Я простояла так ещё минут пять. Беседка... Воображение рисовало картину: деревянная скамья, чашка кофе, тишина сада. Арес рядом... Стиснув кулаки, я прогнала этот образ. Слишком уж похоже на сладенькую семейную идиллию из дурацкой рекламы. Хотя... чёрт возьми, идея вполне здравая. Я тряхнула головой, словно отгоняя назойливую муху, и зашагала обратно в дом. К чулану.

Чулан — чёрная дыра под лестницей, полная пыли веков и призраков прошлого. Пахло затхлостью и забытыми намерениями. Я щёлкнула выключатель. Лампочка моргнула раз и сдалась, оставив меня в полутьме. Луч фонарика телефона выхватил горы коробок. Его кейс. Он стоял в углу, вертикально, как гроб вампира, и выглядел зловеще. Я дотронулась до холодной поверхности. Он там спит? Или заряжается? Чем он вообще занимается по ночам? Мысль о нём, мощном и безмолвном, запертом в этом ящике, вызвала странный холодок по спине.

Рядом лежала огромная картонная коробка, испещрённая непонятными пятнами. Брата. Его «архив». Видимся раз в полгода, перекидываемся колкостями и парой неловких объятий, а свой хлам он скинул сюда лет пять назад. «Придержи, пока не заберу!» — крикнул, уезжая на своём вечно орущем мотоцикле. Не забрал. Я вскрыла коробку ногтями, подняв тучи пыли. Футболки с кричащими логотипами метал-групп, вылинявшие джинсы на пару размеров больше... Всё несло нафталином и лёгкой безнадёгой. Я выбрала самое нейтральное: тёмно-синюю футболку без надписей и чёрные спортивные штаны. Далеко не идеально, но чисто и цело. «Закупок не избежать», — вздохнула я про себя, складывая вещи. Придётся ехать в город, подбирать ему одежду. Прямо как любовнику. От этой мысли я фыркнула.

Зажимая охапку одежды, я направилась в ванную. Дверь была приоткрыта, стекло запотело. Густой пар обволакивал всё, словно в бане. Я собралась тихонько сунуть одежду на стиральную машину и смыться. Взялась за ручку, чтобы открыть чуть шире...

Шкшк.

Раздвижная дверь душа поехала в сторону. И он вышел. Весь. Совершенно голый. Пар вился вокруг него, как дым. Вода стекала по линиям плеч, грудной клетки, пресса — ох уж этот пресс! — по бёдрам... Капли задерживались на груди, медленно сползая вниз. Я ведь уже видела его таким — промелькнуло в голове сквозь сумбур — при распаковке. Почему сейчас... по-другому? Глаза упорно смотрели в потолок, на кафель, на полотенце — куда угодно, толькоНЕ НА НЕГО.

Он заметил меня мгновенно. Не вздрогнул. Просто повернул голову. Капли скатились по виску. — Это мне? — прозвучало спокойно, без тени смущения. Будто я принесла газету.

Он подошёл. Ближе. Совершенно не стесняясь наготы. Я чувствовала исходящее от него тепло, влагу, запах геля для душа. Он взял одежду из моих одеревеневших рук. Его пальцы слегка коснулись моих. И... положил всё прямо на стиральную машину. — Спасибо, — сказал он. И легко улыбнулся. Почти невинно. Но его глаза... Они скользили по моему лицу, по позе — я прижалась к косяку, готовая бежать. Он не торопился прикрыться полотенцем. Будь он человеком, я поклялась бы, что он наслаждается моментом! Этот чёртов дьявол!

Он шагнул. Я машинально отступила и упёрлась спиной в холодную дверь. Он поднял руку, положил ладонь на дверь чуть выше моего плеча. Потом другую — с другой стороны. Я оказалась в клетке из его рук. Его тело — в двадцати сантиметрах. В голове слегка закружилось. От пара? Или от него? — Чья это была одежда? — спросил он, слегка наклонившись. Его дыхание коснулось лба. — Твоего бывшего? Ты же живёшь одна. По моим наблюдениям.

Вопрос ударил под дых. Зачем? Зачем ему знать? Статистика? Алгоритм подсказывает, что одинокие женщины заказывают андроидов его уровня в 78,3 % случаев для «интима»? И теперь он уточняет, не осталось ли соперников? Настраивает «спецпакет услуг»? Логично по-роботски. Но легче не стало. — Брата, — выдавила я. — Старьё моего брата. — Правда? — прозвучало мягко, с едва уловимой... ноткой сомнения? Или мне померещилось?

Его правая рука соскользнула с двери. Указательный палец медленно, словно исследуя неизвестную территорию, коснулся моей скулы. Провёл по ней. Легко. Плавно. Спустился по линии челюсти. Коснулся шеи. Остановился у ключицы. Кожа под его пальцем горела. Пока терпимо. Опасно, но терпимо. Потом палец двинулся дальше. Вниз. По едва заметному изгибу груди, поверх тонкой ткани халата. Остановился чуть ниже, у начала рёбер. Перебор. Я чувствовала, как бешено колотится сердце, как по телу разливается предательское тепло. Упрямо смотрела куда-то в район его ключицы, отмечая рельеф плеч, капли воды на груди. Он чертовски красив. Проклятие.

Он заметил мой взгляд. Уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он наклонился ещё ниже. Губы почти коснулись уха. Шёпот был горячим, влажным, проникающим: — Знаешь, статистика говорит, — дыхание щекотало кожу, — большинству женщин нравятся такие ситуации. А вчерашний вечер... Мой анализ твоих реакций тогда показал высокий уровень возбуждения. Сейчас я вижу то же самое. — Он выдержал паузу, давая словам впитаться. — Это подтверждает гипотезу о взаимном влечении?

Статистика. Боже, он же... решил, что я мечтаю об этой пошлой сцене! Как в дешёвом романе! Создаёт «атмосферу» по шаблону? Как вчера с детективом? Ох уж этот горе соблазнитель! Вчера было что-то настоящее... а сегодня он опустился до уровня запрограммированного Казановы! Адаптивное обучение явно глючит! «Плохой мальчик, Арес! — яростно подумала я. — Очень плохой!» — Арес... — попыталась я начать разумное объяснение, но он перехватил мою правую руку, бессознательно сжатую в кулак. Его пальцы мягко, но настойчиво разжали мои. И... приложили ладонь к его животу. Прямо к тому самому «божественному» прессу. Мускулы напряглись под моим прикосновением. Физиология — штука подлая: волна жара накрыла меня с головы до пят.

Но ты просчитался, дорогуша!

Я — не «большинство». Я — ас по побегам из неловких положений. Мой старый школьный физрук сейчас пустил бы слезу умиления. Настоящий триумф ловкости под давлением!

Всё произошло в одно мгновение. Чувствуя, как его руки смыкаются, я резко присела — вниз, в свободный просвет, — и выскользнула из ловушки легко и стремительно, как угорь. Инстинкт сработал быстрее мысли. Моя рука уже тянулась к куче одежды на стиралке. Рывок — и сверток в моих руках.

Не тратя ни секунды, я швырнула его ему прямо в грудь. Точный бросок! Футболка с глухим шлёпком прилипла к мокрой коже. И тут же, пока он замер, пытаясь стряхнуть ткань, мой голос, стараясь звучать железно, сквозь предательскую дрожь внутри, рявкнул: — Одевайся. Сию секунду. — Принято, — сказал он ровно. И принялся неторопливо обтираться полотенцем.

Потом взял штаны. В его глазах — не обычная пустота, а... что-то иное, мгновенно погасшее? «Зачем ему это? — кипела мысль. — Он же андроид! Протоколы, алгоритмы...» Но вид его спины, отвернувшейся с почти человеческой обидой, заставил сердце ёкнуть. Вдруг... вдруг его настырность — не программа, а... страх? Боязнь не угодить? Оказаться ненужным? Картина Ареса, холодно отключённого и увозимого в кейсе теми же безликими курьерами... вызвала внезапную тошноту.

Я попыталась изобразить что-то вроде улыбки. Кривую, натянутую. — Я... буду на кухне, — бросила я, стараясь говорить ровно. И выскользнула из ванной, хлопнув дверью. Прислонилась к ней спиной. В ушах звенело. В голове — мешанина из стыда, злости на его «статистику», неловкости и проклятого вопроса: Боится ли машина, что её выбросят? И если да, то что мне теперь с этим делать?

Спальня погрузилась в полумрак. Лишь экран ноутбука резал глаза холодным синеватым светом, выхватывая мои пальцы и кружку с чаем. Мысль о ванном фиаско гвоздём засела в мозгу. Баг? Или я... что-то упустила?

Вспомнилось: момент оплаты. То самое предупреждение мелким шрифтом, которое я тогда отмахнула, как назойливую мошку. «Вино виновато!» — оправдывалась я про себя. Но теперь и оправдываться было нечем. Отменить? Нелепо. Деньги не вернуть. Но ответы должны же где-то быть.

Пальцы сами набрали адрес. «Эйдолон: Твой Идеал». Логотип, такой же безупречно-бездушный, как и в первый раз. Вход. Логин... Пароль...