Полученное извне золото, писал Нечволодов, постоянно уходит назад в виде процентов и дивидендов на вложенные капиталы. Для его обратного привлечения Россия прибегает к новым займам. Так долговая удавка на шее России затягивалась все туже.
То, что на биржах золотой рубль предпочитали другим валютам, не должно удивлять. Другие страны, где у власти стояли блюстители национальных интересов, старались не допустить такого положения, когда иностранные «инвесторы» меняли бумажные деньги на золото, которое вывозили за границу. Но нашлось одно удивительное «великое государство», где у власти оказались компрадоры.
Вот против этого-то грабежа России иностранным капиталом и прислуживавшими иностранцам русскими спекулянтами и выступил Шарапов. Но он не просто протестовал, а вскрыл механизм ограбления России международным капиталом и выработал способы защиты наших национальных интересов.
Главный итог — долговая кабала
Внешний долг России вырос с 221 миллиона золотых рублей в 1853 году до 4229 миллионов рублей в 1914 году, а с учетом долгов предприятий и банков по кредитам, взятым под гарантии правительства, — свыше 5 миллиардов золотых рублей. (Это равнозначно 250 миллиардам полновесных «доперестроечных» советских рублей, когда рубль был эквивалентен доллару.) Ежегодные выплаты процентов по долгу выросли с 10 миллионов рублей серебром до 194 миллионов рублей золотом. Перед Первой мировой войной 55 процентов российских ценных бумаг принадлежали иностранному капиталу. Иностранцы владели ведущими предприятиями России, получали у нас бешеные прибыли в рублях, обменивали их на золото и вывозили его к себе на родину. А Россия, чтобы иметь возможность разменивать бумажные рубли на золото, должна была вновь и вновь получать за границей займы, наращивая свой внешний долг.
А вот что писал о внешнем долге России Нечволодов: «По количеству задолженности мы (Россия) уже первая держава в мире; при этом мы единственная из держав, у которой большая половина этой задолженности внешняя...» А последствия этого ужасны: «Мы уплачиваем иностранцам в каждые шесть с половиной лет дань, равную по величине колоссальной контрибуции, уплаченной Францией своей победительнице Германии» (в войне 1870-1871 гг.)
И об иностранных инвестициях Нечволодов высказался вполне определенно: «Привлечение иностранных капиталов в государство сводится к эксплуатации этими капиталами отечественных богатств и рабочих рук страны, а затем и вывозу за границу золота, приобретенного в стране за продажу продуктов производства. При этом общее благосостояние местности, где возникают крупные (иностранные) капиталистические производства, обязательно понижается...»
Догоняла Россия Запад или продолжала отставать?
Ну, и о темпах развития российской экономики тех лет. Да, они были высокими, выше, чем в странах Запада. Но напомню факты, уже приводившиеся в литературе: совместное исследование, проведенное Хьюстонским университетом США и НИЭИ при Госплане СССР, показало: отставание России от развитых стран Запада при этом не уменьшалось, а возрастало. В 1861 году душевой национальный доход России составлял примерно 40 процентов по сравнению с Германией и 16 процентов по срав-
О дореволюционном российском «капитализме»
нению с США. А в 1913 году — уже только 32 процента от уровня Германии и 11,5 процента от американского уровня. Как же это могло произойти?
Очень просто: царизм в расчете на привлечение иностранных инвестиций открыл дверь западному капиталу. Иностранцы строили в России предприятия по добыче и переработке нашего сырья, и объемы производства росли у нас быстрее, чем в других странах. Но большая часть этого прироста тут же вывозилась за рубеж в виде процентов за кредиты и дивиденды с западных капиталов. Ясно, что среднедушевой доход в ограбленной стране рос медленнее, чем в странах-грабителях. Пока царское правительство искало способы заставить иностранных инвесторов вкладывать свои прибыли в российское производство, поезд уже ушел, Россия превратилась в колонию стран Запада, сильно отставшую от них. Вот несколько цифр из официальных российских источников.
Россия входила в «Большую пятерку» великих держав (наряду с США, Англией, Францией и Германией). Однако ее доля в совокупном промышленном производстве «пятерки» составляла лишь 4,2 процента. В общемировом производстве в 1913 году доля России составляла 1,72 процента, доля США — 20 процентов, Англии — 18, Германии — 9, Франции — 7,2 процента (это все страны, имевшие население в 2—3 раза меньшее, чем Россия). По размерам валового национального продукта на душу населения Россия отставала от США — в 9,5 раз (по промышленному производству — в 21 раз), от Англии — в
4,5, от Канады — в 4, от Германии — в 3,5, от Франции, Бельгии, Голландии, Австралии, Новой Зеландии, Испании — в 3, от Австро-Венгрии — в 2 раза.
70 процентов прироста ВНП в 1900—1914 годах дало сельское хозяйство. Доля промышленности составляла 42
процента (в США — 76), сельского хозяйства — 58 процентов.
Еще большим было отставание России по энерговооруженности и механовооруженности (от США — в 10 раз, от Германии — в 4 раза) и по производительности труда в промышленности (от США — в 9 раз, от Германии — в 4 раза).
В 1913 году в США выплавили 25 миллионов тонн стали, в России — 4,2 миллиона тонн. Россия ввезла из-за границы более 1 миллиона тонн стали и 8,7 миллиона тонн каменного угля. Первые российские летчики летали на самолетах иностранного производства, с 1914 года начали собирать отечественные самолеты, однако моторы на них были иностранные. Автомобили тоже были исключительно зарубежные. Сравните 100 автомобилей, собранных (только собранных!) в России в 1912 г., с десятками тысяч, произведенных в США. На российских военно-морских судах стояли немецкие и шведские турбины, английские гирокомпасы и дальномеры.
Отставала Россия и по развитию всех видов инфраструктуры. В 1913 году в США насчитывалось более 3 миллионов абонентов телефонной связи, в Германии — 800 тысяч, в России — 97 тысяч (и это при ее огромных пространствах!).
М.Назаров указывает на солидные ассигнования из государственного бюджета на строительство заводов и железных дорог. Но он, видимо, не в курсе той игры, какую вели в России иностранные капиталисты при содействии нашего Министерства финансов. При поддержке государства строились крупные предприятия. Затем, после поражения в японской войне, был провозглашен курс на всемерную экономию средств. Построенные предприятия остановились, и их за бесценок скупили иностранцы. Об этом Нечволодов написал в другом своем экономическом труде — «Русские деньги» (СПб., 1907). Но это то же преднамеренное банкротство, какое так широко распространено в современной России и служит орудием передела собственности. На предприятиях Урала (впоследствии скупленных англичанами, с чем столкнулся еще Д.И.Менделеев) из-за отсутствия денег рабочим подчас платили слитками или кусками железа (сейчас в Гусь-Хрустальном платят изделиями из хрусталя, которые рабочие потом пытаются продать заезжим туристам, на одном деревообрабатывающем предприятии — гробами, а в бывших колхозах — подчас навозом). Государственные кредиты частным предприятиям были в большинстве своем просто разворованы, что стало предметом крупных общественных скандалов и судебных разбирательств.
М. Назаров радуется тому, что доля иностранной собственности в России понижалась, что, по его мнению, свидетельствовало о развитии отечественного производства. Да, русский капитал наращивал производство ситца, укреплял свои позиции в хлебопекарной промышленности и пр. Однако ключевые отрасли промышленности находились в руках иностранцев. (Кстати сказать, соавтор Шарапова П.В.Оль занимался исследованием иностранного капитала в дореволюционной России и после революции, показав подлинное засилье капиталистов Запада в экономике царской России.)
В наши дни о засилье иностранного капитала в предреволюционной России писал профессор С. Г. Кара- Мурза в своей книге «Советская цивилизация». Не отрицая, что промышленность России росла довольно высокими темпами, он отмечает, что «в России развивалась та самая «дополняющая Запад» промышленность, почти целиком принадлежащая иностранному капиталу, за которую сегодня ратует Чубайс. Вот каково было положение к 1910 году.
