Он выпрямился. Слёзы ещё блестели на щеках, но в его позе появилась твёрдость, а в глазах — место сломленности заняла решимость.

— Есть, капитан! Спасибо! Я... я не подведу!

Он бросил взгляд на Билли, который одобрительно кивнул, и почти выбежал с мостика, словно боясь, что этот странный, чудесный сон вот-вот закончится.

Двери закрылись. На мостике снова наступила тишина, но уже другого свойства.

— Курсы храбрости у Фиво, — первым нарушил молчание Басов, глядя на меня. — Гениально! Беру на заметку. Может, и мне записаться? А то я, если честно, когда Малинин меня арестовывал, тоже немного понервничал.

— Ты, Александр, уже прошёл свой курс, — усмехнулся я. — Когда летел на Умга на полной скорости, зная, что это может стать нашим последним манёвром. Практические занятия, так сказать.

Басов хмыкнул, но не стал спорить.

Билли подошёл ближе, его лицо было серьёзным.

— Вы правильно поступили, капитан. Он и так сломлен, дополнительное наказание ничего не даст. А так... у него есть шанс. И у «Зайца» наконец-то появится экипаж.

— Именно, — согласился я, глядя на закрывшиеся двери. — Каждый заслуживает второго шанса. Особенно тот, у кого хватило духа признаться в своей слабости. А теперь, господа, вернёмся к звёздам. У нас курс на Циркуль. И, кажется, там нас ждёт не только аномалия.

Глава двадцать вторая. Курс молодого бойца, или Принцип зажмуривания

Первая лекция началась с того, что опоздал сам лектор.

Фиво, сбившись с ног в поисках составленного наспех конспекта, ворвался в кают-компанию с опозданием на семь минут. Помещение было пустым, если не считать бледного, как полотно, рядового Годена Нуша, сидевшего точно в центре помещения и сжимавшего в руках потёртый, видавший виды планшет. Они молча смотрели друг на друга — гуру и его единственный ученик, оба готовые броситься наутёк.

— Пр-принцип первый, — выдавил, наконец, Фиво, ухватившись за доску на стене, как утопающий за соломинку. — Иногда... надо просто зажмуриться. И нажать на газ...

Не сказать, что первая лекция произвела фурор, но, помимо Годена, в дверях кают-компании застыли двое техников с инструментами в руках, делая вид, что просто ждут, пока освободится помещение. Они слышали последние десять минут лекции и заинтересовались.

Через неделю в кают-компанию пришлось притаскивать табуретки из столовой. Слушали не только техники, но и кибернетики, и даже пара хмурых десантников из «Теней», которые стояли, скрестив руки, с видом суровых экспертов, оценивающих новую тактику.

Фиво, к своему собственному удивлению, обнаружил, что когда он говорит о страхе по-настоящему, без утайки, его собственный голос перестаёт дрожать. Он не учил храбрости. Он просто честно рассказывал, как ему, самому трусливому существу во вселенной, удавалось иногда — совсем чуть-чуть — эту храбрость в себе находить. И оказалось, что этот рецепт — «зажмуриться и нажать...» или «посмотреть на того, кто рядом...» — был универсальным. Он работал не только в космическом бою, но и когда нужно было признаться в ошибке, вступиться за товарища или просто сделать первый шаг в тёмный отсек.

Через две недели курсы «Основ преодоления видового инстинкта страха» стали главной сенсацией корабля: о них говорили за завтраком и на учениях, их обсуждали в перерывах между вахтами, а кто-то даже видел, как курсант из второго отсека вскрикнул во сне: «Преодолеваю!»

Апофеозом стала сцена, когда я, проходя мимо распахнутой двери кают-компании, увидел, что в углу комнаты на столе, с невозмутимым видом и покачивая ногой, сидел Волков. Он встретил мой взгляд, слегка приподнял руку и произнёс шёпотом, чтобы не мешать течению лекции:

— Повторение — мать учения. А то я на прошлой лекции про принцип «зажмуриться» прослушал.

К концу третьей недели кают-компания «Арго», рассчитанная от силы на двадцать человек, уже не вмещала всех желающих. Народ стоял вдоль стен, толпился в дверном проёме, а некоторые и вовсе сидели на полу, стараясь не пропустить ни слова.

В центре внимания, на табуретке перед маркерной доской, стоял лейтенант Фиво. Его глаз бегал быстрее обычного, а щупальца теребили указку, но голос звучал твёрже, чем можно было ожидать.

— И... итак, тема сегодняшнего занятия, — он кашлянул, — «Тактическое зажмуривание и его применение в экстренных ситуациях».

В задних рядах кто-то сдержанно хмыкнул. Фиво метнул взгляд в ту сторону, но не сбился.

— Это не шутка, — сказал он серьёзно. — Это базовый протокол выживания при тотальном переполнении контуров страха. Когда логика отказывает, а конечности не слушаются, остаётся один алгоритм: шаг первый — зажмуриться. Шаг второй — нажать на то, на что нужно нажать. Шаг третий... не забывать дышать, пока всё не закончится.

Он обвёл взглядом переполненную комнату. Среди слушателей были не только техники вроде Годена Нуша, который сидел в первом ряду с планшетом, но и бортинженеры, разведчики из команды Талбо и даже пара молодых стажёров с «Дымящегося». На заднем плане, прислонившись к стене, стоял лейтенант Билли с характерной полуулыбкой.

— Пример из практики, — продолжил Фиво, и в его голосе появились ноты, которые раньше были ему несвойственны. — Бета Геркулеса. «Зонд» Слайландро. Меня... э-э-э... неожиданно выгрузили в космос. Всё, что я видел, — это огонёк прицела на моём дисплее. Мозг кричал: «Всё пропало!», но щупальца... щупальца сами сделали манёвр «семь-бета». Я просто представил, что это симулятор. И зажмурился.

— И сработало? — крикнул кто-то с места.

— Меня не разобрали на компоненты, — сухо констатировал Фиво. — Значит, сработало. Но это был уровень «новичок».

Он слез с табуретки и подошёл к доске, где были нацарапаны два круга. Один был подписан «Зажмуриться». Под вторым красовалась загадочная надпись: «Точка опоры».

— Есть другая ситуация. Когда зажмуриться нельзя. Когда ты видишь, что... что твой корабль, твои друзья, — он на секунду запнулся, — что они в беде. И лететь на помощь — значит наверняка погибнуть... Здесь алгоритм другой.

Он ткнул указкой во второй круг.

— Здесь нужно найти точку опоры. Не физическую, а внутреннюю. Для меня... это был голос капитана. И мысли о командире Чен. О том, что если я не полечу, то с ними случится беда. Страх за себя превратился в... в ярость за них. Более управляемую субстанцию.

В комнате повисла тишина. Все знали, о каком «бунте» идёт речь.

— То есть, чтобы перестать бояться, надо подумать о ком-то другом? — спросила молоденькая оператор из блока жизнеобеспечения.

— Не «чтобы перестать», — поправил её Фиво. — Страх никуда не денется. Он будет тут, — он приложил щупальце к своей груди. — Но рядом с ним появится что-то ещё. Что-то, за что можно зацепиться. Долг. Дружба. Справедливость!.. Найдите свою точку. Вырастите её. И когда придёт время... просто нажмите на газ. Даже если щупальца трясутся.

Он замолчал, словно смущённый собственной речью.

— Иногда... иногда храбрость — это не громкий крик. Это тихий шёпот самому себе: «Надо! Это надо сделать прямо сейчас!»

Наступила пауза, которую прервали аплодисменты. Негромкие, но искренние. Фиво смущённо потеребил указку.

— Вопросы есть? — спросил он, оглядывая аудиторию.

Поднялся лес рук. Годен Нуш спросил о технике дыхания во время панической атаки. Кто-то из разведчиков поинтересовался, как отличить «полезный» страх, предупреждающий об опасности, от «парализующего». Пилот с «Дымящегося» спросил, нужно ли тренировать «тактическое зажмуривание» на симуляторе.

Фиво отвечал. Не как дипломированный психолог, а как прошедший всё это на собственном опыте. Его советы были странными, наглядными и до смешного практичными: «Полезный страх шепчет: „Осторожно, тут скользко“. Парализующий кричит: „ВСЁ ПРОПАЛО!“»; «Если сердце колотится — дышите глубоко и ровно, пока не сосчитаете до десяти. Медленно. На вдохе — раз, на выдохе — два»; «Если темнеет в глазах — найдите пять синих предметов в кабине и назовите их».