Через десять секунд операторская опустела.

Открывший дверь Атис Кагайнис некоторое время оглядывал пустое помещение, потом громко расхохотался. Через его плечо в операторскую заглянул сосредоточенный, бледный до синевы Информатор.

— Сбежали? Этого следовало ожидать. Все бегут, Атис, все бегут! Дворец продержится суток пять, не больше.

Атис Кагайнис задумчиво покачал головой.

— Сутки. И то, если они не догадаются подключить вертолеты. Третий, четвертый и пятый ярусы пусты, мы им никого не оставили. Только этот, старый волк Исполнитель… Куда его, а?

Информатор бездумно щелкал зажигалкой, на вопрос Кагайниса пожал плечами и медленно побрел по коридору.

— А пусть идет, куда хочет! — неожиданно весело сказал Кагайнис, быстро догнал Информатора, обнял за плечи, пошел рядом.

— Старик пришел в себя? — спросил он.

— Еще вчера.

Информатор задумчиво рассматривал охранников, стоявших через каждые пять метров по всему пути от примыкающего к Дворцу здания Телецентра до бетонированного перехода в сам Дворец. «Спецназовцы» стояли спокойные, сосредоточенные. Он не заметил ни в одних глазах страха или паники.

«Эти будут драться, — думал Информатор, — им терять нечего. За воротами Дворца их ждет верная смерть. Здесь тоже смерть, но здесь они вместе. Долг? Присяга? Чепуха, Все все прекрасно понимают. Гибель Помпеи. Падение Рима! Единственное, чего не могу понять! ПРИ ЧЕМ ЗДЕСЬ ЭТОТ ПРОРОК ИЗ ЯСНОГОРСКА?!»

— Вертолеты на крыше, — тихо сказал Атис Кагайнис. — Ты не очень копайся, войска уже в районе Дружбы Народов.

Информатор даже рассмеялся, так нелепо это прозвучало — ВОЙСКА и РАЙОН ДРУЖБЫ НАРОДОВ! Атис Кагайнис удивленно посмотрел на него.

— Слушай, а где этот американец? Может быть, его лучше передать Фермеру?

— Три дня назад. Передал с рук на руки Послу США. Старик чуть не угробил его. Ты, подойди сюда!

Стоявший в нише «спецназовец» быстро вышагнул к ним, отдал честь.

— Ладно-ладно… Дай автомат! И сумку с магазинами снимай. Что рожу скривил? Держи пистолет! Начальнику караула скажешь, чтобы переписал номер на меня, а тебе новый выдал! Кругом, бегом марш!

Ботинки «спецназовца» загрохотали под гулкими сводами перехода.

— Старик сам приготовил, вырыл себе могилу. Эти аресты в Ясногорске, смещение руководства в Области, расстрелы… Зачем?! Создал таинственную обстановку вокруг этого придурка «Пророка». Теперь с ним носятся, как Безики со стихами. Кстати, по моим каналам, его нигде нет! Он не возглавляет ни один из Комитетов. И мутанты, когда штурмовали погранотряд и Заставы под Ясногорском, шли одни, их там уйма полегло.

— Искра.

— Что?

— Искра к бикфордову шнуру! Вот что это. У Брэдбери, фантаста, есть один рассказ. Там в Прошлое экспедиция отправляется, на охоту. Так вот, один идиот бабочку в Прошлом убивает, возвращаются, смотрят, а в стране другая власть! И мир изменился!

— Ты это к чему? — Атис Кагайнис внимательно вгляделся в лицо Информатор. — Про бабочку эту?

— А к тому, что «реаниматор» и не делал ничего. Бабочка — это женщина его оживленная! И голубь, птичка небесная… И искры хватило.

— Пойдем к Старику. Эта ведьма, Джу Найдис, над ним колдует с утра до ночи! Высохла, как щепка!

В стену перехода что-то стукнуло. Раздался жуткий грохот, посыпалась штукатурка, замигал свет.

АРМИЯ НАЧАЛА ШТУРМ ДВОРЦА.

…УКУТАВ БОЛЬНУЮ ПЛАНЕТУ В МОЩНОЕ, КОЛЕБЛЮЩЕЕСЯ В ПРОСТРАНСТВЕ БИОПОЛЕ, НЕЧТО КАЧАЛО ЕЕ НА ВЫТЯНУТЫХ ЩУПАЛЬЦАХ СОЗНАНИЯ, ОСТОРОЖНО ПОГЛАЖИВАЛО И… ПЕЛО! ВЫТЯНУТЫЙ В СТРУНУ МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ ТИХО ВИБРИРОВАЛ И НЕЗАМЕТНО СОКРАЩАЛСЯ В ТАКТ МУЗЫКЕ ВРЕМЕНИ, ПРОСТРАНСТВА, МАТЕРИИ… СОЗВЕЗДИЯ ПУЛЬСИРОВАЛИ И ПОДМИГИВАЛИ, ДАЖЕ ТУМАННОСТЬ АНДРОМЕДЫ ВЫТЯГИВАЛА ЯЧЕИСТЫЕ СТРУКТУРЫ НАВСТРЕЧУ ЭТОЙ МУЗЫКЕ ПОКОЯ, А ЭТО БЫЛА ОДНА ИЗ САМЫХ НЕЗАВИСИМЫХ ТУМАННОСТЕЙ, ЛЮБИВШИХ ОДИНОЧЕСТВО И УЕДИНЕНИЕ.

СОЗВЕЗДИЕ ЛЕБЕДЯ ВЫТЯГИВАЛО СВОЮ ТОНКУЮ ШЕЮ, СИЛЯСЬ ДОТЯНУТЬСЯ И ТРОНУТЬ КЛЮВОМ ТУ, ЧТО ТАК НАПУГАЛА ВСЕЛЕНСКИХ СОБРАТЬЕВ…

И ВПЕРВЫЕ ЗА ВСЮ ИСТОРИЮ МИРОЗДАНИЯ ЛУНА ПОВЕРНУЛАСЬ ВОКРУГ СВОЕЙ ОСИ, ПОДСТАВИВ НА ЗВЕЗДНЫЙ МИГ ЦЕЛИТЕЛЬНОМУ СОЛНЦУ СВОЮ ХОЛОДНУЮ, НЕОБОГРЕТУЮ И ПРОСТУЖЕННУЮ СПИНУ.

ТОЛЬКО ЗАВИСТЛИВЫЙ КРАСНЫЙ МАРС СМОТРЕЛ ИЗДАЛЕКА СТРОГО И НЕОДОБРИТЕЛЬНО. И ОН КОГДА-ТО БЫЛ ЖИВЫМ, НО УНИЧТОЖИЛ СВОИ ЦИВИЛИЗАЦИИ, ПОТОМУ ЧТО БЫЛ ГОРД, ЭГОИСТИЧЕН И ЖАДЕН БОГАТСТВОМ НЕДР СВОИХ.

А ВЕНЕРА ПЛАКАЛА, КАК И БЫЛО ПОЛОЖЕНО ВЕЧНОЙ ДЕВСТВЕННИЦЕ. НИЧЕГО НЕ ЗАМЕТИЛА ВЕНЕРА. ТОЛЬКО ПО СЧАСТЛИВЫМ ГЛАЗАМ ОКЕАНОВ ГОЛУБОЙ СОСЕДКИ СВОЕЙ УВИДЕЛА, ЧТО ТА СЧАСТЛИВА НА НОВЫЙ ЗВЕЗДНЫЙ МИГ, НЕ ИНАЧЕ, КАК СНОВА БЫЛА ОПЛОДОТВОРЕНА НА СОЗДАНИЕ НОВЫХ ФОРМ СУЕТЛИВОЙ ЖИЗНИ! И ПЛАКАЛА ВЕЧНАЯ ДЕВСТВЕННИЦА ВЕНЕРА О СОБСТВЕННОЙ ГОРЬКОЙ ВСЕЛЕНСКОЙ ДОЛЕ, ДАРОВАВШЕЙ ЕЙ ЖИЗНЬ КРИСТАЛЛИЧЕСКУЮ, НЕОБЫКНОВЕННО ПРЕКРАСНУЮ, НЕОБОЗРИМОЙ ГАММЫ ЦВЕТОВ И ОТТЕНКОВ, НО… СКУЧНУЮ И ОДНООБРАЗНУЮ ЖИЗНЬ.

НЕЧТО КАЧАЛО ЗЕМЛЮ, НЕРАЗУМНОЕ И ТРЕПЕТНОЕ ДЕТИЩЕ СВОЕ.

Иу тронул его рукой, одетой в перчатку, за плечо.

— Хай, Викентий!

Смагин поднял голову, устало улыбнулся. Штурмовой комбинезон был на нем и широкий кожаный пояс.

— Как дела?

— Красивые — братья, Викентий. Есть хорошие, есть плохие. Остались одни хорошие. Мы считали — вот! Столько осталось от народа хау, Викентий! Остальные — БОЛЬШОЙ ПОКОЙ.

Иу показал пять пальцев правой руки, большой палец левой был повернут ногтем книзу — это означало пять тысяч. Смагин кивнул.

— И башки с нами, и цыги, и армы!

— Хорошо… Ты даешь людям чистую воду, как я сказал?

— Да, Викентий! Глоток, когда уходит Луна, глоток перед едой, и потом глоток! Сколько пальцев — столько глотков! Так?

— Да. С завтрашнего дня будешь давать всем столько глотков, сколько на руках и ногах.

Иу с сомнением покачал головой. Многое изменилось за то время, когда он впервые увидел Того, кого не звали. Много воды утекло в Черной речке… Ох, как много! И Лун прошло — всего ничего, а как изменилась жизнь народа хау!

Чтобы порядочный хай мылся? Или не пил пьянящую жидкость? Где это видано, на какой СВАЛКЕ такие хаи?! С того страшного вечера, когда Красивые чуть не увезли, не убили Того, кого не звали, и Дьяла, КАЖДЫЕ ТРИ ЧАСА КЛОАКА ВЫБРАСЫВАЕТ НА БЕРЕГ УЙМУ БЫСТРО ЗАСТЫВАЮЩЕЙ ЕДЫ! КАК ЭТО ПРОИЗОШЛО?! А ОЧЕНЬ ПРОСТО…

Улетели Красивые, вернулись Тот, кого не звали, тьфу, опять Иу зовет его не по имени, Викентий и Дьял. ВЫШЛИ НА ТРОПУ НАСМЕРТЬ ПЕРЕПУГАННЫЕ СТАРЕЙШИНЫ И ИУ — ОНИ СТОЯТ! ДЬЯЛ И ВИКЕНТИЙ! Вернее, Викентий и Дьял! Так и стоят, и на КЛОАКУ смотрят. А она как забурлит! И плескаться стала. Выплеснула на берег тело свое, оно и застыло. А Викентий глаза закрыл, побледнел, как он иногда бледнеет, когда с ЛУНОЙ РАЗГОВАРИВАЕТ, а потом руку вытянул, на застывшие куски показывает, на тело КЛОАКИ, и говорит: «И БЫТЬ СЕМУ ХЛЕБОМ, ЕСТЬ ВАМ НАСУЩНЫЙ, АКИ ВСЕ ОТ ВЕКУ ЕЛИ».

Народ хау не понял. Зато Дьял проклятый все понял. Схватил кусок, он еще теплый и мягкий был, и давай жрать. Дьял, он все жрет, что ему ни дай! Сожрал на глазах, и еще лезет. Тут Иу возмутился, а если всем не хватит?! Но всем хватило. И тем, кого на следующие три Луны привели. Так Викентий велел — ВСЕХ СОБРАТЬ! И башков, и цыгов, и армов…

Кормил народ Викентий, потом к воде приучать начал. Потом в одну из Лун всех посадил возле себя, не народ, конечно, а выборных. И рассказал, как с помощью тысяч негодных резиновых баллонов электрозаграждения проходить, как ломать и рушить то, что Красивые настроили, чтобы от хау отделиться. Только одно и сказал: «Идите в Город, вас встретят…» Это один отряд, другой он на большой Город послал. А еще сказал: «Умирать будете, но это хорошая смерть… Всех не убьют. Только пусть каждый о каждом помнит. И не бойтесь людей! Вам язык не нужен, за вас ВАШЕ ПРОШЛОЕ ГОВОРИТЬ БУДЕТ. НЕТ НИЧЕГО НОВОГО, НОВОЕ — ЭТО ХОРОШО ЗАБЫТОЕ СТАРОЕ. Слушайте людей. ВСПОМИНАЙТЕ».

Страх и сомнения охватили народ хау. Но Дьял первый встал. Он, Дьял, когда не жрет, ему все нипочем!