Беккет дважды моргнул и шумно сглотнул, переводя взгляд с Лиама на меня.

Внутренне я умолял его согласиться. Хоть раз в жизни прикрыть мою спину. Если все здесь будут до конца дней считать меня неженкой, который не тянет даже каплю острого — пусть так.

— Ага, — наконец кивнул он. — И я тебе, клянусь, сто раз говорил: молоко помогает лучше воды.

Отодвинувшись от стола, я встал и поспешил прочь из комнаты, прихватив свою тарелку.

— Значит, Лиам все-таки подгадил тебе с едой? — спросил Беккет, стоя в дверях кухни.

Я пожал плечами, но промолчал. Мне нужно было наладить отношения с Лиамом. Если я его сдам, это мне точно не поможет.

— Он непростой парень. До сих пор только меня терпит. Тебе придется попотеть, — Беккет похлопал меня по спине, и я впервые почувствовал, что, может, мое присутствие здесь его не так уж и бесит.

Четверо готовы, осталось восемь.

Черт. Сегодяшний ужин прошел, пожалуй, даже хуже той битвы едой, что случилась в первый вечер Беккета. Знай я заранее, что Кортни терпеть не может соус барбекю, не стала бы возиться с грудинкой или хотя бы выбрала другие специи. И я все еще не была уверена, что Лиам не приложил руку к последовавшему хаосу, стоило Кортни откусить первый кусок. Хотя оба они клялись, что он ни при чем.

Остаток вечера прошел спокойно. Беккет и Кортни убрались на кухне, а потом близнецы уговорили Кортни сыграть в «Риск». Дети были одновременно потрясены и в восторге от того, что он не уступал им в их злодейских замыслах. После двух часов напряженной игры он с полным правом мог заявить, что стал первым обитателем нашего дома, кому удалось их превзойти. Весь вечер я наблюдала, как он находит подход к детям — к одному за другим. Ко всем, кроме Лиама. И дело было вовсе не в недостатке усилий.

Переодевшись и почистив зубы, я направилась в спальню. Обычно я спала в шортах и коротком топе. Но сегодня это казалось странным. Кортни сидел на краю кровати в трениках и футболке с длинным рукавом. По-моему, явный перебор, но кто я такая, чтобы судить?

— У тебя есть… — он кашлянул. — Своя сторона?

Я ни с кем не делила постель целых пятнадцать лет, так что понятия не имела. Я никогда не отличалась крепким сном, а если с кем-то и заводила интрижку, то уходила сразу, как только партнер отключался.

— А у тебя? — спросила я.

— Ты… — он обвел рукой мой живот. — Растишь в себе человека. Мне важно, чтобы тебе было удобно. Иначе я не усну.

Поджав губы, я посмотрела на одну лавандовую подушку, затем на другую.

— Можно я попробую обе?

— Обе? — он наклонил голову и нахмурился.

— Ну, прилягу и посмотрю, где атмосфера лучше.

Он усмехнулся.

— Никогда не знаю, чего от тебя ждать.

Я отмахнулась от его слов.

— Подвинься. Дай проверю правую сторону.

Мы легли рядом, но мне не понравилось положение между стеной и стеной из мышц этого мужчины. Стало слишком тесно.

— Нет. Меняемся. — Я села.

Вместо того чтобы сползти в ноги и обойти кровать, я перелезла через Кортни. Я оседлала его, намереваясь быстро перебраться на другую сторону, но не успела отстраниться: его ладонь легла мне на талию. Он лежал на спине, глаза его горели, а пальцы впились мне в бедра.

— Черт. — Тяжело сглотнув, он зажмурился. — Прости, — произнес он, снова открыв глаза. Он отпустил меня и сложил руки на груди.

Я двинулась, собираясь слезть, и задела ягодицами его твердеющий член. От этого ощущения сердце забилось чаще, а внизу живота вспыхнуло пламя.

Он откашлялся и снова перехватил меня за бедра, но на этот раз приподнял, отодвинул ближе к стене и опустил на матрас.

— Так лучше? — спросил он.

Как было? Нормально. Кровать была нормальной. Но мое тело все еще пылало от его прикосновений.

— Отлично, — голос мой дрогнул.

— Рад, что мы чувствуем одно и то же.

Сжав кулаки, я вздохнула.

— Секс все усложняет, ты же знаешь.

Он фыркнул.

— Прекрасно знаю, Светлячок. Я уважаю твое желание растить ребенка без всяких сложностей между нами, но если ты будешь рассуждать о сексе, лежа со мной в одной постели… — Его взгляд скользнул по моему лицу и остановился на губах. — Не обещаю, что не переступлю черту.

— Понятно. — Я повернулась к нему спиной и устроилась поудобнее.

Он сделал то же самое, прижавшись спиной к моей. В комнате повисло густое напряжение, и мне следовало бы нервничать. Но лежать рядом с ним было на удивление спокойно. Я проснулась от звука незнакомого голоса и ощущения сильной руки, обнимающей меня за живот, и только тогда поняла, что проспала всю ночь напролет.

— Отключись, Биксби, — голос Кортни у самого моего уха звучит глухо и хрипло. Горячая вибрация каждого слога прошивает позвоночник.

По его команде будильник перестает вещать о погоде, но мы оба не шевелимся. Его мощная грудь плотно прижата к моей спине, он все еще крепко обнимает меня, не давая отстраниться.

— Не хочу вставать, — бормочет он, уткнувшись лицом в мои волосы. — Обычно у меня с этим нет проблем, но, черт возьми, Светлячок, как же это приятно.

Я словно в коконе из его тепла. И хотя мне никогда не спалось так уютно, стало даже жарковато. Не представляю, каково ему в штанах и футболке с длинным рукавом.

Скользнув к краю кровати, я высвобождаюсь из его объятий. Он недовольно стонет, но не мешает мне. Я сбрасываю простыню и сажусь на матрас, оглядываясь через плечо. Он переворачивается на спину и внимательно меня разглядывает. Лицо примято после сна, но на фоне лавандовой подушки глаза кажутся слишком уж яркими для такой рани.

— Ты как, в порядке?

Я киваю, расправляя плечи.

— Ты хоть понимаешь, как часто меня об этом спрашиваешь?

Горы мышц на его бицепсе перекатываются под белым хлопком, когда он закидывает руку за голову. Черт. Эта рука всю ночь обнимала меня, а я умудрилась этого не заметить.

— Примерно каждый восьмой раз из тех, что я об этом переживаю.

— Шуточки с утра пораньше? — поддразниваю я. Не может он так сильно из-за меня волноваться.

В ответ он лишь хмурится.

— Самсон, ты спрашиваешь меня об этом раз по шесть на дню.

Он тихо и хрипло смеется.

— Значит, я ошибся. Спрашиваю примерно раз на каждые сто случаев, когда начинаю за тебя беспокоиться.

Подтянув колени к груди, я обхватываю их руками и покусываю нижнюю губу, изучая его и пытаясь понять, что у него на уме.

Он вздыхает.

— Ты хоть знаешь, сколько рисков несет беременность? Выкидыш, внематочная, головокружения, преэклампсия, неукротимая рвота, отслойка плаценты, преждевременные роды, гестационный диабет, мертворождение, токсикоз, пороки развития, клинически узкий таз…

— Хватит. — Я кладу ладонь ему на грудь и чувствую, как бешено колотится сердце. Я даже слов таких не знаю. Что еще за неукротимая рвота? Я качаю головой. — Я в порядке. И малышка в порядке.

Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, затем еще один. Спустя мгновение его пульс под моей рукой замедляется.

Конечно, я в курсе, что бывают осложнения, но мое беспокойство ограничивается лишь тем, чтобы вовремя заметить симптомы. Кортни же, очевидно, всерьез изводит себя мыслями обо всех возможных бедах сразу.

— Что мне сделать, чтобы тебе помочь? — спрашиваю я.

Он резко открывает глаза.

— В смысле?

— Тебе не должно быть страшно. По крайней мере, не постоянно. Ты не должен тревожиться каждую минуту, так что я могу сделать, чтобы ты меньше дергался? Я правда не вру — я чувствую себя хорошо. И хоть первый визит к врачу только на следующей неделе, я уверена, что и с ней все отлично. — Я перевожу руку с его груди на низ живота.

Его рука дергается, будто он хочет коснуться моего живота, но он резко отстраняется, так и не дотронувшись.