Он перекинул на мой персональный экран слоистую карту.

Я видел полупрозрачные контуры старых границ, поверх которых светились новые данные, добытые нами ценой пробоин и тревог. Появились новые сферы влияния: Ильрафов и Ур-Куанов — предположительно. И в то же время исчезли старые: Ченджесу, Мур-муров, Спасси... И это вызывало какое-то щемящее чувство. Целые цивилизации, покорившие космос, были загнаны на свои планеты под рабский щит или вовсе перестали существовать.

— Теперь это лучшее, что у нас есть, — заключил Басов. — Будем обновлять их по мере поступления новых данных... Или по мере того, как сами будем эти данные создавать.

— А как там наш легионер? — спросил я, переводя взгляд на значок «Зайца».

На экране всплыла статистика Фиво. Цифры и графики говорили сами за себя.

— За последние двое суток — четырнадцать часов на симуляторе, — констатировал Басов с ноткой профессионального одобрения. — Результативность против «Дронов» стабильно растёт. Лейтенант Чен лично проводит с ним по три тренировочные сессии в день.

— Откуда у неё берётся столько терпения?

— Согласно моим наблюдениям, она находит его... по-детски наивным и... человечным, — Басов мельком взглянул на меня. — Сказала, что у него «здоровое, не испорченное цинизмом мировосприятие». Я процитировал дословно.

Значит, она разглядела в этом дрожащем комочке нервов что-то настоящее. Алмаз, требующий огранки. Страшно подумать, какую сталь она выкует из этого «человечного» материала.

— А что там у нас по системам?

— Все системы в норме. Командиры крейсеров докладывают о готовности в любой момент занять боевые посты. Билли уже выходил на связь. Говорит, что его команда «сгорает от нетерпения окунуться в неизведанное и найти, наконец, что-нибудь эдакое...»

Я представил Билли, который наверняка уже в третий раз проверил герметичность каждого скафандра, и усмехнулся.

— Прекрасно. Значит, встречаем реальность во всеоружии.

Я обвёл взглядом мостик. Привычная, отработанная до автоматизма церемония пробуждения корабля.

— Как думаешь, насколько эти древние карты нас подведут на этот раз?

— Допускаю погрешность в полмиллиона километров, — без тени улыбки ответил Басов. — Но, как говорится, это добавит остроты ощущений... Пятнадцать секунд, — его голос вновь стал твёрдым и сосредоточенным. Он сфокусировался на мониторах и привычно обхватил рычаги тонкой коррекции. — Готовьтесь к переходу.

Я глубоко вдохнул, чувствуя привычное напряжение перед возвращением в нормальное пространство. За иллюминатором бушевали алые вихри гиперпространства, закручиваясь в последний бешеный танец.

— Три... два... один... Выход.

Алая пелена за иллюминатором схлопнулась в сверкающую точку и исчезла, уступив место бездонной пустоте, усеянной ледяными бриллиантами звёзд. А в центре этого великолепия, затмевая всё своим холодным сиянием, горела белая звезда Беты Наугольника — самый огромный и совершенный алмаз в величественной небесной диадеме.

— Выход завершён. Координаты... в пределах расчётных, — отчёт Басова был сух и точен. — Погрешность триста тысяч километров. Приступаю к сканированию.

Я не сводил глаз с экрана. Посмотрим, что за сокровища хранит для нас эта одинокая звезда.

Первые мгновения в новой системе всегда были самыми тревожными. Тишина перед возможной бурей. И длилась она ровно до того момента, пока голос Басова не разорвал её пополам, а с ней и наши надежды на спокойную разведку.

— Капитан, у нас проблемы! — голос Басова был подобен лезвию ножа — холодный и острый.

Кажется, где-то я уже это слышал...

Он указал на главный экран, где десятки кораблей Умга были разбросаны по всей системе, словно рой металлической саранчи на стерильно-чёрном бархате космоса.

— Это что такое? Засада? — вырвалось у меня. Адреналин резко и знакомо ударил в виски. — Откуда они здесь? До их сферы влияния ещё несколько дней пути!

Басов, не отрываясь от экрана, покачал головой, разворачивая тактическую карту.

— На засаду не похоже. Они не сконцентрированы. Движутся хаотично. Судя по энергетическим следам и траекториям... они занимаются обычной хозяйственной деятельностью. Собирают ресурсы, буксируют астероиды. Нас пока не видят, — он на мгновение встретился со мной взглядом. — Или делают вид, что не видят.

От этого легче не стало.

Рой на пасеке тоже выглядит мирным...

— Алекс, срочно. Готовность номер один! — скомандовал я, и через секунду по всему кораблю завыли сирены.

Я представил, как сейчас по всем палубам, словно муравьи из растревоженного муравейника, бросились на свои боевые посты матросы, техники и экипажи крейсеров. Заскрипели люки, защёлкали переговорные устройства, загудели механизмы подготовки орудий.

— Внимание, боевая тревога! Все по местам! Экипажам «Дымящегося» и «Сокрушительного» подготовиться к возможному выходу из ангара! — голос Басова, абсолютно бесстрастный, разносился по кораблю, внося в нарастающий хаос привычный порядок.

Я видел на мониторах, как загораются индикаторы готовности крейсеров. Волков и Чен уже докладывали о занятии позиций.

— Перекличка! — скомандовал я. — «Дымящийся»?

— В строю, орудия готовы к бою! — чёткий голос Лизы.

— «Сокрушительный»?

— Готовы к веселью, капитан! — отозвался Волков, в голосе которого не было и намёка на веселье, лишь стальная хватка.

— Разведка?

— Мы тоже на местах, капитан. На всякий непредвиденный случай! — доложил Билли. — Хотя, как я понимаю, вылазка за минералами отменяется... Эх, а там такая перспективная планетка на сканах светилась...

И тут я осознал, что не хватает одного, самого важного на сегодня голоса.

— А где Фиво? — спросил я, обводя взглядом мостик. — Кто-нибудь его видел?

Воцарилась неловкая пауза. Басов нахмурился и начал пролистывать данные с внутренних камер.

— Может, спит? — предположил кто-то из операторов.

— В такой-то тревоге? — я встретился взглядом с Басовым. — Проверь его каюту.

— Датчики биологической активности в каюте: пусто, — почти сразу доложил Басов, не отрываясь от экрана. — Система жизнеобеспечения не фиксирует его ни в одном из жилых отсеков. Камеры не находят его ни в машинном отделении, ни в медблоке. Нигде нет, капитан, — наконец, констатировал Басов. — Ни на камбузе, ни в столовой, ни... в моём санузле.

— У тебя что, в санузле камеры стоят? — ошарашенно спросил я.

Басов повернулся ко мне — живое воплощение безупречной служебной выдержки.

— Капитан, вы серьёзно? Вы действительно хотите обсуждать это сейчас? Вы же прекрасно знаете регламент видеонаблюдения. В личных каютах и санузлах — только датчики присутствия.

Я махнул рукой. В стрессовых ситуациях его чёрный юмор всегда доходил до меня с опозданием.

— Куда он мог деться? — мозг лихорадочно перебирал все возможные и невозможные места.

Тревожные мысли множились, как грибы после дождя.

— Сингх, — я обратился к завхозу по связи. — Он у тебя среди ящиков не спрятался, по старой памяти?

— Уже проверил, сэр, — донёсся спокойный голос сикха. — Всё опечатано, контейнеры целы.

— Может, в гидропонной оранжерее? — раздался голос Волкова по общему каналу. — Там тепло и влажно, он же вроде такое любит?

— Проверяю, — откликнулся Басов. — Нету, капитан... И в грузовых трюмах, и в фильтрационных отсеках... нигде.

Пауза затягивалась. На мостике все старались не смотреть друг на друга. Все помнили, как Фиво мастерски прятался даже от воображаемых угроз, а теперь, когда опасность стала реальной, он мог забиться в самую микроскопическую щель.

— Алекс, расширь сканирование на вентиляцию и смежные с ней технические отсеки, — скомандовал я, чувствуя, как нарастает тревога.

— Уже делаю, капитан. Пока безрезультатно. Учитывая, что он Спасси, я могу предположить даже несанкционированный выход в открытый космос. Но я очень надеюсь, что такое не пришло ему в голову.

— Капитан, — вышел на связь Билли, его голос был напряжённым. — Мои ребята прочёсывают отсеки. Его нет ни в одном из гальюнов, ни в душевых. Даже в санузле Басова проверили.