Его пальцы сжались на моей талии. Собственнически. Жадно. До синяков и отметин. Не потому что он хотел сделать мне больно, а от неспособности контролировать силу. Потому что он не умел быть нежным.

— Я не умею любить нормально, Мия. Я умею только ломать. Душить. Привязывать к себе так, чтобы человек забыл, как дышать без меня. Чтобы каждый вдох был только со мной. Чтобы каждая мысль была только обо мне.

Он наклонился ниже. Коснулся губами моего виска. Медленно. Почти нежно. Его губы были горячими, обжигающими, и от этого контраста — его жестоких слов и почти трепетного прикосновения — у меня закружилась голова.

— Если останешься… назад дороги уже не будет. Я не отпущу. Никогда. Ты понимаешь это?

— Мне плевать, — прошептала я. И это была самая страшная правда в моей жизни. Мне действительно было плевать.

Дамир тихо выругался сквозь зубы. С отчаянной злостью.

И в следующую секунду впился в мои губы.

Жестко. Голодно. Так, будто наконец сорвался с цепи, на которой держал себя все это время и больше не собирался себя контролировать. Его ладонь легла мне на затылок, пальцы сжались в волосах, не давая отстраниться, не оставляя даже иллюзии выбора. Он прижал меня к себе так сильно, что я чувствовала каждый вдох его грудной клетки, до напряжение мощного тела. Слышала тяжелые глухие удары сильного сердца.

Мое собственное сердце колотилось на разрыв, а внутри все плавилось от ужаса и чего-то еще… темного, неправильного, сладкого до дрожи. До спазма. До белых искр перед глазами.

Я задохнулась от силы этого поцелуя. От того, как его рука стиснула мое горло, удерживая на месте. Не больно — но так, чтобы я чувствовала его власть. Его контроль. Его превосходство надо мной. Пульс бился под его пальцами — частый, испуганный, возбужденный.

И хуже всего было то, что меня это сводило с ума. Это подчинение. Эта власть. Это чувство, что я принадлежу ему — полностью, без остатка, без права на отступление.

Я сама вцепилась пальцами в его плечи. Сама притянула ближе — так, что между нами не осталось воздуха. Его мышцы напряглись под моими ладонями — твердые, горячие, живые.

— Смотри на меня, — хрипло приказал Дамир, когда оторвался от моих губ.

Его дыхание одновременно ровное и тяжелое. Глаза — черные, с расширенными зрачками, полными голода. Такого голода, от которого у меня заныло где-то глубоко внизу живота.

Я подняла взгляд.

И пропала.

В этой черноте. В этой бездне. В нем.

Его пальцы переместились с моего горла ниже. Медленно. Неумолимо. Прошлись по ключицам, задевая выступающие косточки. Опустились к вороту моей блузки — и дернули. Ткань затрещала. Пуговицы отлетели в стороны, застучали по полу.

— Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю? — хрипло выдохнул он, окидывая взглядом мое обнаженное плечо. — Понимаешь, что теперь будет?

Я молчала. Потому что голос пропал. Потому что воздуха не хватало. Потому что внутри все горело — жарко, постыдно, неостановимо.

— Я тебя трахну, Мия. — Он наклонился к самому уху и его шепот пробрал до позвоночника, до самых костей. — Прямо здесь. На этом столе. Так, что ты забудешь как дышать без моего имени. И будешь умолять трахать тебя снова.

Его ладонь легла на мое бедро. Сжала. Пальцы впились в нежную кожу сквозь грубую ткань джинсов. Я замерзала, сидя у него на коленях.

Чувствовала, как в области его ширинки твердеет плоть.

— Дрожишь, — констатировал очевидное. У меня от его тембра, ставшего невыносимо хриплым, искрило перед глазами. — Хорошая девочка.

Вторая рука Дамира скользнула мне за спину, нащупала застежку лифчика. Одним движением расстегнула. Я ахнула и тут же закусила губу, потому что его взгляд стал совсем черным. Нечеловеческим.

— Ты моя, — зрачки Дамира расширились. В них полыхнуло что-то темное, первобытное. — Поэтому не жалуйся потом, малыш. Я тебя предупреждал.

Его пальцы растягнули пуговцу моих джинс и дернули сабачку вниз.

Он погладил меня по животу, опустил ладонь ниже.

В этот момент я словно очнулась. Кровь ударила в лицо… а его пальцы нагло залезли под трусики.

Чувствовала, как они уверенно скользят по плоскому животу к треугольнику между ног.

Там внизу все горело и становилось влажным.

От этого было ужасно стыдно.

И он это заметил..

Хрипло усмехнулся.

— Я…, — выдавила из себя растерянно.

Осеклась, мгновенно прикусывая губы.

Преграды в виде лифчика больше не было. И его рука свободно блуждала по холмику, ощутимо задевая сосок. Заставляя твердеть, реагировать жаркой дрожью.

Я пыталась что-то сказать, а во рту пересохло.

Мне хотелось кусать губы.

Грудь от его порочной ласки налилась и потяжелела. Через нее словно проходили микротоки.

А пальцы… порочные мужские пальцы… были уже между моих бедер.

— Раздвинь свои ножки, девочка.

Не приказ и не требование.

Я не понимала.

У меня мутнело сознание.

Чувствовала, как меня пробило странным ознобом. И внизу живота стало часто и прерывисто потягивать.

Он гладил… касался… Там где все было влажным.

Нашел выступающий бугорок и стал его теребить.

Вверх— вниз. Снова и снова.

Дыхание участилось. Я жадно хватала ртом воздух.

Его грубые шершавые пальцы делали со мной что-то невероятное. По телу прошла жаркая волна. Одна. Вторая. Внизу живота все закручивалось. Нежная плоть набухала От возбуждения.

Сосок стал слишком чувствительным и прикосновения Дамира вызывали жжения. Сладкие. Черт возьми… приятные.

Я сидела на его коленях, расставив ноги. Так грязно и порочно. Чувствовала, как каменный бугор все сильнее упирается мне в попу. И хотела еще сильнее раздвигать бедра, потому что то, что происходило со мной — полностью лишало рассудка.

Трусики намокли, клитор пульсировал. С губ срывались стоны. Я пыталась их сдержать. Кусала губы до крови, до привкуса соли и железа во рту.

Между ног было такое напряжение, что казалось, еще немного и я взорвусь.

А потом мужская рука скользнула по влажным складкам, подушечки стали надавливать на дырочку, осторожно, но уверенно проникать в меня.

И от этого у меня заискрило перед глазами. Тело пробило током, я выгнулась дугой.

Застонала с хрипом.

Стыдно. Ужасно. И так остро.

От этой остроты я стала извиваться змеей, ерзать на его члене, продолжая чувствовать, как он давит между бедер. Как его пальцы продолжают мучать меня, проникая в тело. Все быстрее и быстрее долбя дырочку. Имитируя движения члена. При этом большим пальцем он задевал клитор. Специально, усиливая ощущения, доводя меня до такого состояния, когда я могла чувствовать только нарастающее удовольствие.

— Давай, девочка, кричи, — шепнул на ухо, прикусывая мочку моего уха. — Громче.

Мужская ладонь сильно, до сладкой боли, сжала чувствительный сосок. Пальцы другой руки ускорились, стали яростнее и жестче теребить мою плоть, мое отверстие.

Я покрылась испариной. Глаза закатились и меня накрыло вспышкой оргазма.

Первого. Моего. Оргазма.

Между ног взорвалось наслаждение, но грудь словно хотела еще ласки… соски вибрировали и горели.

Я сжала край его футболки. Не знаю зачем… я вообще находилась в прострации.

Меня пока не отпустило и потряхивало

Сквозь туман в голове слышала, как Дамир тихо выругался.

В следующую секунду он резко поставил меня на ноги, развернул и надавил на плечо ладонью.

Я упала грудью на твердую поверхность стола. С губ сорвался рваный выдох. Поверхность стола казалась ледяной, но мне было душно. Жар исходил от Дамира. Он навис сверху. Огромный, горячий, способный сделать со мной что угодно.

И самое пугающее, что я не собиралась его останавливать.

Даже когда он грубо опустил мои джинсы. И когда его ладонь скользнула по моему бедру, сжимая так властно, что колени предательски ослабли.