Система Бета Геркулеса встретила нас абсолютной тишиной. Тщательное сканирование выявило лишь старые тепловые следы двигателей да облако обломков, оставшееся со времён последней битвы. Те самые исследовательские «Зонды», что прогнали нас в прошлый раз, исчезли. Вероятно, собрали необходимые данные, разобрали на составляющие компоненты всё, что сочли интересным, и отбыли в иные пределы, где реальность ещё не была так тщательно каталогизирована.

«Арго», всё ещё нёсший на своём корпусе шрамы прошлой битвы, осторожно двинулся ко второй планете. Безмолвной и загадочной. Туда, где могла скрываться база Чёрного Эскадрона.

Я отдыхал в своей каюте — в единственном оазисе спокойствия, где можно было по-настоящему расслабиться, сбросить груз командования и оставить всю накопившуюся усталость. Здесь, среди мягкого света настольной лампы и знакомого с детства шума прибоя, который теперь был всего лишь оцифрованной памятью, петлёй в два часа сорок три минуты... Под пристальным взглядом старой фотографии Земли — закат над Тихим океаном, в пригороде Сиднея, какой уже, возможно, никто не увидит, я мог на время сложить с себя маску непоколебимости.

В голове, вопреки всем попыткам расслабиться, крутилась одна и та же заевшая пластинка: Сильвестр, Малинин, информация о Кор-А, предстоящая высадка... Словно тяжёлые планеты, они вращались на орбите моего сознания, создавая гравитационные возмущения.

Я снова бросил взгляд на фотографию заката, которая рождала во мне чувство ностальгии и умиротворения, когда в дверь осторожно постучали. Следом на браслете завибрировало короткое сообщение: «Это я, Билли».

— Входи, Билли.

Лейтенант Робинсон вошёл с таким выражением лица, что вся моя усталость мгновенно испарилась, уступив место знакомому холодному чувству тревоги. Выглядел он так, будто только что обнаружил в своём скафандре скорпиона.

— Капитан, нужно поговорить... С глазу на глаз, — Билли оглянулся на дверь, будто ожидая увидеть за ней призрак. — Это касается Малинина и Сильвестра.

Я жестом показал на кресло по другую сторону столика.

«Началось», — промелькнуло у меня в голове.

— Гомес, тот, что планомерно чистит все фильтры на D-3, — начал Билли, понизив голос. — Он был в вентиляции, снял решётку для чистки. И тут мимо проходят они. Малинин и Сильвестр. Говорили о чём-то очень оживлённо. Так увлеклись, что прошли мимо и даже не заметили ни открытого люка вентиляции, ни решётки, которая стояла рядом.

Смысла он не уловил. Но тон, капитан... Тон был не служебный. Не «обсудим график смен» или вроде того, а... заговорщицкий. Гомес сказал, что у него мурашки пошли. Словно подслушал, как два стервятника тушу делят.

Я медленно кивнул. В сознании тут же всплыла деталь, крошечная и до поры незначительная — «Индикатор». Один и тот же симптом на двух разных челноках. Сильвестр отвечал за оба. И «ремонт» второго тянулся подозрительно долго.

— Спасибо, Билли. Твоя бдительность, как всегда, на высоте. Теперь слушай внимательно, — я наклонился вперёд. — Мне нужна твоя помощь. Тихая, тщательная проверка. Возьми Дживо Кумара и сержанта Фридмана. Когда ангар будет пуст, проверьте второй челнок. Вдоль и поперёк. Особенно тот самый индикатор и системы, связанные с ним. Фридману и Дживо я доверяю, они хоть и в подчинении у Сильвестра, но они всей душой болеют за корабль. Я в этом уверен.

— Понял, капитан. Будет сделано, — Билли встал, на его лице застыло выражение решимости. — Разберём его по винтикам.

***

Прошло двенадцать часов тягучего, нервного ожидания, пока «Арго» неумолимо приближался к Бете Геркулеса-2. Я пытался сосредоточиться на картах планеты, отмечая возможные убежища Эскадрона, но мысль упрямо возвращалась к Билли, к тёмному ангару, к двум фигурам, сговаривающимся в полутьме коридора. Не просто бюрократ и амбициозный офицер, а союз. Это меняло всё. Это делало угрозу конкретной и смертельно опасной.

И когда сигнал связи разорвал тишину, я уже почти ждал этого. Голос дежурного врача был сдавленным.

— Капитан, срочно в лазарет. С лейтенантом Робинсоном что-то не так.

Я влетел в лазарет. Билли безмятежно лежал на койке. Его лицо было неестественно спокойным, глаза закрыты, дыхание ровное, но слишком медленное. Возле него суетилась Мари Пастер, наш главный медик и ксенобиолог.

— Что с ним? — с замиранием сердца спросил я, подходя.

— Не знаю, — Мари скрестила руки на груди. — Кома? Глубокий сон? Физиологически — всё в порядке. Сердцебиение, дыхание, давление, активность мозга в пределах нормы здорового сна. Никаких следов травм. Я пыталась стимулировать — тактильно, звуком, слабым разрядом. Безрезультатно. Как будто... его просто отключили.

— Отравление?

— Пока неизвестно. Я проверяю на всё, что могу. Но это требует времени.

Внутри всё сжалось в тугой, холодный узел.

— Спасибо, Мари. Как только появятся какие-то новости, сразу дайте мне знать.

— Обещаю. И, капитан... будьте осторожны.

Её взгляд был красноречивее любых слов.

Я смотрел на безмятежное лицо Билли. Слишком большое совпадение. Слишком. Атака была точечной, изящной и невероятно эффективной. Не попытка мятежа, не открытый конфликт — а тихое устранение помехи. Я отдал приказ проверить челнок — и тот, кто должен был это сделать, внезапно выбыл из игры. Следующим на очереди, без сомнения, был я.

Враги действовали из тени, и эта тень становилась всё гуще. Во мне закипала холодная, беззвучная ярость. Теперь я был слеп на один глаз. И, кажется, на корабле завелась крыса. Или даже две.

***

В течение следующих часов моя каюта превратилась в штаб-квартиру круга доверия. Первыми пришли Волков и Чен.

— Капитан, — начал Волков, отбросив формальности. Его лицо, на котором обычно сияла простодушная улыбка, сейчас было твёрдым, как гранит. — Это не внезапная болезнь. И не несчастный случай. Кто-то действует. Действует тонко. И мы прекрасно знаем, кто эти «кто-то»! Удар нанесён не по кораблю, а по нашему другу. Долой формальности! Взять их обоих, Малинина и этого аристократа, в экспедицию и «случайно» забыть в самом глубоком каньоне. Местные условия быстро закроют вопрос.

— Мы не можем это игнорировать, — тихо, но чётко добавила Чен. Её тёмные глаза были полны холодной ярости, которую она сдерживала лишь железной волей. — Они выбивают ключевые фигуры. Очищают поле. Сначала косвенными намёками и интригами, теперь — вот этим. И... — она сделала крошечную, но весомую паузу, — следующая цель — вы, капитан. Мы этого допустить не можем.

Я кивнул. Её слова повисли в воздухе тяжёлым, неоспоримым фактом.

— Ты права, Лиза. Нам всем придётся быть осторожней. Но и подавать вида, что мы догадываемся, кто за этим стоит, тоже не стоит. Это только спровоцирует их на дальнейшие действия. Пусть Мари доведёт расследование до конца, а там посмотрим. А вот лазарет под охрану взять надо. Отбери со своего корабля несколько самых проверенных ребят. Пусть подежурят в медотсеке под предлогом беспокойства о здоровье лейтенанта Робинсона. А я скажу Мари, чтобы она временно переехала в лабораторию, чтобы нам не пришлось её охранять по дороге к каюте и не вызывать подозрений. Врач, забывший о сне и еде у постели пациента, — это они поймут.

— Сделаю, — коротко ответила Чен, а её взгляд уже вычислял кандидатов.

Я перевёл взгляд на Волкова.

— Игорь, твой метод решения проблемы радикален, но не для нашего корабля. У нас нет доказательств. Только подозрения и больше ничего. Этого мало для официальных действий против старпома и третьего помощника. Да и будь у нас такие доказательства, я бы просто отдал приказ взять их под стражу до трибунала.

— Подозрения иногда достаточны для того, чтобы принять меры в наш, с позволения сказать, партизанский век, — проворчал Волков. — Мы не на параде. Нас могут прирезать во сне.

— Если мы начнём действовать на одних подозрениях, без железных улик, — возразил я, — мы сыграем им на руку. Они ждут паники, необдуманных шагов, которые дискредитируют нас в глазах экипажа. Этого я допустить не могу. Терпение и готовность — вот наш новый боевой устав.