— Рассказывай, кто эта женщина и что, черт возьми, она тебе наговорила.

Я вздохнула и поникла.

— Это мать Бретта.

Кортни резко вдохнул, и его синие глаза, обычно полные тепла, стали ледяными.

— Ничего страшного. Просто частью нашего уговора было то, что я никогда не попытаюсь войти в их круг общения. В том соглашении, что я подписала, есть дурацкий пункт: я буду должна им кучу денег, если попытаюсь использовать их имя, чтобы хоть как-то повысить свой статус.

Челюсти Кортни сжались, он задышал так часто, что я испугалась, как бы у него не начался приступ гипервентиляции.

Я погладила его по щеке и заставила посмотреть на меня.

— Не волнуйся. Она понятия не имеет, почему я здесь. Я просто не буду попадаться ей на глаза.

Он сделал глубокий вдох носом, затем еще один.

— Сходи-ка в дамскую комнату. Я подожду тебя здесь.

Я поджала губы и склонила голову набок.

— Правда, все нормально.

— О, скоро так и будет. — Он вскочил и легко меня поцеловал. — Иди, а потом вернемся к маминому торжеству.

Кивнув, я встала. Без этих проклятых туфель стало гораздо легче. Однако, когда я вышла из уборной, Кортни нигде не было. Я оглядела коридор в обе стороны — никого.

Только я собралась пристроиться на скамейке и ждать, как дверь в бальный зал распахнулась и появился Кортни, причем с пустыми руками.

— А где мои туфли? — спросила я.

— В мусоре. От всего, что причиняет тебе боль, нужно избавляться, так что я их выкинул. — Он потянулся к моей руке. — Пойдем, мама нас ждет.

Переплетя свои пальцы с моими, он повел меня через двери в огромный обеденный зал. Гости уже сидели на своих местах, а официанты суетились вокруг стола, стоявшего через один от нашего.

— С туфлями я разобрался, а с остальным мусором разобралась мама. — Кортни кивнул в сторону конца зала, где стояли те самые пустые столы, о которых говорила Эвелин. У меня перехватило дыхание, а сердце ушло в пятки. Потому что там, в самом дальнем углу, сидели Мириам Ченнинг с мужем.

Кортни не замедлил шаг и не остановился. Он просто потащил меня к сцене.

У меня все упало внутри, я потянула его за руку.

— Я не могу выйти туда босиком.

— Почему? — спросил он, оборачиваясь.

Черт. Этот мужчина ничего не понимал. Я только-только начала чувствовать, что, возможно, смогу вписаться в его семью, но если он вытащит меня туда в таком виде, я их опозорю. Я махнула рукой в сторону сцены, собираясь все это объяснить, и тут заметила. Вся его семья уже была там. На Клинте были зеленые носки с номером двадцать четыре. Рядом стоял Джейми в коричневых носках. Из-под серебристого платья сестры Кортни выглядывали ярко-бирюзовые ногти на ногах. Черные носки ее спутника дико смотрелись с темно-синим костюмом, а мистер Миллер, никого не стесняясь, стоял в коричневых носках. Ног его матери не было видно под платьем, но мне и не нужно было их видеть, чтобы понять — она тоже без обуви. Тогда я опустила взгляд и посмотрела на носки Кортни.

На глаза навернулись слезы. Я яростно заморгала, прогоняя их, пока мы пробирались к остальным. Тейлор широко мне улыбнулась, а Клинт заигрывающе поиграл бровями. Даже губы Джейми тронула едва заметная усмешка, когда он взглянул на нас. И дело было не только в том, что я стояла рядом с ними, — я кожей чувствовала, что меня приняли в семью. Кортни крепко держал меня за руку, пока его мать произносила приветственную речь, а когда она пригласила гостей на первый танец, он проводил меня со сцены и заключил в объятия.

Он оказался намного лучше всего, на что я могла надеяться, и в этот миг все, чему я так долго сопротивлялась, накрыло меня с головой. Я любила его. Поэтому я приподнялась на цыпочки и поцеловала его. С меня хватит — я больше не собиралась бороться со своими чувствами к этому человеку. К мужчине, который танцевал на торжественном вечере в носках со светлячками.

Ее пухлые губы прижались к моим, и обжигающая ярость, кипевшая во мне с той самой минуты, как я увидел, как та женщина хватает Дилан за руку, наконец утихла. Моя девочка так естественно стала для меня воплощением покоя, тихой гаванью, моим всем, и я надеялся, что после сегодняшнего вечера она это поймет. Надеялся, что, возможно, и я стал для нее тем же.

Я отстранился и внимательно посмотрел ей в лицо.

— Ты в порядке?

Она молча кивнула и прижалась головой к моей груди. Впитывая ее тепло, я обнял ее чуть крепче и оглядел зал. Хотя я просил мать выставить Ченнингов вон, она предложила наказание посуровее.

Там, за столиком в самом дальнем углу, на меня свирепо смотрела Мириам Ченнинг. Видеть, как моя мать с невозмутимым видом объясняет, что пересадила Ченнингов из-за жалоб на нежелание Мириам вращаться в тех же кругах, что и любимица моей матери Дилан, стало для меня главным событием года. То, как Мириам, выпучив глаза, пыталась что-то пролепетать, а затем ее препроводили к одному из четырех задних столов, которые мать всегда оставляла пустыми, без слов говорило о том, насколько родители одобряют место Дилан в моей жизни. И это фактически объявило каждому представителю высшего общества Нью-Йорка, что Мириам Ченнинг официально стала изгоем.

Обычно подобные мероприятия не приносили мне никакого удовольствия. Мне было плевать, кто в фаворе, а кто нет, но сегодня я наслаждался осознанием того, что Ченнинги теперь не у дел. Так что я закончил танец, прижимая к себе свою девочку и чувствуя за спиной безоговорочную поддержку семьи.

— Можно мне еще один вишневый «мам-озо»? — спросила Дилан, когда мы возвращались к столу.

— Все, что пожелаешь. — И дело было не только в напитке.

Усадив ее на место, я направился к бару, но меня остановил голос брата.

— Чем выше взлетишь, тем больнее падать.

Засунув руки в карманы, я вопросительно вскинул бровь.

— Будешь отрицать? Я долго ждал того дня, когда ты встретишь ту самую.

Я покачал головой и оперся локтем о барную стойку.

— Мой мир стал совсем крошечным.

Все, что имело для меня значение, было неразрывно связано с женщиной, от которой я не мог отвести глаз. Сидя за столом моей семьи, она наклонилась в сторону и смеялась над чем-то вместе с Клинтом.

— Забавно, что любовь творит такие вещи. Бьет тебя по голове, и какое-то время ты не видишь ничего, кроме нее.

Джейми заказал выпивку себе и Клинту, и, пока бармен был занят делом, мы снова повернулись к залу. Клинт протянул руку Дилан. Она коснулась его ладони своей и вскочила на ноги.

— Они станут лучшими подружками.

Я фыркнул.

— Это слова Клинта, не мои, — Джейми покачал головой.

— Надеюсь, так и будет, — признался я.

Джейми улыбнулся и легонько ударил меня кулаком в плечо.

— Я тоже, черт возьми. Клинт уже весь извелся, ожидая, когда ты остепенишься и подаришь ему невестку. А мне куда приятнее видеть, когда этот человек улыбается.

Опустив голову, я усмехнулся. Мой брат был тем еще суровым засранцем, пока дело не касалось его мужа. Джейми поднес стакан виски к губам.

— Ты уже сказал ей, что любишь ее?

Сердце в груди дрогнуло, и я так резко повернул к нему голову, что она пошла кругом. Пожав плечами, он громко сглотнул.

— Мы с тобой не великие мастера слова. Но по опыту скажу: нашим половинкам это иногда нужно слышать. Ты все правильно делаешь, доказывая чувства поступками, но не забывай и говорить о них.

Я еще не произносил Дилан эти три заветных слова, но не потому, что не чувствовал их. О, я чувствовал. Моя любовь к ней стала такой огромной частью меня, что я уже не был уверен, смогу ли существовать без нее. Но сказать это вслух? Через этот мост я еще не перешел. Столько раз я думал об этом, но мне казалось, что она еще не готова это услышать. И если я признаюсь во всей глубине своих чувств, а она окажется не в состоянии их принять, что тогда с нами будет?