Теперь, изучив структуру руны изнутри, он видел чёткую грань: его артефакт создал логическое прикрытие случившемуся, в то время как Талли накрыла весь сектор «мёртвой зоной». Это стечение обстоятельств было идеальным прикрытием.

Ни Меносу, ни Араху даже в голову не придёт сомневаться, ведь они видели разбитую пластину в руках наставника и мгновенное исчезновение магии.

Старик медленно открыл глаза, возвращаясь в своё тело. Он слегка поправил воротник балахона и встроил новую руну в свою сциллу. Обмануть учеников теперь не составляло никакого труда. Они сами стали свидетелями лжи, которую запросто приймут за истину.

Гоблин снова посмотрел на тело Талли.

Девушка лежала на боку, поджав колени к груди, и в этой позе было что-то детское. Кровь уже почти не текла — свернулась, почернела, впиталась в камень.

Старик вздохнул и принялся за работу.

Он измазал лицо и руки её кровью щедро, не пропуская ни одного клочка одежды. Особенно тщательно обработал царапины на лице, чтобы свежие раны не бросались в глаза на фоне общего месива.

Хорошо.

Теперь гоблин выглядел так, будто он едва вырвался из лап смерти. Ученики не должны заподозрить, что всё это время он был охотником, а не жертвой.

Оставалось усилить созданную иллюзию для Меноса и Араха.

Последний штрих — это твари. Зуг’Гал активировал руну поиска и быстро нашел небольшую стайку прыгунов неподалеку. Он не стал их убивать. Напротив, он подпустил их ближе, дразня запахом свежей крови, и побежал в сторону зала, где остались ученики.

Он бежал, симулируя хромоту и тяжелое дыхание. Прыгуны, учуяв добычу, с азартом кинулись в погоню.

Зуг’Гал бежал ровно настолько быстро, чтобы они не отставали, но и не настигали. Он ворвался в зал, где остались ученики, и увидел, как вытянулись их лица.

После того, как Менос прикончил всех прыгунов главное было покрикивать на этих двух дуралеев и не давать им достаточно времени на осмысление происходящего.

А дальше… а дальше всё сложилось так, что Зуг’Гал и сам того не ожидал.

Наблюдать за тем, как Арах нехотя активирует дарованную ему руну, было почти забавно. Жадность гоблина граничила с самоубийственной глупостью, но именно поэтому им было так легко управлять. Жадный ученик предсказуем. А предсказуемый — безопасен.

Старик сидел, привалившись спиной к валуну, и украдкой наблюдал.

И то, что он увидел, заставило его внутренне усмехнуться.

Менос и Арах, которые ещё недавно готовы были перегрызть друг другу глотки, вдруг сплотились. Юный гоблин даже помогал ненавистному человеку извлекать останки гномов из разрубленных доспехов.

Даже не слыша о чём говорят ученики, шаман точно знал — они боялись химеры. Боялись настолько, что даже забыли о взаимной неприязни.

Да, он специально измазался кровью. Да, привёл за собой тварей. Но чтобы они сами, без единой подсказки, сложили два и два и сделали абсолютно неверный, но такой удобный для него вывод…

Старик прикрыл глаза, пряча довольный блеск.

Идиоты. Какие же они всё-таки идиоты.

Они сами, без всякого давления, пришли к выводу, который он планировал им внушить. Экономия времени и нервов. Прекрасно.

Зуг’Гал медленно прожевал брикет, запил водой из бурдюка.

Химера мертва. Руна у него в кармане. Вся опасность, ради которой он готов был рискнуть учениками, исчезла. Осталась только необходимость выбраться на поверхность, сохранив влияние на учеников.

Он получил то, что хотел. Пусть и не в том объёме, на который рассчитывал. А эти двое… пусть думают, что переиграли старого гоблина. Пусть верят, что смогли навязать ему свою волю. Это только укрепит их уверенность в себе, что пойдёт обоим на пользу.

Зуг’Гал дождался, пока они закончат возиться с хребтами, и лишь после этого поднялся.

— Собирайтесь, — бросил он, даже не глядя в их сторону. — Выдвигаемся, нэк.

Зуг’Гал собирался отыграть спектакль до конца.

— Куда, учитель? — спросил Менос. В его голосе слышалось напряжение.

— А сам как думаешь? Или по-твоему меня так какие-то никчёмные крысята подрали? — гоблин кивнул на тушки дохлых прыгунов.

— Мы не пойдём за химерой! — Менос покосился на Араха и гоблин закивал, выражая согласие. — Мы измотаны, наши руны на перезарядке. И где-то там бегает орк-отступник. Извините, но мы не пойдём с вами, учитель.

Парень с вызовом смотрел гоблину прямо в глаза. Зрачки Меноса переливались ртутью, демонстрируя, что он готов отстаивать свою позицию даже силой.

— Уверен?

— Абсолютно, наставник.

— Значит, идём к выходу, нэк, — неохотно буркнул старик, делая вид, что каждое слово даётся ему с трудом. — Девчонку мы не догоним. А руны… — он махнул рукой, изображая горькое сожаление. — Мои руны седьмой орбиты безвозвратно утеряны.

Он специально произнёс это.

— Вы уверены? — осторожно спросил Арах.

— Я сказал — утеряны, — рявкнул Зуг’Гал, и в его голосе на этот раз не было притворства. — Не заставляй меня повторять, нэк.

Арах мгновенно заткнулся.

Менос кивнул, поднимая свой двуручник.

— Тогда нам нужно определиться с маршрутом.

Зуг’Гал посмотрел на него долгим взглядом.

— Возвращаемся к шахте с зеркалами, нэк. Какой ещё маршрут тебе нужен?

Он зашагал к выходу из зала, даже не обернувшись.

Сзади зашаркали ботинки учеников. Арах тихо переговаривался с Меносом, обсуждая что-то своё. Зуг’Гал не вслушивался, он уже думал о другом.

Когда я твёрдо заявил, что мы с Арахом больше не сделаем ни шага вглубь этих проклятых тоннелей, повисла пауза. Я ждал чего угодно: вспышки ярости, язвительных насмешек или того, что старик в качестве главного аргумента призовёт свой излюбленный кнут молний.

Но старик просто кивнул. Согласился, даже не попытавшись оспорить моё решение.

Это было настолько странно и неожиданно, что я на мгновение растерялся. Я выстроил в голове целую оборонительную линию из логических доводов. Упомянул и нашу крайнюю истощённость, и непредсказуемость химеры, которая в одиночку вырезала гнездо, и опасность столкновения с новыми отрядами гномов. Я был готов доказывать, что преследовать существо, поглотившее руны седьмой орбиты, это не просто риск, а гарантированное самоубийство.

А он просто взял и отступил. Слишком легко и как-то слишком быстро для того, кто ещё час назад был готов зубами вырывать своё имущество, рискуя жизнью.

Я решил для себя, что дело в уязвлённой гордости.

Вероятно, когда он столкнулся с Талли и осознал, что разрыв в силах стал непреодолимым. Гоблинское упрямство столкнулось с холодным расчётом выживания, и расчёт победил. Учитель просто не мог открыто признать свою слабость перед нами, вот и разыграл это короткое представление с «утерянными надеждами», чтобы сохранить остатки авторитета.

Хотя, когда речь идёт о гоблинах, понятие «чести» всегда пахнет обманом. В глубине души шевелилось неясное беспокойство, что-то в его покорности было неправильным.

Но боль в бедре и общая усталость быстро заглушили эти мысли. И мне было выгодно поверить в его слабость, чем копаться в истинных причинах.

Сборы были короткими.

Мы не стали задерживаться в зале, оставив позади горы мёртвых гномов, мы двинулись обратно к центральным залам.

Путь до помещения с шахтой зеркал занял больше времени, чем рассчитывал. Приходилось часто останавливаться. Арах вздрагивал от каждого шороха, а моя нога, несмотря на рунную латку, хоть и не кровоточила, но начинала ныть при каждом подъёме.

Зуг’Гал шёл впереди, опираясь на посох больше, чем обычно.

Когда мы наконец вышли к залу, где в сводах зияла чернота вентиляционного колодца, окружающая обстановка резко изменилась. Здесь больше не было той пыльной тишины заброшенных складов. Холодный свет, отражённый от сотен зеркальных пластин, дробился на гранях и падал на пол неровными, подрагивающими пятнами.

И в этом свете нас уже ждали.

— Назовитесь, чужаки! — хриплый низкий голос отразился эхом от стен.