И что-то болезненно сжимается у меня в груди.

— Я всегда буду твоей принцессой, — отвечаю я, понимая, что хочу бесконечно слышать, как он произносит это слово именно так.

Его пальцы начинают медленно двигаться, и по моему телу рассыпаются горячие искры.

— Моя, — шепчет он.

Его прикосновения остаются медленными и осторожными, будто он запоминает меня. Шершавые подушечки пальцев находят самую чувствительную точку, и мои бёдра сами тянутся навстречу этому ощущению.

С губ срывается тихий, надломленный звук. Я поспешно прижимаю тыльную сторону ладони ко рту, пытаясь заглушить его. Рен покрывает поцелуями мою шею. Челюсть. Уголок губ. Шепчет прямо в кожу:

— Вот так… Позволь мне слышать тебя. Позволь чувствовать тебя.

Он мягко заставляет меня опустить руку, не прекращая своих прикосновений ни на мгновение.

Они становятся увереннее. Настойчивее. Спина сама выгибается дугой. Удовольствие поднимается во мне медленной раскалённой волной.

Я шире развожу ноги, невольно поощряя его ускорить движения.

— Ещё… — срывается с моих губ.

И, простонав где-то глубоко в груди, он исполняет мою просьбу.

Его палец медленно входит в меня. Осторожно. Бережно. Я непроизвольно напрягаюсь от незнакомого ощущения. Он мгновенно замирает. Прижимается губами к моему виску.

Пока большой палец продолжает ласково гладить меня, всё напряжение постепенно тает, и тело само раскрывается ему навстречу.

Только тогда он снова начинает двигаться. Медленно. Глубоко. Осторожно помогая мне привыкнуть к нему.

Его рваное дыхание касается моих волос.

— Чёрт… вот так, любимая, — шепчет он таким надломленным голосом, что мне уже всё равно, что он называет меня тем же словом, что и Алдрик. — Позволь мне почувствовать, как хорошо твоё тело принимает меня.

Он внезапно выходит из меня, и ощущение его прикосновения исчезает.

Я распахиваю глаза и вижу, как он подносит блестящий от меня палец к губам. Его взгляд затуманен желанием. Он тихо стонет, срываясь на грубое ругательство, прежде чем снова медленно войти в меня.

Теперь уже двумя пальцами. Осторожно раскрывая меня.

Мои пальцы впиваются ему в плечи.

— О богиня…

К двум пальцам присоединяется третий.

Я впиваюсь зубами ему в плечо, пытаясь заглушить собственный вскрик.

— Больно?..

Я качаю головой. Мои бёдра сами начинают двигаться ему навстречу. Из горла вырываются звуки, которых я никогда прежде от себя не слышала.

— Боги… эти звуки… — почти рычит Рен у самого моего уха. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.

Я цепляюсь за него.

Мои бёдра двигаются навстречу его руке, принимая его, подстраиваясь под размеренные толчки его пальцев.

И вся его внутренняя борьба ощущается в каждом прикосновении.

Любовь — в той нежности, с которой движутся его пальцы.

Ненависть — в дрожи его рук.

И мучительная боль от осознания, что сейчас он готовит меня для другого мужчины, пока моё тело распадается на части именно для него.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — выдыхает он, всё выше поднимая меня к краю. — Мне нужно почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, принцесса. Позволь мне почувствовать, как ты принимаешь меня…

— Рен…

Волна поднимается. Острая. Ослепительная. Невыносимая.

Моя голова запрокидывается назад, и его пальцы входят глубже, касаясь той самой точки, от которой я окончательно теряю себя.

С его губ срывается ещё одно беспощадное ругательство.

Он накрывает мои губы своими, заглушая каждый звук, пока его пальцы продолжают безжалостно вести меня к самому краю.

— Вот так… моя девочка. Ты такая умница. Чёрт… какая же ты красивая. Кончи для меня, Сера.

Крик вырывается из моего горла за мгновение до того, как наслаждение накрывает меня. Я рассыпаюсь у него на пальцах, произнося его имя прямо ему в губы.

Поцелуй заглушает мой стон.

Его зубы легко задевают мою нижнюю губу, пока всё моё тело содрогается от волны за волной. Мои пальцы судорожно сжимают ткань его шутовского костюма. Он крепче прижимает меня к себе, обхватывая рукой за талию, чтобы я не упала.

Его поцелуй становится мягче.

Пальцы постепенно замедляются, позволяя последним судорогам удовольствия пройти сквозь моё тело, пока я почти без сил не оседаю на стену.

Когда я наконец открываю глаза, он смотрит на меня так, что у меня снова сжимается сердце.

Челюсти напряжены. Мышцы натянуты до предела. А на его лице застыло что-то болезненно открытое. Нежное. Разрушительное. Будто, увидев, как я растворилась в нём, он сам оказался разломан надвое и впервые увидел собственное сердце, всё ещё бьющееся среди этих обломков.

Его палец всё ещё глубоко внутри меня. Он медленно проводит им, и мои бёдра снова невольно подаются вперёд. По телу прокатываются новые отголоски наслаждения.

Рен бережно, но твёрдо обхватывает ладонью мой подбородок, заставляя смотреть только на него, пока продолжает ласкать меня, вновь разжигая жар глубоко внутри.

— Такая мокрая… — произносит он хрипло. — И всё ещё умоляешь, чтобы тебя трахнули… Чёрт…

Из его груди вырывается глухое рычание. Он продолжает ласкать меня, пока я снова не начинаю дрожать всем телом. С моих губ срывается тихий стон.

Он ускоряет движения, ещё немного…

Ещё…

Подводя меня ко второму краю.

И вдруг…

Убирает пальцы.

Его голова опускается между нами.

Дыхание рваное.

— Теперь ты готова, — тихо говорит он.

Я тяжело сглатываю ком в горле. Моё тело всё ещё звенит от неудовлетворённого желания. Бёдра сами продолжают искать его прикосновения. Он оставляет меня желать большего.

Нуждаться…

Именно в нём.

Я осторожно провожу пальцами по его волосам, заставляя его снова поднять на меня взгляд. Затем медленно и нежно целую его. Оставляя всё своё желание ему. Давая понять, что хочу только его.

— Он тебя недостоин, — шепчет Рен, дрожащими руками расправляя складки моего алого платья.

Он прижимается своим лбом к моему.

Его дыхание дрожит.

Горло болезненно сжимается.

— Как я теперь смогу пойти к нему? — шепчу я.

Он снова берёт моё лицо в ладони, большими пальцами ласково проводя по щекам.

— Всё это вообще не должно было случиться. Но если ты сейчас не выйдешь за эту дверь… я уже не смогу тебя отпустить, Сера.

Он отпускает меня. Делает шаг назад. Пустота между нами мгновенно сменяет тепло его тела, и мне становится холодно.

— Иди к нему, — говорит Рен.

Из моей груди вырывается всхлип.

— Пожалуйста…

Он опускает голову ещё ниже. Голос становится тихим. Твёрдым. Я отталкиваюсь от стены. Мои руки сами находят его запястья. На одно бесконечно долгое мгновение мне кажется, что сейчас он меня остановит… Но затем я отворачиваюсь. Открываю дверь.

— Найди меня в темноте, — шепчу я. — Когда всё закончится. Пообещай, что будешь там.

Повисает долгая тишина.

Потом он отвечает:

— Каждый день. В одно и то же время. Я буду ждать тебя… пока сами боги не утащат меня отсюда.

Тогда я целую его. В последний раз. Отчаянно прижимаясь губами к его губам, ощущая вкус соли и горечь всего того, чего нам никогда не позволят иметь.

А потом заставляю себя сделать самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать. Я отпускаю его. Расправляю платье. Поправляю рубиновую корону. Снова надеваю на лицо безупречную фарфоровую маску, которую требует от меня эта ночь.

И возвращаюсь в зал.

Обратно в свет. В шум. В давку праздничного веселья по случаю брака, которого я никогда не хотела.

Я иду к своему мужу. К постели, где эта ночь попытается уничтожить меня.

Но ей этого не удастся.

Потому что моё тело навсегда запомнит руки, ласкавшие меня в темноте. И никакое зелье. Никакой король. Никакая жестокость ни в одном из миров уже не сможет отнять это у меня.

Глава 17

Серавин