Как и остальные рабыни, я слушала ее скрипучий голос, вытянувшись по струнке, но косясь при этом исподтишка на своих новоиспеченных «сестричек». Все они слушали Далию, а смотрели на меня. Очень недобро. А старушка тем временем продолжала. Похоже, она была научена опытом и точно знала, что в гареме в реальности никто не дружил. Об этом свидетельствовали ее дальнейшие указания.
— Если я узнаю, что кто-то навредил новеньким, вы будете наказаны! Как? Посидите на диете, например! Я прошу быть всех одной семьей, а не гнездом гадюк, — усмехнулась женщина. Похоже, это была ее любимая шутка. Никто не закатывал глаза, но я чувствовала, что именно с таким настроем большинство слушали ее речи. — Рика и Вера! Сегодня шидан сообщит мне, когда и кого вызовет к себе, а пока вы можете осваиваться. Вся Северная башня открыта для вашего перемещения. Сразу предупреждаю, тут нет ни одного хода к порталам, — добавила Далия, глядя на меня. Было понятно, что она имеет ввиду.
С этими словами женщина ушла, и обстановка в помещении резко изменилась. Рабыни все были обычными людьми, но при этом змеиную натуру показывали не хуже демонов.
Ко мне подошла пышногрудая девица. Похоже, она являлась неформальным лидером, так как остальные гаремные девушки остались стоять в стороне. Рабыня была на полголовы меня выше, одета в парчовое платье светло-голубого цвета и обладала чудесными глазами орехового цвета в обрамлении густых и очень длинных ресниц.
— Я — Нами, — представилась она. — Главная тут. Будешь слушаться, и все у тебя сложится хорошо, — без тени угрозы, но так, чтобы я прониклась, сообщила девушка.
— Хорошо, — тут же согласилась я и с удовольствием увидела удивление в этих необычных глазах. Видимо, она ждала отпора. Я решила пояснить.
— Нами, я ни в коем случае не претендую на твое место. И вообще, я не рада своему положению сейчас, — свое послание я очень хорошо продумала. Я намекала, что могу стать лидером, но не планирую. А еще, что я не хочу их султана, точнее, шидана. Может, Нами или кто-то другой мне поможет сбежать? Девушка отреагировала кривой усмешкой на ее губах.
— Тот факт, что ты похожа на фарфоровую куколку, не дает тебе право претендовать на главенство. Наоборот, это твоя слабость: тебя можно разбить так, что куски не склеишь, — сказала Нами и отошла. Я не поняла ее метафоры. Глупость какая-то! Словно ей текст, и правда, писал сценарист турецкого мыла.
После я познакомилась еще с девятью рабынями. Всех сразу не запомнила, но кроме Нами мне сразу приглянулись Лейсан — милая, доброжелательная и самая юная в гареме, и Ёнхи — язвительная, мрачная и по виду как и я не очень-то кайфующая от такой жизни. Эти девушки вполне могли стать моими союзницами, а потому я решила с ними сблизиться в первую очередь.
— Может, вы мне покажете Башню? — обратилась я к Лейсан, а та наморщила свой носик.
— Тут нет ничего интересного. Давайте лучше пойдем и посмотрим, какими нарядами тебя одарил шидан Анокэ. Вот мне он в первый день подарил сразу пятьдесят платьев — больше всех! Даже больше, чем Нами! — звонко похвасталась Лейсан, А та, которую она упомянула, остановилась в дверях, обернулась и съязвила:
— Ты, Лейсан, просто как дитя малое. Надарили тебе платьишек, а ты и рада. Зато для взрослых игр шидан зовет вовсе не тебя. В ваши с ним ночи вы в шашки режетесь, я слышала.
— Много ты понимаешь, для чего он меня зовет. Мы, вообще-то, в шашки на раздевание играем, — парировала юная рабыня.
— Началось! — закатила глаза Ёнхи. — Велика радость — ублажать хозяина. Распутство. Жена его, небось, не просто так умерла — не выдержала этого кошмара.
— А ты сама-то чего сюда приперлась? Поборница морали! — рассвирепела Нами, на что спорщица промолчала.
— А что случилось с женой? — влезла в их жаркий спор я. Ответила мне Рика. Как всегда, с грустным выражением лица и пронзительно меланхоличным тоном:
— Шидан потерял любимую жену много лет назад. Они погибли вместе с супругой шидана Тиэнгао. Никто не знает, почему это случилось. Его сердце было разбито…
— Не знаю, что у него там было разбито, но он это успешно лечил! — не успокаивалась Ёнхи. — А сдохли обе в битве. Я слышала, что тогда даны делили власть, и их женщины участвовали в общей потасовке. Ная Тиэнгао использовала цитар — их фамильный яд, и укусила наю Абакайши. Умирая, серебряная успела смертельно ранить антрацитовую. Обе скончались. На том свете нае Абакайши явно лучше, чем с мужем предателем, — плевалась обвинениями Ёнхи. — Смешно, но сейчас эти два семейства решили породниться… Мина, милая серебряная девочка, станет черной змеюкой. Анокэ продает дочь. Впрочем, ему важнее сын, а наи в Акунга-Нагаши — разменная монета. Ничем не лучше рабынь, — презрительно скривила губы девушка.
Я слушала и наматывала на ус, хотя почти ничего не понимала. Понадобится время, чтобы разобраться в их интригах. Надеюсь, я каким-то образом успею сбежать отсюда раньше, чем тоже начну пускать слюну по их среброволосому феодалу.
— Откуда ты все это знаешь? Это было давно, нас тут и в помине не было. Да мы и не родились еще даже. Ты не знаешь, может, у него и гарема-то не было тогда. Может, он гарем от горя завел по утраченной супруге, — вдруг взвилась нежная Рика, а Нами согласно закивала головой. Она встала посередине комнаты и рявкнула на Ёнхи:
— Ты просто влюблена в него и не готова делиться, вот тебя и заливает желчь. Мы все неплохо живем, чем ты недовольна? А сердце Анокэ принадлежит нынче всем сразу!
— Видимо, оно очень большое, раз он покупает все новых и новых рабынь. Помяни мое слово, Нами. Эта блонди будет его фавориткой. Мы все ему будем неинтересны. Тебе, Рика особенно не повезло! Может, тебя он уже и не захочет пробовать, — не унималась Ёнхи. Нами открыла рот возразить, но Рика ее опередила:
— Мне очень повезло… Очень! Я могу быть рядом с ним. Хоть так! — не поддалась она на провокацию.
— Гады ползучие, ты реально чокнутая! — почти заорала Ёнхи.
Эти препирания не могли не перерасти в общую свару. Остальные рабыни, старательно молчавшие до сих пор, не выдержали и тоже заговорили, споря друг с другом. Каждая пыталась доказать какую-то точку зрения. Кого любит и не любит шидан, повезло им или нет, стоит ли ненавидеть новеньких…
Прекратила все Лейсан. Понаблюдав за всеобщим балаганом, она похлопала в ладоши и крикнула:
— Сестры! Какой смысл собачиться, если от нас ничего не зависит? Мы сами пришли сюда, так что толку сейчас что-то говорить? Лично я хочу есть. Я видела, слуги уже несут нам обед. Рика и Вера, приглашаю вас в мои покои. Поедим вместе. Ёнхи, что ты зыркаешь? Тебя тоже зову!
Новость о еде порадовала всех. Немного тут развлечений, коль возможность наполнить желудок воспринимается с не меньшим энтузиазмом, чем поход на балет в Большой театр.
Я не стала отклонять приглашение и, взяв Рику под руку, буквально потащила ее за Лейсан. Ёнхи тоже не отказалась от совместной трапезы, так что спустя некоторое время мы вчетвером сидели на мягких креслах и диванах, которые поставили вокруг небольшого столика, заставленного разными яствами.
Комната Лейсан мало чем отличалась от моей. Как выяснилось, Абакайши никого не выделял особо, чтобы не было конфликтов. Расписание ночей с ним — все строго по графику, с редкими исключениями. Подарки тоже старался дарить всем и сразу. Я смотрела на шкатулки с драгоценностями, которыми хвасталась Лейсан, и размышляла: а куда это все носить? Толку от этой сокровищницы…
Оказалось, я не права: развлечений и выходов в свет у рабынь было мало, но все же они случались. Когда в замке серебряных проходил бал, девушкам дозволялось присутствовать на празднестве. И вот тогда они использовали возможность сиять как новогодние елки. Обычно это случалось не менее трех раз в год: например, на дни рождения шидана и его детей. Лейсан с горящими глазами сообщила, что совсем скоро как раз состоится большой прием в честь помолвки Мины Абакайши и Алдучина Тиэнгао. Мероприятие решили проводить у серебряных, хотя шидан антрацитовых очень долго этому сопротивлялся.
