Если Горбачев по окончании вуза готов был начинать карьеру пусть с самой низкой должностишки, лишь бы в аппарате, а не на производстве, то Ельцин хотел работать только по специальности. При этом он стремился знать эту специальность до тонкостей, как знает ее рабочий, а не так, как учат ей в институте. И потому, отказавшись сразу от руководящей работы, он на год уходит на стройку простым рабочим, поставив перед собой цель: освоить за это время 12 специальностей. Цель всем казалась недостижимой, потому что на освоение каждой из этих специальностей нужны минимум шесть месяцев. Но Ельцин своей цели добился.

Затем началось его восхождение по ступеням карьеры руководителя-хозяйственника. Руководил он командно-административными методами, иных в стране тогда и не знали. Ему нередко приходилось конфликтовать и с ниже- и с вышестоящими. Но в конце концов ему всегда удавалось доказать свою правоту. Вероятно, спасало его от увольнения то, что он жил не в столице, а в провинции, где и кадры пожиже, и нравы попроще.

Для многих руководящих работников служба — это лишь способ зарабатывать деньги, и они используют всякую возможность «расслабиться», отдохнуть отдел. Ельцин был трудоголиком, он чувствовал себя в своей стихии, когда решал трудные вопросы, преодолевал препятствия, а в выходные дни мучился от безделья.

Лишь достигнув хороших результатов на хозяйственном поприще, Ельцин согласился перейти на партийную работу.

Яков Петрович Рябов, тогдашний первый секретарь Свердловского обкома партии, ценил Ельцина как крепкого руководителя строительного комплекса, но отмечал и отрицательные стороны его характера. К ним он относил настырность, хамство в отношениях с подчиненными и подхалимство перед вышестоящими, стремление подмять других, расти за их счет, нежелание учиться дальше, выходить за рамки своей специальности, в частности, изучать промышленность, что было важно для последующего кадрового роста. Удручали и низкий общекультурный уровень Ельцина, и его склонность к популизму, желание как можно чаще появляться на экранах телевидения. Однако в то время от руководителя области требовалось обеспечить выполнение плана любой ценой, а в этом отношении Ельцину в Свердловске не было равных. Поэтому, когда Рябова избрали секретарем ЦК КПСС и перевели в Москву, то на вопрос Брежнева, кого он порекомендовал бы на освободившееся место первого секретаря обкома, тот указал на Ельцина.

Став первым секретарем Свердловского обкома КПСС и членом ЦК, Ельцин по-прежнему чувствовал себя в большей степени хозяйственником, чем партаппаратчиком. Ведь в области шло строительство важных государственных объектов, да и за работу крупнейших предприятий, таких, как Уралмаш, приходилось отвечать головой. Он не стремился завести знакомства в Москве, его не прельщала работа в столице. Но он бывал у высоких начальников в Кремле и на Старой площади, и даже дважды хитростью добился у Брежнева важных для своей вотчины решений: о строительстве в Свердловске метрополитена и о причислении области к Нечерноземью, что давало возможность получения дополнительных средств из госбюджета.

Помня свое барачное детство, Ельцин дал слово снести все бараки в городе и дать их обитателям отдельные квартиры и многое сделал для этого.

Когда Горбачев пришел к власти, ему нужно было быстро очистить аппарат ЦК от тех, кого туда привел Брежнев. Их нужно было заменить энергичными руководителями с мест, но таких было немного. С подачи Лигачева Горбачев решил перевести на работу в ЦК Ельцина.

Ельцину предложили стать заведующим строительным отделом ЦК, но он отказался: по его убеждению, руководитель третьей в стране области по экономическому потенциалу в негласной табели о рангах стоял выше одного из многих секретарей ЦК. Но когда он попытался отказаться от такого предложения во второй раз, ему напомнили о партийной дисциплине. Пришлось ему, скре-пя сердце, переезжать в столицу. А жена, Наина Иосифовна, человек очень домашний, вообще восприняла этот переезд как катастрофу.

Юрий Тынянов в своем памфлете «Подпоручик Киже», описывая карьеру несуществующего Киже (возникшего из описки канцеляриста), дослужившегося до генерала, вкладывает в уста императора Павла I фразу: «Дивизией его погодите обременять, он потребен на важнейшее» (и действительно, царь якобы издал указ о назначении Киже главнокомандующим вооруженными силами империи). Вот и Горбачев, хотя и вызвал Ельцина на должность заведующего отделом ЦК, имел на него другие виды.

Последним конкурентом Горбачева в борьбе за пост Генерального секретаря ЦК КПСС был Виктор Гришин, многолетний руководитель столичной парторганизации. Гришина удалось скомпрометировать еще Андропову, устроившему показательные судебные процессы над ведущими работниками столичной торговли, уличенными в коррупции, от которых вроде бы шли ниточки к высшим руководителям Москвы. Горбачев, придя к власти, сумел быстро отправить Гришина на пенсию, однако на всех ступенях столичной иерархической лестницы остались «люди Гришина», от которых генсеку надо было избавиться. Для такой ломки системы руководства Москвы нужен был очень крутой и решительный человек, и лучше Ельцина на эту должность было трудно кого-либо подыскать. Ельцин был избран первым секретарем МГК КПСС и кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС.

Ельцину очень хотелось стать верным помощником Горбачеву. Ему, в соответствии с его новым положением в партийной иерархии, полагалась государственная дача в Подмосковье. Горбачев предложил ему свою, которую он недавно освободил, чтобы переехать в более комфортабельную. И Ельцин, как пишет Александр Коржаков, сразу же согласился, даже переехал, не дожидаясь евроремонта. Ельцин же утверждал, что они с женой осмотрели эту дачу и... отказались. И не потому, что она была недостаточно роскошной, а совсем наоборот. Дача показалась им слишком помпезной, похожей больше на дворец или на отель, чем на загородный дом для семьи. Впоследствии Ельцин красочно описал эту неподобающую роскошь, да к тому же не преминул отметить низкий уровень духовных и культурных запросов Генсека, на даче которого не нашлось места для книг.

Горбачев был обескуражен отказом Ельцина, но, видимо, счел это за выходку провинциала. Ничего, мол, поживет в столице, пооботрется и избавится от своих комплексов. Пока Ельцин был нужен Горбачеву для выполнения важнейшей работы, и Генсек не мог дать волю своему раздражению.

Некоторые трения с Горбачевым у Ельцина начались в первые же дни работы в МГК. Смутил Горбачева, да и многих других в руководстве КПСС, стиль работы нового московского руководителя. Они привыкли работать в тиши кремлевских и цековских кабинетов, а затем отправляться домой в бронированных лимузинах под неусыпной охраной, наблюдая жизнь столицы лишь из окна дома или машины. С удивлением и опасением они наблюдали за тем, как Ельцин ездит в метро, на трамвае или автобусе, внезапно заходит в магазины и, видя пустые прилавки, вторгается в подсобки, где был припрятан «дефицит», предназначенный для руководящих товарищей. Побывал он и на нескольких предприятиях, где убедился в том, что их руководители мало заботятся об условиях труда и быта своих рабочих. На всю страну пошли рассказы о том, как Ельцин пришел записаться в районную поликлинику.

Впоследствии противники Ельцина убеждали народ в том, что тот лишь для показухи вел себя так демократически. На самом деле он, как и все другие руководители, ездил в лимузине, но за одну остановку до объекта посещения выходил из машины и садился в трамвай. Возможно, бывало и так, но такое поведение Ельцина только для Москвы было новостью, у себя в Свердловске он постоянно бывал на заводах и стройках.

Скоро Ельцину стало ясно, что вся система руководства Москвой построена на очковтирательстве и взяточничестве, что наделе Москвой правит мафия. Объективный анализ показал, что прославленная столица по многим экономическим и технологическим показателям (и особенно по степени обеспечения населения благами цивилизации) отстает от провинции.