Он хмыкнул. Историю «Великого Оскорбления» знал наизусть каждый земной офицер. Как капитан Джеффри Л. Рэнд, увидев командира ВУКСов на экране, сказал своему помощнику: «Боже, и это лицо называют разумным? Надо же, какие уродцы бывают». Он не знал, что автоматический переводчик ВУКСов проводил калибровку почти моментально — в отличие от земных аналогов. Эти слова, переданные дословно, навсегда сделали человечество объектом абсолютного отвращения для целой расы. И сколько потом дипломаты Альянса ни пытались загладить вину «Великого Оскорбления», все их попытки разбивались о глухую стену абсолютного презрения.

Ур-Куаны же ловко использовали этот раскол. Обида была настолько глубокой, что ВУКСы предпочли стать воинами-невольниками Ур-Куанов, чем иметь что-то общее с теми, кто их высмеял.

— Одно неосторожное слово, Алекс, — тихо сказал я. — Одна неправильная интонация, один неверно истолкованный жест. И вместо флота союзников мы получим орду фанатиков, которые решат, что следующая угроза, которую нужно устранить превентивно, — это мы. Цена ошибки здесь — не моя жизнь. Цена ошибки — это «Арго», «Дымящийся», «Сокрушительный», все наши люди. И, возможно, последний шанс Земли. Если я доверю первый контакт кому-то другому, и он провалится... Я никогда себе этого не прощу.

Я замолчал и тяжёлое молчание повисло между нами.

— Ты всё ещё считаешь, что я могу доверить это Ригби? Или Волкову? Или даже тебе?

Басов долго молчал. Тяжело, почти физически переваривая мои слова с той же тщательностью, с какой просчитывал гиперпрыжок. Лишь по едва заметному движению скулы можно было понять, какую работу проделывает его разум, примеряя этот груз на себя.

— Нет, — наконец выдохнул он. — Не могу. Потому что, если бы это доверили мне, и я бы облажался... я бы тоже никогда себе этого не простил.

Наши глаза встретились. Он медленно, тяжело кивнул. Одного этого движения было достаточно. Решение было принято.

А дальше всё стало просто и понятно. То, что нужно было сказать, уже прозвучало. Спорить было не о чем. И мы просто ждали очередных новостей, изредка пересекаясь взглядами. Каждый такой взгляд был мимолётным кивком подтверждения: да, мы оба здесь. Да, мы оба знаем. Иного выхода нет.

Периодически тишину прорезал голос Ригби — ровный и сухой, как сводка погоды.

А потом в его голосе появилась та самая, долгожданная хрипотца. Едва заметная, но оттого ещё более пронзительная — смесь азарта и сдержанного трепета.

— «Арго», приём! Каньон «Гамма»! Мы нашли! Но, капитан... они мастера! Если бы не показания приборов, мы бы прошли мимо, даже не заметив. Всё врезано в скалу и замаскировано под породу... Но это искусственное сооружение. Металлическая стена. И большие ангарные ворота! Ждём указаний!

Сердце ёкнуло. Басов выпрямился, его пальцы замерли над консолью. Вот он. Момент истины. Я кивнул Басову, и он, не дожидаясь команды, вывел картинку на главный экран.

На экране застыло изображение, переданное с камер челнока: тёмный, величественный разлом каньона, погружённый в глубокие тени. Стена и ворота были покрыты камуфляжем, повторяющим фактуру и цвет камня. База была замаскирована так изящно, что её почти невозможно было отличить от окружающего пейзажа. Никаких надписей. Никаких опознавательных знаков. Только искусная маскировка и абсолютное безмолвие.

Тишина на мостике стала абсолютной. Мы нашли их. Мы нашли логово Чёрного Эскадрона.

— Отлично сработано, Ригби. Оставайтесь на позиции. Держите дистанцию. Никаких самостоятельных действий. Я скоро буду.

Я отключил связь и повернулся к Басову. Он смотрел на меня, и в его взгляде больше не было сомнений. Было лишь холодное, непоколебимое принятие.

— Алекс, готовь второй челнок. Полный боевой расчёт в лёгких скафандрах и только необходимое снаряжение. Без фанфар.

— Уже делаю, — кивнул Басов, отдавая необходимые распоряжения. — А как же наши... внутренние проблемы?

— А это мне придётся оставить на тебя, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Придётся тебе последить, чтобы с нашего корабля мне не выстрелили в спину.

Басов выпрямился и бодро отсалютовал.

— Будет сделано, капитан. Доброй охоты.

Я кивнул и вышел. Путь вёл вниз, к челноку. Туда, где всё должно было решиться. Успех или провал. Победа или крах. Со щитом или на щите. Но это был мой риск, мой выбор. И за последствия отвечаю только я.

Глава семнадцатая. Чёрная метка

Ангар гудел, как растревоженный улей. Шум систем жизнеобеспечения, шипение гидравлики и приглушённые голоса техников сливались в низкочастотный рокот. В эпицентре этого хаоса, в свете прожекторов, стоял «Гефест-2». Его корпус, покрытый паутиной мелких царапин, выглядел как шкура старого боевого зверя. Открытый люк казался не входом, а чёрной дырой, порталом в иное пространство, где кончались мои полномочия и начиналась игра без гарантий.

Доверяй, но проверяй. Фраза билась в висках навязчивым ритмом. Я проверил всё, что мог. Оружие на бедре. Герметичность шлема. Канал связи с Басовым. Но как проверить пустоту за спиной, где могла таиться тень, отбрасываемая твоим же кораблём?

Облачённый в лёгкий скафандр, я подошёл к трапу. Техник, стоявший рядом, шагнул навстречу и, отдав честь, отрапортовал:

— Рядовой Ковальски, сэр! Все системы проверены. Давление, герметичность, связь, двигатели. «Гефест-2» к выполнению задачи готов.

— Ковальски... Ковальски... — Фамилия зацепила что-то в памяти. — Высадка на Плутоне, кажется...

— Однофамилец, сэр! — отчеканил техник, выпрямившись ещё сильнее.

— Спасибо, рядовой. И поблагодарите от меня всю бригаду.

— Так точно, сэр! Будет сделано!

Я посмотрел поверх его плеча, в глубину ангара, где метались в предстартовой лихорадке другие фигуры. Следующий шаг — внутрь челнока — был шагом из условной безопасности в абсолютную неизвестность. И пришло время его сделать.

***

Челнок, рассчитанный на двенадцать человек, встретил меня гулом готовых к работе систем. Второй состав — десять разведчиков во главе с лейтенантом Майклом Талбо, уже сидели на своих местах. Из глубины челнока доносился сдавленный, но чёткий шёпот Талбо: «Дженкинс, Хендрикс, Фукасава, сколько можно повторять, что пристёгиваться при спуске положено по инструкции? Давайте живо, с нами капитан! Не позорьте меня».

Я занял кресло командира, привычным движением защёлкнув ремни безопасности. Сердце колотилось где-то в горле. Неужели мы их нашли? Неужели наши поиски были не напрасны?

По иронии судьбы, самые трусливые существа в галактике обладали самыми эффективными кораблями для уничтожения Ур-Куанских Дредноутов. И мы очень нуждались в этих кораблях.

Талбо, завершив «дружественные» наставления, опустился в соседнее кресло и застегнул ремни.

— «Арго», челнок «Гефест-2» к вылету готов, — доложил я на мостик.

— Полёт разрешён, капитан. Удачи, — отозвался Басов.

В его голосе звучала едва уловимая нотка беспокойства человека, посылающего друга в пасть неизвестного зверя.

— Не переживай, Алекс. В крайнем случае напишем мемуары: «Как мы почти спасли галактику», — сказал я, стараясь придать голосу твёрдость.

Ответом была многозначительная тишина. Алекс, как всегда, сомневался в разумности всего сущего. И чаще всего был скорее прав, чем нет.

Челнок отстыковался и, управляемый автопилотом, устремился вниз, к тусклому, испещрённому тенями диску планеты.

***

Из иллюминатора открывалась картина, от которой на миг перехватило дыхание. Сначала космос во всём его холодном великолепии — бархатный, усыпанный мерцающими точками далёких солнц. Красота столь совершенная, что на мгновение заставляла забыть, зачем мы здесь.

Потом, по мере погружения в верхние слои атмосферы, вокруг начало разливаться слабое фосфоресцирующее свечение. Оно постепенно нарастало, теплело, переходя из индиго в тёмно-синий, затем в лазурно-голубой, пока сама тьма не стала светиться изнутри, отступая перед рождающимся светом.