Но на сервер «Эйдолона» уже ушёл мой заказ. И назад дороги не было. Завтра в 10:00 дверь откроется — реальность, которую я знала, закончится.

Сон был плотным, как смола — липкий, без сновидений, утягивающий в бездну. Когда я открыла глаза, первые лучи солнца резали сквозь щель в шторах, выхватывая пылинки, кружившиеся в воздухе. 8:07. Мир был тихим, обыденным, уютным в своей предсказуемости. Я потянулась, костяшки пальцев уперлись в прохладную стену, и на миг всё было хорошо. Потом меня будто окатило ледяной водой.

Сайт. Вино. Лицо. Анкета. Галочка. Оплатить.

Сердце рвануло в галоп, стуча о рёбра. «Нет, — прошептала я в подушку, сжимая веки. — Сон. Кошмар. Просто слишком много вина...» Я потянулась за телефоном на тумбочке. Экран вспыхнул, ослепляя. Уведомление врезалось сверху, разбивая все надежды: «Эйдолон: Твой Идеал. Статус заказа: В пути. Прибудет в 10:00. Отследить курьера».

Не сон. Реальность. Ледяная волна паники сбила меня с кровати. Ноги подкосились, земля ушла из-под ног, в ушах гудело похмелье. Что я наделала? Руки сами потянулись к приложению банка. Пароль. Вход. Накопительный счёт.

Цифры на экране заставили схватиться за спинку стула, мир поплыл. Шесть нулей. Шесть! Больше половины всех сбережений. Годы бережливости, отказов от поездок, дешёвых обедов, жизни вдали от соблазнов города — всё испарилось, превратилось в цифру на экране, выжженную одним ночным кликом. Сумма была чудовищной. Непозволительной. Безумие! Отказаться! Срочно отменить!

Но тут же, как червяк, заползло и укрепилось другое чувство. Любопытство? Нет, железное оправдание. Почему бы и нет? Разве это роскошь? Это — инвестиция. Всплыли обрывки статей, блогов — эксклюзивные игрушки для сверхбогатых, символы статуса. Теперь они стали доступнее. Даже таким, как я. Я же не технофоб! Робот-пылесос верно служит, умная колонка будит по утрам, телефон — продолжение руки. Это просто... следующий шаг. Высокотехнологичный инструмент для улучшения качества жизни. Дорогой? Да, но эффективный! Функциональный помощник. Надежный компаньон. Он отобьёт свои деньги. Будет убирать, помогать, скрашивать одиночество. Не будет валяться без дела, как та дорогущая сумка, купленная в порыве слабости три года назад.

Деньги... Вернуть их сложно, наверное. А если откажусь — штраф? Комиссия? Мысли метались, как пойманные птицы. На часах — 8:15. Один час. Сорок пять минут.

Я метнулась в душ. Ледяные струи едва привели в чувство. Одевалась на автомате, взгляд цеплялся за беспорядок в гостиной. Вчерашняя кружка на столе, плед, скомканный на диване, тонкий слой пыли на полке. Стесняться андроида? — мысль казалась дикой. Но стыд полыхнул жаром в щеках. Не перед ним. Перед собой. Перед курьерами, которые увидят эту... немытую реальность моей жизни. Перед лицом, которое приедет из безупречного цифрового каталога в этот слегка запущенный мир.

Я накинулась на уборку с лихорадочной энергией. Пылесос завыл, тряпка заскользила по поверхностям, вещи летели на свои места. Оправдание вертелось в голове: «Не перед ним... Просто... перед доставкой. Приличия». Но каждый выброшенный в мусорку фантик, каждая протёртая пылинка казалась попыткой стереть следы ночной слабости, пригладить реальность под ожидание идеала. Реальность, которая давно треснула где-то внутри, после того как планы на «семью к тридцати» рассыпались в прах вместе с обручальным кольцом, пылящимся на дне ящика.

9:58. Я стояла посреди сияющей чистотой, но до жути пустой гостиной. Руки дрожали. Каждую секунду я ждала звонка, одновременно молясь, чтобы его не было. Чтобы ошибка. Чтобы чудо.

Ровно 10:00. Раздался резкий, требовательный звонок в дверь.

Я открыла. Это была не доставка. Это был приём груза. Два специалиста-курьера в стерильно-белых комбинезонах, с бесстрастными лицами. Их взгляды оценили дверной проём, минуя меня. Между ними — заказ. Большой, гладко отполированный кейс на колёсиках. Он выглядел как саркофаг для драгоценного тела. Премиум-класс. Анонимность класса люкс. Лишь маленькая, почти незаметная матовая панель с клавиатурой на торце.

— Заказ для… — один из них сверился с планшетом, — Готовы принять? Я кивнула, не в силах выговорить слово. Они вкатили кейс, легко управляя им, словно он ничего не весил. Поставили вертикально посреди моей только что вымытой гостиной. Белое на фоне моих спокойных обоев — инородное, пугающее тело.

— Процедура активации, — монотонно произнёс второй. Его пальцы быстро и чётко отстучали код на панели. Раздалось лёгкое шипение, как от открывающейся капсулы с азотом. Секции кейса плавно разошлись.

Внутри. Не вакуум, а что-то вроде густого, прозрачного геля, слабо мерцающего в свете люстры. И в нём... Он. Обнажённый. Совершенный и безжизненный, как идеально выточенная статуя.

Я резко отвела взгляд, уткнувшись в узор ковра. Пыталась сосчитать переплетения нитей — пять, десять, пятнадцать… — пока щёки не вспыхнули огнём. Это было слишком... интимно. Слишком откровенно. Напоминание о том, что это вещь, только что извлечённая из упаковки.

Операторы приступили к распаковке. Я сделала шаг вперёд, и голос сорвался: — Может… может, я сама? Один из них лишь бегло взглянул на меня, он уже достал толстый чёрный кабель, подключил его к скрытому разъёму на кейсе, другой конец — в мою розетку. — Процедура стандартная, мадам. Не беспокойтесь.

Раздался едва слышный, нарастающий гул. Я невольно посмотрела внутрь. Гель внутри кейса начал стекать вниз, как жидкое стекло, обнажая тело всё больше. Я хотела снова отвести взгляд, но не смогла — завороженная ужасом и чем-то постыдным. И тогда оно вздрогнуло. Резко, всем корпусом, как от удара током. Грудная клетка судорожно рванулась вверх — первый, хриплый, неестественно глубокий вдох. Веки дёрнулись, открыв глаза.

Они. Карие-янтарные. Из каталога. И такие пристальные, что мне стало физически неловко. Они нашли меня сразу, приковали к месту. Как будто я была единственной точкой отсчёта в этой вселенной.

Оператор в белом оставил у кейса тонкий пластиковый конверт. — Базовая одежда. Инструкции в приложении. Первичная калибровка завершена. Дальнейшая адаптация — ваша зона ответственности. Хорошего дня. Они развернулись и вышли так же бесшумно, как и появились. Дверь закрылась с тихим щелчком. Тишина. И Он.

Он стоял в раскрытом кейсе, гель блестел каплями на его идеальной коже. Взгляд не отрывался. Я стояла, вжавшись в стену, пытаясь не дышать, чувствуя, как каждый мускул напряжён до предела. Он медленно, с лёгкой механической плавностью, поднял ногу и шагнул из кейса на мой ковер. Абсолютно голый. Без тени смущения. Как будто так и должно быть.

Он наклонился, поднял конверт. Разорвал его по перфорации без усилий. Внутри — простые хлопковые брюки и рубашка нейтрального серого цвета. Он начал одеваться. Медленно, методично, застёгивая каждую пуговицу с выверенной точностью. Я стояла, отвернувшись к окну, глядя на знакомый пейзаж, который вдруг стал чужим. Слышала шелест ткани, лёгкий скрип нового материала. Мой пульс выстукивал дробь так, что казалось, вот-вот вырвется. Каждая секунда тянулась в вечность. Нелепость происходящего давила, смешиваясь с острым любопытством и остатками паники. Так не знакомятся. Так распаковывают холодильник.

— Здравствуй. Его голос. Тёплый, бархатистый, почти человеческий. Но в интонации — идеальная, бездушная ясность. Я обернулась.

Он был одет. Одежда сидела безупречно, подчёркивая атлетическое телосложение. И вблизи... Он был ослепительным. Черты лица казались ещё совершеннее, кожа — тёплой и настоящей. Но глаза... Глаза смотрели всё тем же изучающим, неотрывным взглядом. Как энтомолог на редкий экземпляр.

— Я твой Эйдолон, — продолжил он. Улыбка. Идеальная, симметричная. Без морщинок у глаз. — Готов служить тебе.

Служить. Слово ударило по нервам. Холодное. Рабское. Так не говорят. Так не чувствуют. Это был голос очень дорогой программы.

— Мне... — я сглотнула ком в горле, — Мне нужно... убедиться. Он наклонил голову, вопросительно. Я сделала шаг вперёд, преодолевая невидимый барьер. — Можно... тебя потрогать? — прозвучало нелепо, но выбора не было. Нужно было ощутить эту нереальность кончиками пальцев.