Что ж, кажется, меня ждут вопросы. Я прокрутила в голове наш будущий разговор на эту тему и решила, что расскажу Тайпану все. Главное, чтобы он не упаковал меня после этого в психушку.
— Вспышки и боль час-ш-сто идут рядом, — прошипел китаец. Что у него за периодические проблемы с дикцией? Или это особа форма запугивания? Но в постели он шипел совсем по другому поводу… Оказывается, этот прием у него на все случаи жизни: китаец умел это делать очень угрожающе. Даже Энрике в этот момент с тревогой взглянул в сторону своего нанимателя.
Пока я размышляла о способностях Тайпана, он начал творить что-то непонятное. Строго говоря, мужчина не делал ничего, просто молча сидел и, почти не двигаясь, смотрел на Кремнева. Только бандиту от этого взгляда пришлось несладко. Он посерел лицом, на шее надулись вены, а единственный глаз почти вылез из глазницы. Бандит сипел и словно рыба, выброшенная на берег, хватал воздух ртом.
Я и Энрике молчали, с ужасом взирая на эту картину. Тайпан тоже не проронил ни слова. Его лицо мне видно не было, так как я стояла сзади, но почему-то знала, что китаец чувствовал себя просто прекрасно: в воздухе разлилось исходившее от него довольство. Происходило что-то, что нравилось этому мужчине, и, судя по всему, характер происходящего был близок тому, что полгода назад случилось со мной. Я первая что-то сделала с Кремневым, а Тайпан — это заканчивал. Если я ведьма, то китаец — ведьмак. Два сапога пара.
Через несколько минут Виктор больше не подавал признаков жизни. Его кожа почернела и сморщилась, а сам он обмяк — то ли потерял сознание, то ли умер.
Тайпан встал со стула и пошатнулся. На секунду мне показалось, что он тоже вот-вот рухнет замертво. Однако, обошлось: азиат смог удержаться на месте. Посмотрев на латиноса, он бросил:
— Вы знаете, что с этими сделать. Они должны исчезнуть навсегда.
— Да, босс, — пробормотал Энрике, продолжая взирать на Кремнева. Похоже, повидавший многое, этот бравый наемник встретился с чем-то, что даже для него было слишком. Телекинез — а иначе как назвать то, что сделал Тайпан — привел латиноса в шоковое состояние.
— Вера, уходим! — тем временем бросил азиат и, поддерживая меня за локоть, повел вон из помещения. Тот факт, что я еще дышу, я ощутила уже на улице, когда Тайпан открыл передо мною дверь своего джипа. — Поехали. Поедим. И поговорим, — удивил он меня своим предложением.
Через полчаса мы вошли в зал небольшого мексиканского ресторанчика, почти пустого в столь поздний час. Заняв столик в углу, заказали несколько блюд. Все это происходило почти в полной тишине. Однако, когда официант нас покинул, отправившись за заказом, Тайпан все же сказал:
— Рассказывай, что на самом деле с тобой произошло.
— А ты…
— Я специально привел тебя сюда. После того, как я забираю у людей ци, я нестабилен. Мне не хотелось подвергать тебя опасности, поэтому мы здесь. Я сейчас поем, успокоюсь, и все пройдет… Или нет, — усмехнулся мужчина.
— Ци? Нестабилен? — словно эхо, повторяла я, не в силах осознать эту весьма сумбурную информацию.
— Позже. Рассказывай, — сверля меня своими черными глазами, в которых время от времени мелькали яркие желтые всполохи, приказал Тайпан в очередной раз. И тут я уже не стала спорить.
15. Прошлое
К рассказу я приступила не сразу, так как пыталась определить для себя, что можно считать отправной точкой в этой истории. Я размышляла, а мужчина в это время смотрел на меня, не торопя. Когда нам принесли заказ, он и вовсе отвлекся.
Тайпан как ни в чем ни бывало спокойно приступил к еде, начав с аппетитом уплетать свой фахитос. Казалось, он забыл обо мне, полностью отдавшись гастрономическому удовольствию. Впрочем, не было похоже, что он кайфует, скорее, что забрасывает топливо в печь — изящно и планомерно уничтожая еду с тарелки.
Глядя, как шевелятся на впалых щеках китайца желваки, я вдруг тоже ощутила желание попробовать. Оторвав кусок лепешки, нагребла на нее начинку и положила в рот, чувствуя, как мексиканские специи взорвали во рту целый фейерверк. Капля соуса потекла с губы, и я облизала ее, возвращая беглянку на место. Вкусно! Оказалось, я очень проголодалась. Желудок запел, требуя еще.
Подняв глаза на своего сотрапезника, я вздрогнула, так как в эту секунду Тайпан отложил свою еду и с напряженным вниманием наблюдал за мной.
— Что? — испугалась я его взгляда.
— Ешь, потом поговорим, — бросил мужчина. Он взял салфетку и, аккуратно вытерев ею рот, откинулся на спинке стула, продолжая следить за мной. Азиат вальяжно потягивал свою минералку и гипнотизировал мое лицо, не вызывая желания есть под таким пристальным вниманием. В этот момент меня даже посетило ощущение дежавю. Словно я снова выхожу перед ним, чтобы станцевать приватный танец.
Глаза Тайпана поблескивали в приглушенном свете ресторана, он молчал, а я поняла, что обязана развлечь его. Казалось, он этого ждет. Что ж, раз он так хочет, можно и поиграть. Отломив очередной кусочек лепешки, я повторила сделанное ранее, только в этот раз сбежавшую каплю соуса поймала большим пальцем руки и аккуратно слизала, обхватив его губами. Это был вызов. Провокация. Приглашение.
Реакция азиата была очень звонкой — ни единого звука или дрогнувшего мускула на лице, но при этом между нами вновь натянулась невидимая струна, прозвучавшая для нас двоих отголосками страстного танго. Меня потянуло к Тайпану, словно отбойной волной во время отлива. Даже кожа начала покалывать от желания ощутить его рядом. Рука, вопреки моей воле, поползла змеёй по столу к мужчине, в надежде, что и он сделает то же самое. Азиат не двигался и наблюдал, явно колеблясь. Сердце в моей груди стучало, с трепетом ожидая отклика мужчины. Ну вот сейчас! Сейчас ладонь с длинными чувственными пальцами накроет мою и сожмет, подарив мне частицу себя. Прикосновение как намек. Прикосновение как обещание…
— Прошу вас! — произнес явившийся к столу официант, который принес заказанный мною травяной чай и заодно развеял очарование момента. — Если что-то еще понадобится, я рядом, — сказал он и удалился.
Тайпан тут же подался вперед, но руку мою проигнорировал. Вместо этого взял чайник и налил в мою кружку ароматный напиток.
Я поняла намек. Убрав конечность, вернула свое внимание тарелке с фахитос и приступила к еде, без всяких заигрываний и больше не глядя на мужчину. Через пятнадцать минут старательного набивания желудка я почувствовала сытость и, не дожидаясь, когда Тайпан обратится ко мне, сама завела разговор.
— Забеременев, я впала в отчаяние и подумала, что это конец. Моя карьера шла в гору, а тут такое. Я хотела сделать аборт… — сказав это, я сделала паузу, переживая тяжелые воспоминания прошлого, — но не стала. Максим пропал и на связь не выходил, но в итоге я все же решила, что рожу этого ребенка для себя. У меня были накопленные средства, поэтому, сообщив руководителю, что у меня временные проблемы со здоровьем, я удалилась проживать свою беременность. Меня отпустили, так как я была на хорошем счету. Хотя было без слов понятно, что слишком долго они ждать не будут.
Я посмотрела на Тайпана. Он слушал — не комментировал, не оценивал, а спокойно воспринимал информацию. Мое настроение тоже изменилось: больше никакой игривости и романтического настроя. Мне вновь было страшно и больно, а потому я спешила поскорее закончить рассказ, чтобы не бередить раны и, наконец, понять, как моя исповедь может помочь мужчине в построении дальнейших планов.
— Няню я нашла заранее, и когда вернулась домой с новорожденным, у меня было подспорье. Нина помогала мне во всем, в том числе и с Лешей, до тех пор пока не произошло странное, — я вновь прервала рассказ, подбирая слова, а мужчина впервые продемонстрировал эмоции: он прищурился и подался вперед, весь превратившись в напряженное внимание. Это помогло мне собраться с мыслями. — Леша… он… Первые несколько недель был обычным младенцем: спал, ел, плакал. Я кормила его грудью, пока… Я не знаю, как об этом говорить, — я поставила локти на стол и опустила голову на сжатые кулаки, закрыв глаза.
