— Мы торговали всем, что приносит выгоду, — без тени смущения ответил Руби. — Но пылесосы — низкомаржинальный товар.

Я ощутил полную бессмысленность дальнейших шуток. Мои слова отскакивали от этой оранжевой глыбы, как горох от бронестекла, не оставляя ни царапины. Мы были в разных системах координат. С этим существом можно было говорить лишь о цифрах и фактах. Всё остальное для него было просто фоновым шумом, не имеющим ценности. До него не дойдёшь иронией, не проймёшь сарказмом. У него в голове был только баланс да дебет с кредитом.

«Ладно, — подумал я, глядя на его бутафорскую улыбку. — Бизнес, так бизнес».

— А есть ли у вас какая-либо информация, которая могла бы быть... ну, скажем так, особенно полезной для нас в текущих обстоятельствах?

— Безусловно, — ответил Мелнорм, и его тон стал чуть более заинтересованным. — Информация — наш основной товар. Собственно, прямо сейчас моя система высветила один информационный пакет, который, согласно нашему анализу ваших известных интересов и текущей ситуации, я уверен, имеет неоценимую важность для вас!

— Нас крайне интересует, не знаете ли вы, о каком таком «чёрненьком Братане» Ур-Куанов говорили Умга?

— Именно этот информационный пакет я и имел в виду, — подтвердил Руби. — Стоимость раскрытия данной информации стандартная и составляет семьдесят пять кредитов.

— Ну что, Алекс, — вздохнул я, — раскошелимся? Кажется, сейчас для нас эта информация важнее любой технологии.

— Согласен, — коротко кивнул Басов. — Гулять так гулять.

— Ладно, Руби, — сказал я с ощущением, что у нашего оппонента семь тузов в рукаве, и мы всё равно уйдём без штанов. — Выкладывай. Что это за чёрный братан на корабле из тишины и мрака?

Руби на секунду замер, и лишь его зрачок беспрестанно перетекал из вертикального положения в горизонтальное и обратно.

— Итак... Ур-Куаны сейчас воюют с расой, которая называется Кор-А. Они сражаются в области пространства, ограниченной большой сферой влияния с центром в районе созвездия Чаши. И хотя, вероятно, ещё рано делать окончательные выводы, текущий анализ распределения сил и потерь указывает на то, что Кор-А побеждают.

Тишина на мостике стала звенящей. Я услышал, как Басов резко вдохнул.

— Побеждают? Ур-Куанов? — переспросил я, не веря своим ушам.

— Такова текущая динамика, — бесстрастно подтвердил Руби.

— А кто они такие, эти Кор-А?! — вырвалось у меня.

— Это, — сказал Руби, — будет стоить вам ещё семьдесят пять кредитов.

И тут меня прорвало...

— Ах ты ж... барыга! — Я ткнул пальцем в экран. — Ты же почти ничего не сказал! Идут бои, кто-то кого-то бьёт! Это и ежу понятно!

Руби склонил голову набок, словно изучая редкий образец неадекватного поведения.

— Я предоставил вам данные о НАЗВАНИИ расы, точные стратегические данные о ЛОКАЛИЗАЦИИ конфликта и его текущем СТАТУСЕ, который ОТВЛЕКАЕТ основное внимание и ресурсы вашего главного противника. Согласно вашему первоначальному запросу, первый пакет информации о «братане» раскрыт. Теперь у вас возник новый, уточняющий вопрос.

Злости моей не было предела! Они не обманывали. Они честно грабили! Строго по тарифу... Они взяли с нас семьдесят пять кредитов не за тайну, а за её огрызок, за жалкие крохи информации, которые только распаляли голод! И теперь с лицемерной вежливостью открывают следующий прайс-лист. Делить целое на куски и продавать каждый втридорога — вот их ремесло. Можно было возмущаться, скандалить, рвать на себе волосы, но это ни на миллиметр не сдвинуло бы эту оранжевую глыбу. Самые натуральные барыги, космического масштаба!

— Ладно... — махнул я рукой, понимая, что спорить бесполезно. — Давай дальше. Кто такие эти Кор-А?

Руби снова сделал свою микропаузу.

— Вынужден вас огорчить, капитан. В процессе верификации предоставленных вами биологических данных наши системы обнаружили аномалию. Две записи из двухсот восемнадцати оказались идентичными. Таким образом, уникальных записей — двести семнадцать. На данный момент у вас осталось... семьдесят четыре кредита. Этого недостаточно для оплаты второго информационного пакета.

Я несколько секунд молча смотрел на экран, пытаясь переварить весь этот абсурд.

— Одного кредита не хватает? — наконец, произнёс я. — Вы шутите?

— Мы никогда не шутим, капитан, — невозмутимо парировал Руби. — Это противоречит протоколу эффективности.

Я обернулся к Басову, чувствуя, как абсурдность ситуации начинает зашкаливать.

— Алекс, как так могло получиться? Ты же всё проверял!

Басов был бледен. На его обычно бесстрастном лице боролись вина и ярость.

— Я проверял данные с каждой планеты в отдельности, капитан. Повторов внутри одной экспедиции не было. — Казалось, он уже заново прокручивал мысленно все данные, пытаясь найти ту самую роковую точку. — Это могло быть, только если два одинаковых вида жили на двух разных планетах, но мы никогда с таким прежде не сталкивались, и я даже не подумал сравнивать данные из разных экспедиций.

— Получается, — медленно проговорил я, — на двух разных планетах, в разных концах космоса, обитали два совершенно одинаковых вида?

— Всё верно, — вмешался Руби. — Дублирующая запись присутствует в данных с двух разных планет.

Мы с Басовым смотрели друг на друга в полной беспомощности. Весь этот эпичный путь, все битвы, подвиги, преодолённые парсеки... А теперь мы упираемся в один жалкий, никому не нужный кредит из-за какого-то космического суслика, который оказался клоном своего собрата с другой звезды.

— Ну хорошо, — сказал я, собираясь с мыслями. — Мы в следующий раз занесём вам недостающий кредит.

Руби покачал головой. Плавно и неумолимо, как метроном.

— Если вы погибнете до того, как сможете совершить следующую транзакцию, кто компенсирует нашу потерю, капитан? Мы не работаем с кредитными рисками такого уровня. Мы не торгуем в долг.

— Давайте тогда... мы возьмём на одну единицу топлива меньше, — предложил я, пытаясь сохранить самообладание.

— Это невозможно. Сделка по топливу завершена, и товар возврату не подлежит.

— Ну, выкупите тогда у нас обратно одну единицу топлива за один кредит! Вы же его всё равно ещё не успели перекачать к нам в баки.

Я чувствовал, как мой мешок аргументов пустеет с умопомрачительной скоростью.

— Благодарю за предложение, но мы не заинтересованы в покупке топлива.

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Но это же была ваша ошибка! — не выдержал я. — Это же вы не заметили дубль и начислили лишний кредит! А мы теперь должны расплачиваться за ваш недосмотр?!

— Всё верно, капитан, — согласился Руби, совершенно не смутившись. — Таков наш торговый протокол. Поставщик несёт конечную ответственность за уникальность и достоверность предоставленных ксенобиологических данных. Вы вправе отказаться от дальнейшего сотрудничества с нами, если такие условия вас не устраивают.

Он сказал это с такой ледяной протокольной уверенностью, что у меня опустились руки.

Я смотрел на экран, за которым скрывалось это странное существо, и понимал: передо мной не просто инопланетянин. Передо мной воплощённый абсолютный и безжалостный принцип. Принцип, который ставит ценник на всё: на знание, на помощь, на саму возможность выжить. «Выгода любой ценой» перестало быть корпоративной шуткой или чужой странностью. Это был принцип существования целой расы.

Принцип, в сравнении с которым меркла даже тирания Ур-Куанов. В нём не было ничего — ни ярости, ни страсти. Только холодная, идеальная, неумолимая арифметика. Принцип, где даже их заинтересованность в нашей победе никак не должна повлиять на их доходы.

«Выгода любой ценой»... Это не просто их слоган или их девиз. Это их суть. Их ДНК.

— Но мы же делаем важное дело для всей галактики! — в отчаянии бросил я, уже понимая, что это всё равно что просить ураган изменить направление. — Вы же сами говорили, что заинтересованы в нашей победе. Неужели ради такого важного дела нельзя сделать исключение? Разве альтруизм и помощь ближнему — не наивысшая ценность?