— Сомнительный способ лечения, — хмыкнул я.

— Я и не утверждаю обратного, — согласился гоблин, посерьёзнев. — Доводить себя до такого состояния — последнее дело. Впрочем, сейчас мы говорим о принципах. Руне глубоко безразлично, кто перед ней: Низший, Высший или тот, у кого и вовсе нет рунного сердца, нэк. Разница лишь в том, хватит ли у носителя сил пережить саму трансформацию.

Я ненадолго задумался, сопоставляя факты. Картина вырисовывалась странная.

— По всему выходит, что Талли в буквальном смысле приглянулась кому-то из богов. Иначе её невероятную удачу не объяснить. Она пережила падение в шахту зеркал, не погибла в когтях тварей, пока те тащили её в логово, и, наконец, успешно прошла через мутацию, которая должна была её прикончить.

— Всё с точностью до наоборот, — мастер усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Почему? — искренне удивился я.

— Потому что от девчонки… от человека в целом, осталась лишь оболочка.

Арах отошёл в сторону, то и дело косясь на тоннель, в который вёл след.

— Она стала Химерой, нэк, — выдохнул он с испугом.

— Именно! — старик резко сжал кулак, и кусок мягкого вапняка в его ладони с хрустом рассыпался в пыль.

— Что ещё за Химера? — спросил я.

— Существо, обретшее огромную мощь, но утратившее искру разума, — Зуг’Гал сплюнул на горячий камень, и плевок мгновенно зашипел. — Проклятое наследие. Эльфы грешили подобными экспериментами ещё во времена Первой Великой войны. Они были заносчивы и считали, что могут вылепить идеальное оружие из вас, — он ткнул пальцем в мою сторону. — Из людей. Им нужны были сильные, выносливые и, главное, послушные солдаты.

Старик сделал паузу, наблюдая за течением потоков лавы.

— Даже несмотря на огромную смертность среди подопытных, один успешный образец многократно покрывал все расходы по утраченным рунам. Так что с первым пунктом проблем не возникло. Но вот со вторым… — гоблин довольно хмыкнул. — Всё пошло прахом. Руна, не сдерживаемая рунным сердцем, чаще всего превращает носителя в существо, ведомое лишь инстинктом разрушения. В итоге своих игрищ остроухие выродки потеряли несколько ключевых крепостей.

— Из-за чего?

— Проиграли сражения собственным созданиям, вышедшим из-под контроля. Химеры не выбирают сторону, Менос. Они просто уничтожают всё, что встречается им на пути.

— Они смогли придумать, как это исправить и добиться нужного результата?

— Шанс на то, что обычный человек переживёт подобное, был практически равен нулю, нэк. Эльфы в своих лабораториях десятилетиями выверяли рецепты, смешивали редчайшие эликсиры, чтобы хоть немного повысить вероятность успеха. И даже тогда они получали горы трупов. Так что на устранение причины провала понадобилось бы очень много времени, расходного материала, — он вновь посмотрел на меня с гаденькой ухмылкой. — И рун, конечно.

— В пекло эльфов, — махнул я рукой.

В другой раз было бы интересно узнать побольше о тёмных делишках этих тварей, но сейчас меня волновали более насущные вещи.

— Что дальше? — в лоб спросил я старика.

— А сам как думаешь? — оскалился тот в ответ. — Найдём твою подружку и прикончим. Так или иначе я получу с неё руны, нэк.

— А мы сможем? — едва слышно выдавил Арах.

— Пошли, нэк, — старик сделал вид, что не услышал Араха.

Его голос прозвучал глухо. Казалось, мыслями он был уже далеко впереди. Гоблин двинулся к четвёртому тоннелю, даже не обернувшись, чтобы проверить, идём ли мы следом. Арах переглянулся со мной, хотел что-то сказать, но лишь дёрнул плечом и с обречённым видом поплёлся за учителем.

Вход в тоннель встретил нас тяжёлым, спёртым запахом застоявшегося воздуха.

Здесь уже не было слышно яростного бульканья лавы, которое ещё минуту назад наполняло центральный зал. Вскоре погасло и мертвенное багровое зарево.

Зуг’Гал шёл первым. Его фигура, подсвеченная тусклым мерцанием лишайников на сводах, казалась неестественно длинной и ломаной. Тени от балахона расползались по стенам, цеплялись за неровности камня, и каждый раз, когда старик делал шаг, чудилось, будто за ним тянутся тёмные хвосты.

Посох шамана то и дело выбивал из камня дробь. Я поймал себя на том, что невольно считаю удары.

Кровавые следы на полу становились всё свежее. Если в начале тоннеля попадались лишь подсохшие, почерневшие пятна, то здесь кровь ещё не успела свернуться. Она маслянисто поблёскивала в тусклом свете, отливая густой чернотой.

Похоже, Талли успела распотрошить кого-то ещё, и зачем-то волокла за собой добычу. Иначе было совершенно непонятно, откуда на камнях столько крови.

Я старался обходить самые густые лужи, но это было почти невозможно — багровая жижа покрывала пол почти целиком.

— Наставник, — я прибавил шагу, поравнявшись со стариком.

Гоблин даже не повернул головы, продолжая методично вышагивать вперёд.

— Давайте начистоту, — продолжил я, стараясь говорить вполголоса, чтобы эхо не разносило слова по тоннелю. — Мы идём по следу существа, которое за считанные минуты превратило укреплённое гнездо прыгунов в скотобойню. Вы сами сказали — это Химера.

Зуг’Гал не оглянулся, лишь его левое ухо нервно дёрнулось, словно отгоняло назойливое насекомое.

— К чему ты клонишь, Менос? — проскрипел он.

— Он хочет сказать о целесообразности, нэк! — влез Арах.

Я обернулся. Полуухий шёл последним, втянув голову в плечи, а его глаза лихорадочно шарили по стенам.

— Мы же собираемся охотиться на стихийное бедствие, — продолжал он, и в его голосе прорезались истеричные нотки.

Он попытался усмехнуться, но вышло жалко. Кривая усмешка переросла в нервный всхлип.

Старик резко остановился.

Я едва не налетел на него, успев затормозить в самый последний момент.

Мастер медленно обернулся.

В полумраке тоннеля его янтарные глаза казались особенно яркими. В них не было привычного гнева, но что-то во взгляде учителя всё равно заставило меня невольно отшатнуться.

— Стихийное бедствие, нэк? — он двинулся на Полуухого. — С каких пор уничтожение кучки ничтожных тварей стало весомым показателем силы?

Голос его звучал тихо, но я кожей чувствовал, насколько обманчиво это затишье.

— Но вы же сами говорили, что даже эльфы не справились с химерами! — пролепетал Арах.

— Даже? Даже эльфы⁈ — учитель начал закипать.

Он сделал шаг к Араху. Тот попятился, споткнулся о камень и едва не упал, судорожно вцепившись в стену.

Пришлось выручать Полуухого.

— Мастер, этот дурак хотел сказать, что если даже остроухие ублюдки, которые не ходят отрядами меньше пары десятков душ, не смогли удержать свои крепости, то нам втроём это точно не по силам.

— Ещё какие-то аргументы будут? — шаман резко обернулся ко мне. — Или среброволоски вдруг стали для тебя эталоном мастерства, нэк?

— Талли поглотила как минимум одну руну седьмой орбиты, — напомнил я. — А в худшем случае — все три.

— Именно! Эта тварь сожрала мои руны. И за это она лишится головы!

— Я вовсе не о том…

— Да понял я, о чём ты, — отмахнулся учитель. — Но разве ты не заметил ничего странного, пока мы рылись среди трупов?

Я задумался, перебирая в памяти детали бойни, но ничего особенного на ум не шло.

— Дам подсказку: вспомни, что произошло, когда во время твоего боя на мехе появилась Плеть.

А ведь и правда. Наги, шаргаты и несыти бросились врассыпную, стоило заражённому голему только заявить о себе. Здесь же, на острове, всё было иначе. Наверняка кто-то сбежал, но большая часть прыгунов полегла прямо на том пятачке суши. Они не бежали — они пытались загрызть обратившуюся девчонку.

Хотя твари и проиграли, но они не видели в химере непобедимого врага. Я опустил голову и по-новому взглянул на лужи крови под ногами. Вполне возможно, что я ошибся в своих выводах и кровь принадлежит раненой химере.

— Вижу, ты уже всё понял, нэк.