На «лице» Руби промелькнула какая-то мимолётная тень, и его зрачок на секунду замер.
— Нет, капитан, это не так, — его голос впервые приобрёл оттенок чего-то, похожего на... лёгкое раздражение. — В нашей культуре «отдать» без эквивалентного возмещения в виде материальных товаров, услуг или информации считается неприличным и неприемлемым. И, пожалуйста, не поднимайте больше эту тему.
«Да чтоб вас... — пронеслось у меня в голове. — Вот уж точно выгода любой ценой!»
Всё упирается в один кредит, в сумму размером с чашку кофе!
Я посмотрел на Басова. Тот сидел, опустив голову, и его лицо не выражало ничего, кроме горького уныния.
— Приехали... — тихо сказал я. — Алекс, вот где нам, в открытом космосе, взять данные о каком-нибудь живом существе, которого у них ещё нет?
— Может, тараканов им отсканировать? — мрачно предложил Басов.
— Руби, — сказал я уже на автопилоте, — тараканов возьмёте? Можем штучно, можем на вес, можем с подробным описанием жизненного цикла.
— Мы уже имеем данные об этом биологическом виде, — бесстрастно отреагировал Руби.
— Крысы? Мыши? Мухи? Космическая моль?
— Все перечисленные вами биологические виды уже содержатся в наших базах данных.
И в этот момент, словно по звонку небесной канцелярии, на связь вышел Билли.
— Капитан, ну вы были правы! — его голос звучал сдержанно-весело. — Наш Барсик маялся бездельем, а тут гиперпередатчик — большой, красивый, с кучей кнопочек, мигающих огоньков... Ну, он не удержался. Немного потыкал. Говорит, хотел узнать прогноз погоды на Бете Геркулеса.
Тут меня осенило!!! Как удар молнии в кромешной тьме.
— Руби, — начал я, и в моём голосе зазвучала новая расчётливая нотка. — А вы были бы заинтересованы в данных о виде ОТВАЖНЫХ Спасси?
Единственный огромный и вечно «моргающий» глаз Руби даже сузился на пару миллиметров.
— Капитан, при всём моём уважении к вашим тактическим способностям, — Руби сделал едва заметную, чисто риторическую паузу, — то, что вы выстреливаете его в гущу боя и заставляете сражаться, ещё не говорит о смелости и отваге. В такой обстановке он уже повинуется инстинкту самосохранения. Это адаптивное поведение под экстремальным давлением.
— Но чисто теоретически, — настаивал я, — если бы такой Спасси существовал — уникальный, преодолевший свои генетические страхи, действующий вопреки инстинктам... Информация о таком феномене была бы вам интересна? Как, ну скажем... ксенопсихологический кейс?
Руби замер. На этот раз пауза затянулась. Казалось, в его процессоре шли титанические вычисления, где взвешивалась редкость явления против стоимости.
— Гипотетически, — наконец, произнёс он, — да. Уникальный поведенческий паттерн, противоречащий видовой норме, несомненно, представляет определённый академический и коммерческий интерес.
Я не смог удержаться от торжествующей ухмылки.
— Алекс, а ну-ка, прокрути этому барыге «Рубикон» нашего Барсика.
Очередной раз мы наблюдали, как маленькое, дрожащее существо ОТВАЖНО шаг за шагом преодолевает коридор, ангар, берётся за поручень и... САМООТВЕРЖЕННО заходит в корабль.
— Ну как? Такого вы ещё не видели? — торжествующе произнёс я.
— Не знаю, что вы с ним сделали, но это действительно интересно.
— Ничего мы с ним не делали. Мы его просто любим. Но вам, — я посмотрел на это оранжевое существо с бегающим зрачком, гуляющими желваками и неестественной улыбкой, — кажется, этого никогда не понять...
Я переключился на внутренний канал связи:
— Так, Билли, хватай нашего Барсика и дуй к Мари Пастер в лабораторию. Пусть она сделает все сканы, томографию и всё остальное, что у неё там есть, и пересылает нам на мостик. Натыкал там кнопочек — теперь пусть отвечает. Только живо!
— Есть, капитан! — радостно отозвался Билли.
Следующие пятнадцать минут мы с Басовым наблюдали, как в лаборатории суетятся вокруг маленького зелёного существа. Фиво сидел на столе, а доктор Пастер приставляла к нему датчики, приговаривая что-то успокаивающее на французском. Периодически Фиво бросал жалобный взгляд в камеру.
Наконец, поток биометрических данных хлынул к нам. Мы сгенерировали краткий отчёт: «Кейс Спасси-Фиво: подавление доминирующего инстинкта страха в пользу групповой солидарности и выполнения долга». И передали Руби интересующие его данные.
— Хорошо, капитан. Данные приняты как уникальный ксенопсихологический прецедент. На ваш счёт зачислен один кредит.
— Самый дорогой кредит в моей жизни, — мрачно произнёс Басов.
— Руби, — сказал я, чувствуя, как камень свалился с плеч. — Теперь ты нам можешь рассказать, что это за Кор-А такие?
— Да, конечно, — сказал торговец своим бесстрастно-деловым тоном. — Кор-А — это ответвление расы Ур-Куанов, которое отделилось от основной ветви много тысяч лет назад. Их текущая битва — это не просто война. Это ритуальное разрешение фундаментального философского раскола, возникшего после победы Ур-Куанов над своими бывшими рабовладельцами, Дниарри.
Если обычные Ур-Куаны, побеждая другие расы, либо ассимилируют их в свою Иерархию как «воинов-невольников», либо изолируют на родных планетах под рабским щитом, то философия Кор-А эволюционировала иначе. Они утратили саму концепцию потенциальной полезности других видов. Их парадигма безопасности основана на абсолютном, тотальном устранении любой возможной угрозы. Чтобы гарантировать свою безопасность на сто процентов, Кор-А не порабощают и не изолируют. Они уничтожают. Полностью. Без остатка. Геноцид — не эксцесс их войны. Это их стандартная операционная процедура при контакте с любой цивилизацией, которую они сочтут достаточно развитой, чтобы представлять гипотетическую опасность в отдалённом будущем. Они не воюют. Они проводят санитарную зачистку вселенной.
Тишина, воцарившаяся на мостике после этих слов, была страшнее любой канонады. Я видел, как Басов медленно откинулся в кресле. Его лицо стало пепельно-серым. Такого удручённого вида я у него не видел никогда. В горле пересохло.
«Вот тебе и братан!!!» — пронеслось в оцепеневшем сознании. Мы думали, что Ур-Куаны — это предел ужаса. Оказывается, мы даже не представляли, что такое настоящий ужас.
— Ну... спасибо тебе, Руби, — с трудом выдавил я. — Даже не знаю, как тебя благодарить за такое...
— Благодарность не требуется, капитан, — ответил торговец. — Вы оплатили информацию в полном объёме.
— Да... — вздохнул я. — Похоже, что такое ирония, вы тоже не знаете.
Экран погас, оставив нас в полной оглушительной тишине, нарушаемой лишь гудением систем и тяжёлым дыханием.
— У одних — выгода любой ценой, — наконец, прошептал Басов, глядя в пустоту, где только что было «лицо» торговца. — У других — геноцид любой ценой. Весёлая у нас галактика.
— Да уж, обхохочешься, — пробормотал я, ощущая полную, всепоглощающую усталость. — Я уже почти ностальгирую по нашим старым добрым поработителям.
Я посмотрел на Басова. В его глазах читалась та же мысль, то же трезвое и беспощадное осознание. Осознание того, что где-то там есть нечто, перед чем даже Ур-Куаны — всего лишь испуганные дети.
— Зато теперь я, кажется, знаю, что сказать при встрече с Эскадроном.
У нас появился общий враг. И он страшнее любых разногласий.
Я посмотрел на тактический экран, где корабль снова начинал разгон, чтобы взять курс на Бету Геркулеса. Они ищут угрозу, чтобы её нейтрализовать? Что ж, теперь мы можем показать им НАСТОЯЩУЮ угрозу. Ту, от которой не отсидишься в тени. Ту, с которой не договоришься и которую не подкупишь. Ту, которую можно только уничтожить. Вероятно, это и будет наш общий интерес, который заставит нас встать по одну сторону баррикад. Ставки взлетели до небес, и на кону уже нечто похуже рабства. На кону — полное и тотальное небытие.
Глава шестнадцатая. Доверяй, но проверяй
