Всё, Майк. Командуй. А я с «Альфой» — на поиск спуска в каньон.

Лейтенант Талбо чётко взял под козырёк. В его движении была та самая выправка, которую не могли сломить ни предательство, ни падение с небес.

— Так точно, капитан! «Браво», «Чарли» — ко мне! Работу делите: «Браво» — на НЗ и парашюты, «Чарли» — на маскировку кресел. Быстро, но без суеты. Помните — мы тени. Хансен, командуй «Чарли».

Отряд мгновенно ожил, задвигался, зашелестел, превратившись в чёткий, отлаженный механизм. Бойцы бросились к капсулам, ловко вскрывая отсеки. Карпов помогал Хансену, который уже отдавал свои первые приказы лейтенантским, твёрдым голосом.

Несколько секунд я с наслаждением наблюдал за слаженной работой и удовлетворённо кивнул. Процесс пошёл.

— Отделение «Альфа»! — скомандовал я, и трое мгновенно выстроились передо мной. — Наше дело, ребята, — сказал я, — найти путь вниз. Пока они прячут следы, мы ищем дорогу.

Три кивка. Три пары глаз, в которых горела решимость. Мы развернулись и пошли в сторону каньона. За спиной оставался деловой гул работы и голос Талбо, отдающего распоряжения.

Мы осторожно подошли к краю пропасти. Каньон зиял перед нами, бездонный и молчаливый, словно тёмная рана на ржавом теле планеты. Где-то там, в этой каменной утробе, могло таиться наше спасение. Где-то там была база.

— Ну что, ребята, смотрите в оба, — сказал я, и мы пошли вдоль кромки великого каньона, соблюдая дистанцию, цепляясь взглядами за каждый камень, каждую трещину в породе. — Ищем любые пути вниз.

Тишина вокруг была неземной, нарушаемая лишь шелестом песка под ботинками и далёким завыванием ветра в расщелинах. Её нужно было заполнить, и не просто болтовнёй, а нитью, которая свяжет нас крепче ремней парашюта.

— Кстати, Хендрикс, пока идём — отличные комиксы у тебя про Фиво. На «Арго» они, кажется, популярнее сводок новостей.

Хендрикс споткнулся от неожиданности, едва не отправив камешек в пропасть, и посмотрел на меня так, будто я только что заговорил на языке Спасси.

— Капитан? Я... не думал, что вы такими вещами интересуетесь.

— Комиксами как таковыми — не очень, — признался я, переступая через валун. — Но вот, как командир флагмана, я обязан интересоваться, чем живут и о чём думают мои подчинённые. Это не право, Хендрикс, это долг. Если я не буду понимать своих людей, я не смогу ими командовать. И не смогу положиться на них в трудную минуту. Нужно знать, кто в чём силён, кто что любит, к чему лежит душа, и ставить людей на те задачи, где они раскроются. Где им будет не в тягость, а в удовольствие. Где они будут гореть, а не тлеть. Это и есть психология управления. А в психологии, капрал, один плюс один никогда не равняется двум. Правильно составь эти «единицы» — и они, дополнив друг друга, дадут в сумме и три, и четыре. А если сложишь кое-как — и двух не наберёшь. Мотай на ус, будущий командир.

Я видел, как он слушает, впитывая каждое слово. Дженкинс и Фукасава тоже насторожились, прислушиваясь.

— Так точно, капитан! — отозвался Хендрикс, и в его голосе звучала не просто формальность, а живая, не наигранная заинтересованность. — Я запомню.

— Фукасава, — перевёл я взгляд на Хидэюки, который шёл невероятно тихо и собранно. — А ты чем увлекаешься? Кроме умения ходить так, чтобы даже пыль не шелохнулась.

Хидэюки слегка улыбнулся.

— Музыку пишу, капитан. Электронную, в основном.

— Отлично! — я не смог сдержать улыбки. — Значит, будешь нам гимны сочинять. Под которые мы пойдём в бой, и которые будут поднимать дух, когда станет совсем тяжело. Договорились?

Глаза Фукасавы загорелись.

— Постараюсь, капитан! Обязательно напишу что-нибудь... эпичное, — он кивнул, но в его сдержанности угадывался настоящий энтузиазм.

— Музыка — это мощное оружие, солдат.

Дженкинс, твоя очередь. У тебя какое хобби? Или вся жизнь — это служба и сон?

Тео Дженкинс, долговязый и всегда немного насупленный, виновато опустил глаза, ковыряя кобуру на бедре.

— Никакого, капитан. Так... ничего особенного.

Хендрикс фыркнул, не выдержав.

— Да он, капитан, безвылазно на боевом симуляторе зависает! Всё пытается побить рекорд Фиво по зачистке от «Дронов», но даже до половины его очков не дотягивает.

— Ты бы уж тогда сказал, — проворчал Дженкинс, исподлобья посмотрев на Хендрикса, — что добрая половина флагмана на том симуляторе пропадает. Все хотят Фиво обойти... Только ни у кого не выходит.

Я посмотрел на Хендрикса и поднял бровь.

— Это правда, капитан, — кивнул Марк. — Рекорд Фиво — это что-то нечеловеческое. Но Дженкинс — лучший из людей. Прочно держит второе место.

Я повернулся к Тео. Парень стоял, страшно смущённый.

— Значит, любишь пилотировать?

В его глазах, только что полных смущения, вспыхнул настоящий, жадный огонь.

— Да, капитан! Очень! — выпалил он.

— Ладно, — кивнул я. — Если выберемся отсюда живыми, поговорю с Волковым. Скажу, что рвёшься в пилоты как сумасшедший. Пусть берёт тебя на «Сокрушительный» под своё крыло.

Глаза Дженкинса засверкали таким немыслимым счастьем, что стало почти неловко.

— Спасибо, капитан! Огромное спасибо!.. — он замялся, затем добавил тише: — Капитан, а можно... попросить и за Одингу? Он тоже грезит небом. Мы с ним постоянно на симуляторе соревнуемся.

Я снова вопросительно посмотрел на Хендрикса. Тот подтвердил кивком:

— Да, Джума идёт третьим в общем рейтинге. Стабильно.

— Хорошо, — согласился я. — Отправлю вас вместе. Мы же не вечно будем с двумя крейсерами ходить. Флот будет расти, и хорошие пилоты нам ещё очень пригодятся.

— А у вас, капитан, хобби есть? — вдруг спросил Хендрикс с любопытством новоиспечённого капрала, позволяющего себе некоторую фамильярность.

Я сделал паузу.

— Да, капрал. Читаю умные книжки по психологии управления. А потом применяю прочитанное на практике. На вас, например. Довольны качеством оказания услуг?

Хендрикс и Фукасава дружно рассмеялись. Даже обычно невесёлый Дженкинс заулыбался.

— А теперь, ребятки, — я махнул рукой вперёд, — будьте внимательны. Ищем спуск.

Мы шли ещё минут двадцать, молча, всматриваясь в каждую щель, каждую трещину в скальной стене. А я то и дело поглядывал вверх: перламутровый щит облаков, наш спасительный покров, всё ещё висел над нами, но его плотная ткань уже кое-где редела, обещая скорый конец укрытию. Он рассеивался быстрее, чем я думал. Время работало против нас.

Вскоре мы нашли спуск. Причём не один, а сразу два, будто сама планета предлагала нам выбор. И оба были как будто специально созданы для учебного пособия.

Первый путь был дерзким вызовом самой природе: крутой каменный «жёлоб», усеянный выступами, за которые можно было цепляться. Спуск по нему занял бы часа три, не больше. Но он не прощал ошибок. Один неверный шаг — и долгий полёт в бездну.

Второй путь был полной его противоположностью: извилистая, пологая тропа, лениво петляющая среди осыпей и древних оползней. Безопасно, надёжно... но долго. Было ясно, что на спуск уйдёт не меньше половины дня.

— Ну что, ребята, — обернулся я к своей тройке, — выбирайте. По какой пойдём?

Они переглянулись. Идея «быстрее — значит лучше» была слишком очевидной.

— Ну... наверное, по той, где быстрее, — неуверенно предположил Хендрикс, уже чувствуя себя обязанным как младший командир предлагать решения.

— Не боитесь сорваться? — спросил я прямо.

— Если постараться... спускаться аккуратно... — Хендрикс пожал плечами. — Вроде нет?

— Отлично, — кивнул я. — Давайте оценим риск. Допустим, вероятность сорваться для опытного бойца на этом участке — всего три процента. Смешная цифра, да? Это как взять игральную кость и выбросить два раза подряд единицу. Шанс мизерный... Если бы мы с вами просто играли на интерес, и моей задачей было выкинуть эти две единицы подряд, что бы вы поставили? — спросил я.

Их лица оживились. Они уже чувствовали подвох, но мозг упрямо твердил: «Три процента — это ничто».