— Луффо, мы отключили сигнал специально, — сказал я честно. — Несколько десятков боевых кораблей, которые двигаются к нам со всех сторон... это может быть опасно.

Луффо шумно выдохнул и посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Капитан, мы пять месяцев провели в этой пустоте. Мы молились всем богам, которых знаем, чтобы кто-нибудь случайно пролетал мимо и помог нам. И вы думаете, что, получив этот шанс, мы атакуем? — Его щупальца заметались, выдавая искреннее недоумение. — Мы не Умга, капитан. И не Ильрафы. Мы не нападаем на тех, кто нас спас.

— Луффо, — сказал я. — Послушай внимательно. Мы здесь не случайно мимо пролетали. Мы искали именно вас.

— Нас?! Вы искали именно нас?! — в голосе Спасси появилось такое искреннее, детское изумление, что я невольно улыбнулся. — Но... зачем? Кто вы такие? Откуда вы знаете про нас?

Я сделал глубокий вдох. Хотелось сказать: «Да про вас уже вся галактика знает! Такого шороху навели». Но сейчас надо было сказать всё правильно. Сказать так, чтобы он поверил.

И я поведал ему всё, что нам удалось узнать о Кор-А и той опасности, которая грозит всей галактике. Что Кор-А не порабощают — они уничтожают всё живое. Просто потому, что оно живое. Что они побеждают в войне с Ур-Куанами. И что, если мы не объединимся и не найдём способ их остановить, скоро в этой части космоса не останется никого.

На мгновение воцарилась тишина. Луффо переваривал услышанное. Я почти видел, как в его сознании рушится одна картина мира и возникает другая.

— Кор-А... — прошептал он наконец с дрожью в голосе. — Я никогда не слышал о них. Но если они такие, как вы говорите... если они действительно побеждают...

— Они побеждают, Луффо. У нас нет причин врать.

Луффо молчал, а я не торопил. Такие вещи не переваривают наспех. И в этом молчании уместилась целая вечность — от неверия до принятия.

— Капитан... — его голос стал чуть твёрже, хотя, дрожь никуда не делась. — Присоединимся ли мы к вам, будет решать Уббо, наш командир. Но перед лицом такой угрозы даже гипотетическая возможность нападения с нашей стороны исключена. Абсолютно. Я знаю своих... Пожалуйста, — голос Спасси звучал почти умоляюще, — включите снова маяк. Нам нужно собрать всех. Тех, кто ещё жив.

Я выдохнул с облегчением. Пока всё шло так, как надо.

— А если... — начал я осторожно.

— Я понимаю ваше беспокойство, — перебил Луффо. В его голосе появились нотки, которых я раньше не слышал у Спасси — уверенность, почти командирская. — Каждому новому кораблю, который появится, я лично объясню ситуацию. Кратко. Чётко. Они поймут. Они не нападут. Я обещаю.