С Вайбахом явились еще пять человек — помощники, секретари, ассистенты. Эти технические работники с явной военной выправкой вели себя скромно и тихо.
На экстренное заседание в Совнарком герр Вайбах взял с собой лишь одного секретаря, высокого худого парня с небольшими усиками и несколько рассеянным взглядом.
— А, герр Вайбах! Рад видеть, рад!
Владимир Ильич приветствовал гостей по-немецки, но потом обратился к официальному переводчику, что было понятно всем: Семашко, Чичерину и их помощникам.
Немцы — директор и секретарь — поначалу держались несколько напряженно, но, пописав необходимые контракты, расслабились, и с явным удовольствием проследовали в буфет. Там нынче расстарались, были и расстегайчики, и свежая осетрина, и блины с красной икрой. Ну и — водка, куда ж без нее-то?
Даже Владимир Ильич, и тот с удовольствием опрокинул рюмочку, хотя любовью к водочке не страдал, предпочитая пиво.
— Ну, что ж… За начало нашей дружбы!
— О, я, я, фройндшафт! — чокнувшись, закивал немец. — У вас все отшень вкусно!
Секретарь тоже нахваливал икру, причем — по-русски.
— Мне бы с вашим шефом поговорить минут пять, — улучив момент, обратился к нему Иван Павлович. — Может быть, выйдем, покурим?
Покурить увязалось еще несколько человек, но Иван Павлович сразу же отвел немцев в сторонку.
— Я лично узнал о вашей фирме в Смоленске…
— В Смоленске? — с негодованием фыркнул Вайбах. — Мы там — никогда…
— Вы лично — нет. Но, ваши сотрудники… и некий господин Потапов… — доктор снисходительно улыбнулся. — Говорят, у него слишком длинный язык… Для нас же сейчас все равно — было что в Смоленске или не было. Какое нам дело до всей этой давней истории?
— Вот именно, майн фройнд! Вот именно.
— Но, господин Потапов… Он, наверняка, захочет встретиться с вами… Чтобы прибегнуть к самому наглому шантажу!
— Потапофф… А! Вот вы о ком… Мы примем меры.
— Мы могли бы помочь… Да! Пойдемте-ка, господа, выпьем еще!
Не мытьем, так катаньем доктор добился-таки своего — узнал адрес встречи, на которую Потапов напросился еще вчера вечером, надо отдать должное — весьма оперативно.
— Да, мы сразу послали телеграмму, — неохотно признался герр Вайбах. — Раз уж есть свой человек… Он и сам напросился. Теперь ясно — зачем.
* * *
В «американской» бильярдной на Арбате собирались не только мастера погонять шары, но и любители вкусного темного пива, что подавали к столу в соседнем буфете. Посетителей обычно бывало много. Сидели, пили с солеными сушками пиво, судачили о том, о сем. Смотрели на игру да слушали юную гитаристку-певичку, худенькую блондиночку в кроличьей облезлой горжетке, проникновенно певшую о злой и печальной судьбе на стихи Александра Вертинского…
— Ваши пальцы пахнут ладаном, а в рЭсницах спит печаль…
Герр Вайбах взялся за кий…
— Гутен абендт, — услышал он за спиной.
— А-а… Герр Потапов! Так что вы хотели?
— Денег, — Потапов протянул немцу бумажный листок. — Здесь вся смета…
— Тихо шепчет дьякон седенькЭй, — грустно пела блондиночка…
Глянув на смету, немец угрюмо качнул головой:
— Найн! Это слишком много.
— Но, ведь и дело будет! Хотя…
Певица рванула струны:
— И метет бородкой рЭденькой вековую пыль икон…
Скривившись, словно от зубной боли, Потапов оглянулся на девушку… и неожиданно улыбнулся:
— Хорошо поет!
— Да-да, наверное…
— Я вам все-таки оставлю смету, герр Вайбах… А сам, пожалуй, пойду…
— Да-да, идите.
Встав, авантюрист картинно дернул шеей и пошел к певице:
— Вы так славно пели! Позвольте вас угостить?
— Я, право же, не знаю…
— Давайте вашу гитару… руку
— Что вы делаете? Мне больно! Нет…
— Живо за мной! И улыбайся… Если хочешь жить!
* * *
— Ну, вот так и ушел! — развел руками Шлоссер. — Не стрелять же было в девчонку! Сел в такси и… А на углу его ждало другое авто. Видать, предвидел.
— Ничего! — Иванов хмуро насупило брови. — Найдем, адреса его теперь известны.
— Хм… Адреса… — скептически усмехнулся Иван Павлович. — Думаю, уже пересек границу… Тем же Берлинским экспрессом, под чужим именем. А, впрочем, черт с ним! Кому он теперь нужен-то?
Глава 23
Владимир Ильич остался очень доволен исходом переговоров с «Хёхстом». Немцы подписали контракт на поставку самой современной аппаратуры для фармацевтических фабрик, получив в обмен документацию и все ноу-хау на производство пенициллина и еще кое-каких разработок лаборатории в Люберцах.
— Ну и правильно! — открыто радовался Семашко. — Как сказал наш дорогой Иван Палыч, пенициллин — наш подарок всему человечеству! Всему! А не только так называемым победителям. Вообще, с Антанты давно пора спесь посбивать!
— И посбиваем! — доктор Петров несколько покраснел от похвалы. — Верно, Владимир Ильич, а что?
— Вот ведь, хорошо сказанулось, батенька! — отойдя от окна, весело засмеялся Ильич. — Правда и есть! Давно уж пора… Кстати, герр Вайбах предал настойчивую просьбу Эберта… Помочь Германии с Лигой Наций.
— Крупный германский капитал представляет интересы Веймарской республики? — Семашко растерянно вытащил портсигар.
Ленин расхохотался:
— Нет, Николай Александрович! Это Веймарская республика в лице президента Эберта представляет интересы крупно германского капитала! Несмотря на социал-демократов в правительстве. Да, к черту, какие они социал-демократы? Так… ревизионисты-попутчики! Сторонники Каутского и прочих…
Волнуясь, председатель Совнаркома немного картавил, что придавало его словам особый доверительный шарм.
— Вы, Николай Александрович, вижу, курить собрались? — прищурившись, Владимир Ильич погрозил пальцем. — И вы, Феликс Эдмундович, тоже? А кто бросить обещал?
— Бросим, Владимир Ильич, — закашлялся Дзержинский. — Обязательно бросим… Вот закончим все важные дела и…
— Э, батенька мой! Так вы никогда не бросите… Вот Иван Павлович, к примеру, предложил в Кремле все перекуры запретить! Сразу видно — настоящий марксист. Без всякого гнилого либерализма… Кстати, Иван Павлович! Вы собирайтесь срочненько — поедете с Вайбахом в Хехст, во Франкфурт. А затем — в Женеву, на рю де ла Пэ!
— Э… Куда, Владимир Ильич? — несколько опешил доктор.
— Для начала- к «Хёхсту». Все там посмотрите, подпишете контракты… — ничтоже сумняшеся, пояснил Ильич. — Как замнаркома, имеете полное право. Тем более, с Вайбахом вы, вроде как, подружились… нет?
— Ну… пусть так…
Доктор отрешенно махнул рукой, понимая, уж если в Совнаркоме что-то решили, так уж не отступятся. Ну и да, если уж кого и посылать, то человек компетентного… Но, не самого же наркома, у него и тут дел невпроворот! Впрочем, как и у Ивана Павловича…
— Я понимаю, товарищ Петров… супруга беременная и все такое, — взяв доктора под руку, Владимир Ильич заглянул ему в глаза. — Но и у вас поручение будет весьма так сказать… деликатного свойства. Абы кому не поручишь! А вас мы знаем хорошо… Верно, товарищи? Так вот, дорогой Иван Павлович, я сейчас не про Франкфурт… я про Женеву, про Лигу Наций. Их штаб-квартира как раз недавно туда переехала, на рю де ла Пэ — улицу Мира, так сказать. Кстати, Вильсон предложил… В Женеве же, батенька, имеет отделение и «Хёхст»! Сведете с ним Настасью — они нам во многом обещали помочь.
— Понял, Владимир Ильич.
Анастасия Романова, бывшая принцесса, а ныне полномочный представитель Советской России при Лиге Наций, тоже перебралась из Парижа в Женеву и теперь ждала указаний. Поставленная на высокую должность поначалу из чисто декоративных функций (так сказать, для вящего международного авторитета — принцесса все-таки!) — Анастасия Николаевна неожиданно проявила на сем поприще и ум, и смекалку, и недюжинную работоспособность. За ней, правда, присматривали — Чичерин подослал своего человечка в замы — но, так присматривали бы за любым.
